Полуостров. Глава 206

Глава 206
Арсений скользил взглядом по моему кабинету, удивлённо поднимая брови, заметив что-нибудь, по его мнению, особенно выдающееся.
Я включил чайник.
- Ты сейчас хорошо себя чувствуешь?
- Хорошо...
- Точно хорошо?
- Точно... - Арсений с опаской покосился на меня.
- Ну, тогда не обессудь! - я поманил его пальцем, и, когда он, с явной неохотой, оторвался от созерцания шкафа с препаратами и приблизился к моему столу, отвесил ему затрещину.
Из соседнего кабинета доносились голоса. Анна Львова неторопливо отчитывала Павленко из 8 "В", а провинившийся сбивчиво трактовал авторскую версию произошедшего инцидента.
В мозгу у него явственно горело устойчивое пожелание химичке всяческого добра, в котором не присутствовало ни одного цензурного выражения.
- Вы не имеете права! - выкрикнул Арсений, снова отступая к шкафу. - Мама...
- Твоей мамы здесь нет, а лично я за подобные поступки учеников имею обыкновение наказывать! Зачем ты полез к девочке? Почему дёргал её за кофту?
- Это не имеет отношения к магии! - возмутился Арсений.
- Это имеет отношение к твоему внутреннему равновесию, а, значит, и к заклинаниям тоже! - отрезал я. - И, собственно, Наставник сам решает, что представляет важность для процесса обучения!
- Она меня башкой о стол, я молчать должен, да?..
- Я спрашиваю, зачем ты к ней полез?! Она вроде бы тебя не трогала...
- Потому что она тупила опять! - отчаянно защищался Арсений. - Ей бы опять два поставили! Светка сказала, что всем два влепит, кто примеры не решит!
- Тебе какое до того дело?!
- Но...
- Я ещё раз повторяю: тебе какое до того дело! Хоть бы ей шесть двоек поставили... Она тебе нравится, что ли? - смягчился я.
- Нет! - яростно помотал головой Арсений. - Ну, то есть... Короче...
- Ну, я понял, да. Так вот, если нормальному человеку нравится девочка, он срывает ей в подарок цветочки на клумбе. А не называет "чуркой тупорылой"!
- Я не называл! - округлил глаза Арсений.
- В этот раз нет, - согласился я.
Закипел чайник, и я бросил в пластиковый стаканчик пакетик.
- Я не буду пить чай!
- А я тебе и не предлагаю...
Минуту он молчал, потом неуверенно, словно вновь ожидая удара, поинтересовался:
- Павел Александрович, а разве можно цветы на клумбе срывать? Мама говорила, что за это штраф прилетит. А вы срывали, да?
Я тяжело вздохнул. Сам я в его возрасте рвал одуванчики, распускавшиеся у стены отцовского замка, рядом с подъездными воротами. Девочка была местной крестьянкой, и застенчиво спрятала в них глаза, когда я ей их вручил, испачкав щеки пыльцой.
Братья, следившие за мной из укромного места, насмехались после этого неделю. Когда девочка появилась в следующий раз, сжимая в руке корзинку с сидевшей в ней уткой, старший из них толкнул её в придорожную грязь, и она упала и испачкала платье.
Больше я к воротам не выходил. Брат сильно разбил себе голову, упав в погреб, и отец избил меня так, что я неделю валялся в беспамятстве.
- Давай, заниматься, Арсений! Я тебя за каким чертом сюда позвал?
- Давайте! - охотно согласился он. - Только это... У вас урока нет? А зачем вы тогда с утра пришли?
- Я не знал, что его не будет, они что-то пишут... Я бы мог сейчас чай пить и тупить в телефон, а я с тобой заниматься должен! А ты мне тут ещё проблемы создаёшь!..
- А мы вообще где будем заниматься? - вдруг напрягся Арсений.
- Понятия не имею... - я достал книгу заклинаний из стола и плюхнул её перед ним не парту. - Старого дома ты боишься...
- Я не боюсь, я...
- Ну?
- Что? - не понял Арсений.
- Ты не боишься, но что-то мешает тебе в него зайти, так?
- Мама сказала, что там делать нечего, грязь одна! И нарики!
- Однако ты испытываешь к нему повышенный интерес! Открывай книгу! - я подтолкнул к нему взглядом её увесистый переплёт.
- Он мне просто ночью снится...
- Не сомневаюсь, после такого-то стресса...
- Он всегда мне снился! - Арсений сложил на книге руке, словно бы препятствуя её раскрытию. - Снилось, что там живёт кто-то...
- Да никто там не живёт! - я взглядом потянул книгу к себе, нашёл нужную страницу и вернул её обратно.
- Тут же не написано ничего! - воскликнул Арсений.
- Как это не написано? - обалдел я. - Это заклинание первого порядка, ты видел второго.
- А это не вижу!
- Не морочь мне голову, так не бывает! Ты можешь не справляться с ними, - из головы в меня никак не выходила невозможность Коновалова открыть портал, - но видеть ты их точно должен. Заклинания открываются по мере углубления в процесс. Не хаотично.
- Я не вижу, - заупрямился Арсений.
- Мне тебе снова врезать, что ли? - взорвался я.
- За что, Павел Александрович?! Я реально не вижу! - в голосе Арсения слышалось отчаяние.
Я взглядом захлопнул книгу.
- Значит, у нас произошёл откат назад! Замечательно, тогда придётся заниматься именно в этом... - я еле сдержался, чтобы не выматериться. - В этом доме, которого ты так боишься! Или завершаем обучение! У нас сейчас все делается только на добровольных началах. Не хочешь - как хочешь!
- Нет! - Арсений трясущими руками подвинул к себе книгу.
- Что "нет"?
- Не надо завершать... Я хочу...
- Тогда приучайся работать! На Айгуль говоришь, а сам-то! Не все даётся легко! У тебя, видимо, дома хорошая подготовка была, поэтому на уроки ты мало времени тратишь. Но в мире Избранных ты никто, и звать тебя никак! Не будешь стараться, пойдёшь на хрен! У меня и так есть, кого учить... - я осекся.
Арсений выразительно посмотрел на меня.
- Есть другие?
- А ты думал, ты, что ли, один такой...
- А у них сразу все получалось? - он изо всех сил боролся со слезами.
- Нет, конечно, - честно сказал я. - Но они старались...
- А, может быть, чтобы вообще ничего не получилось?..
При твоём-то Потенциал - бесспорно...
- Все может быть! Слушай, Арсений, - я убрал книгу в стол, отметив, что он проводил её взглядом с явным сожалением, - что ты ко мне привязался? Может, не может... Не будет получаться, просто закончим занятия и разойдемся! Главное, не успеть до этого времени подписать Договор...
- Но я не хочу!..
- Да мне дела никакого нет до твоих желаний! И, если ты сейчас не закроешь рот, я тебя реально повторно врежу, у меня чай уже остыл, а скоро следующий урок!
- А вы не можете сделать так, чтобы он опять... Ну, стал горячим? - поинтересовался Арсений.
- Нет, - с досадой сообщил я. - Это подвластно лишь высшим, и то...
- А вы, значит... - он вскрикнул, визгливо, как заяц, в которого вцепилась настигнувшая его гончая, когда я обрушил на него заклинание нестерпимой боли.
- Когда я что-то говорю, я это потом выполняю! Я, по-моему, велел закрыть рот, или мне показалось, нет?
Я снял заклинание. Арсений часто хватал ртом воздух.
- Так, не придумывай, оно не оставляет никаких физических последствий! Или у тебя паническая атака? Знаешь, что это?
Он отрицательно помотал головой.
- Ладно, Господи... - я положил руку ему на макушку. - Сейчас проверим, трус ли ты...
- Я не...
- Молчать!
- Я не трус!
- Рот закрыл!
- Я...
Вместо того, чтобы прочитать заклинание, я дал ему подзатыльник. Несильный, но его было достаточно, чтобы Арсений выбежал из-за парты.
- Вы не имеете права! Мне плохо!
- Плохо тебе было минут 20 назад! Сейчас ты устраиваешь мне истерику, как всегда, видимо, устраиваешь, когда что-то выходит из-под твоего контроля. Только я не твой психолог! И я тебя гладить по головке не обязан! Если уж на то пошло, я заклинаниями, спасающими от душевной кручины, и не владею, это чародейская вотчина!
- То есть по ходу вы умеете не все?
Я сделал несколько глубоких вздохов.
- Всё умеет Господь. Почти все умеет ещё, по крайней мере, один человек, но ему тебя не отдадут, у тебя Потенциал еле теплится. А отцы не привыкли забивать гвозди микроскопом... Поэтому сядь на место и слушай...
Арсений присел на край стула, словно будучи готовым в любой момент подходящий момент броситься бежать, сломя голову.
Я считал Потенциал, он не изменился. Пороговый, но нельзя сначала уметь читать заклинания, а потом перестать.
- Слушай, а ты же к психологу ходишь?
Он, насупившись, кивнул.
- А он тебе что-нибудь прописывает?
Снова кивок, на этот раз из глаз его уже были готовы политься слезы, и я поморщился.
- Не реви, я терпеть этого не могу! А ты это, конечно, не пьёшь?
- Утром пью, мама заставляет...
Таблетки. Таблетки, дозировку которых они сейчас явно подняли, могут работать, как заклинание утешения, не только ослабляя волю, но и давая снижение возможностей. Причем толку от них, судя по ему состоянию, никакого.
- Постарайся не пить...
- А как? Мама на работу не уходит, пока не впихнет.
Я чуть не сказал: "Воздействуй!", но вовремя спохватился. Тут бы до третьего уровня хотя бы догребсти...
- А где этот психолог сидит, ты мне расскажешь?
- Туда на автобусе нужно было ехать! - с охотностью отозвался мальчик.
- Очень точный адрес! - хмыкнул я. - Ладно, сейчас попробую достать его из твоей головы...
- Будет больно?
- Может, и будет, терпи...
Кто-то дёрнул за ручку двери, и Арсений подскочил на стуле, словно от удара электрического тока.
- Спокойно, она закрыта...
- Вы не закрывали её!
- Я тебе сказал, она закрыта!
Ручку снова подергали, потом голос Марии Борисовна произнёс:
- Паша, открой, это я...
Подойдя к двери, я снял защиту.
- У тебя, что, у мелких допы уже?! Или опять репетиторство? - она зайдя в кабинет, она облокотилась на мой стол, обдав нас с Арсением удушающим ароматом духов.
Дома она ими не брызгалась.
- Я у него немецкий на кружке веду, вот попросил непонятное объяснить... Девятый-то класс у меня забрали...
Арсений крутил головой, переводя взгляд с неё на меня и обратно.
- А почему он не на уроках?!
- Плохо стало, Светлана Игоревна его ко мне отгрузила. Сейчас обратно пойдёт...
- А скорая? Матери сообщили? - она с тревогой посмотрела на Арсения.
- Не надо ей! - быстро сообразил тот. - Мне уже хорошо! Она меня потом гулять не отпустит!..
- У Соломахиной душегубка, а у детей нервная система ещё незрелая, поэтому...
- Павел Александрович у нас всегда найдёт объяснение! - саркастически произнесла Мария Борисовна. - Ладно, - она кивнула Арсению, - иди на уроки! Мне с Павлом Александровичем поговорить надо...
- Иди, иди, - подтвердил я. - Ты же вроде все понял, так?
Он энергично затряс головой.
- Зачем ему немецкий? - Мария Борисовна села на мой стол, и положила мне руки на плечи. - Нравится? Мне Зоя дала пшикнуться! - по-видимому, речь шла о духах.
Я неопределенно сморщил нос.
- Вот так всегда, Паша, тебе ничего не нравится! Иногда мне кажется, я противогаз надену, ты и то не заметишь!
Я притянул её к себе и поцеловал.
- Полагаю, что замечу, он будет мешать...
- Очень смешно! - она высвободились. - Ты дверь снова закрыл? А то принесёт же кого, не ровен час... Так зачем ему немецкий? - она требовательно посмотрела на меня.
- Я-то откуда знаю, это дело его родителей, моё дело - учить...
- А, по-моему, твоё, ты последнее время не вылезаешь от Соломахиной! Помогаешь ей, так сказать, призывать класс к порядку!
- А что же я могу сделать, если она не в состоянии самостоятельно призвать класс к порядку! - мне уже крайне не нравилось направление, в котором двигался наш диалог. - Ты за этим пришла?
- И за этим тоже! Мне сказали, что...
- Я знаю, что тебе сказали! И даже знаю, кто! - перебил ее я. - Я не поставил ей вожделенную пятёрку в году, поэтому...
- Кому "ей", Паша? - в свою очередь перебила меня Мария Борисовна. - Мне сказал об этом Ваня.
- Коновалов? - я остолбенел. - Он сказал тебе, что я таскаюсь к Светке?..
- Уже к Светке?!
- Её так дети называют! И что тебе сказал конкретно Коновалов? Впрочем....
Я посмотрел на неё истинным зрением и с облегчением обнаружил, что Коновалов не сообщал ей ничего. Это она поинтересовалась, почему не обнаружила меня в кабинете, и не знает ли он, где я обитаю.
Коновалов и ляпнул, что я могу быть у Светочки, ибо она вечно меня дёргает.
Идиот. С его точки зрения, видимо, только юные изящные создания представляли опасность для ревнивой супруги.
- Впрочем, - продолжил я, - я сильно подозреваю, что он ничего тебе не говорил, ты сама развела этот спектакль... Ты, что же, ходила к Светлане Игоревне?..
- Да, ходила! - с вызовом сообщила она. - Я сказала, что срочно должна с тобой переговорить по поводу одного ученика...
- Интересно, по поводу какого...
- По поводу Козлова, - она слезла с моего стола. - Мне "пятёрку" выводить?
- Ты можешь выводить все, что тебе заблагорассудится...
- Но он не сдал мне ни одного ДЗ! Я, конечно, ставила "пятёрки"...
- Из сострадания? - ухмыльнулся я.
- Да, Паша! Но должен же он был выполнить хоть какую-то работу... А сейчас мне сказали, что он ложится на операцию... И как тогда?
- Решайте с Галиной Тихоновной! - я включил ноут.
- Но, Паша, ты же классный руководитель... И ты мне даже не сказал!
- А ты не спрашивала! - я резко развернулся в её сторону. - Вы все его похоронили, я один с ним занимался и могу тебе сказать, голова у него работала все это время! Больше бы грузили, глядишь, и некогда было бы ерундой заниматься!..
- Какой ерундой? - напряглась Мария Борисовна.
- Да неважно, какой! - я снова повернулся к экрану. - Слушай, не ставь ничего, я не допускаю в основной поток, потом пусть закрывает. Ему сейчас твоя физика, подозреваю, очень сильно по-барабану.
- Так же, как и твоя билогия! - парировала она.
- Мою биологию он выбрал в качестве предмета для сдачи. Она ему условно нужна, он собирается работать психологом...
- Козлов?! - ахнула Мария Борисовна.
- Представь себе, да! Видишь, как мы мало знаем о детях...
В приокрытую дверь заглянула Айгуль, увидев Марию Борисовну, сделала несколько быстрых шагов назад.
- Что?
- Вам Светлана Игоревна просила передать... - её голос, доносящийся из коридора, звучал с переливами, словно речь морской сирены.
- Ну, что ещё?..
- Она просила передать, что Кондратьев сбежал с уроков...
- А я тут, интересно, каким местом виноват?!
- Ну... - голова Айгуль снова появилась в двери. - Он, это... После вашего с ним разговора свалил...