Жизнь гения

          1957 год. В Москве проходит фестиваль молодежи и студентов. В числе подобающих случаю мероприятий в центральном московском "Парке Горького" организован Международный конкурс художников. На роль арбитра конкурса приглашен друг Советского Союза, всемирно известный мексиканский художник Альфаро Сикейрос.
          Идет последний тур конкурса. В помещение входит уборщик парка,  обязанностью которого является поддержание чистоты на парковой территории и окрашивание стоящих там скамеек. В одной руке работник держит ведро с краской, в другой – половую щетку. Молча он выливает на пол краску, окунает в нее половую щетку и наносит на приготовленный для конкурсантов чистый холст в подрамнике всего несколько штрихов. Но каких!
          Гениальность возникшего изображения поражает не только зрителей, но и судившего конкурс мэтра. Происшедшее резко контрастирует с непритязательной внешностью создателя, но настолько соответствовует и стремительной советской идеологии, и образу творца-рабочего, что Сикейрос незамедлительно присуждает художнику первое место, хотя тот не был заявлен участником конкурса, да и вовсе неизвестен.
          В этот день победитель вернулся с работы с золотой медалью за победу на Международном художественном конкурсе. В этот день страна и весь мир узнали имя нового гения – Анатолий Зверев. 
          Анатолий Тимофеевич Зверев родился в 1931 году в Москве в рабочей семье. Отец был инвалидом Гражданской войны, и умер, когда сын Анатолий  был еще ребенком, мать убирала общественные туалеты. Семья с тремя детьми жила в 16-метровой комнате московского района Свиблово. Жили бедно, денег не хватало. О детстве и юности Анатолия Зверева известно немного. По-видимому, тягу к рисованию он почувствовал в детстве, а первые уроки получил в московской районной школе, где преподавал талантливый мастер гравюры Николай Васильевич Синицын. Свою мастерскую-студию Анатолий оборудовал в изголовье материнской кровати, отделив занавеской.  Мальчику было 14 лет, когда молодежный журнал опубликовал сделанные им зарисовки животных московского зоопарка, что подкрепило увлечение юноши рисованием. В возрасте двадцати трех лет  Анатолий Зверев стал студентом Московского художественного училища, однако вскоре был отчислен "за своеволие, плохое поведение и неряшливый внешний вид".               
          В 1960 году об открытии нового таланта на Московском  международном художественном конкурсе с некоторым опозданием поведал легендарный американский иллюстрированный журнал "Life" в статье "Искусство России, которого никто не видит". Так Анатолий Зверев получил известность за рубежом, оставаясь непризнанным на родине в СССР, не состоя ни в Союзе художников,  ни в каком-либо ином художественном объединении. Его имя по-прежнему  ничего не говорило широкой публике, хотя в кругах московской богемы Анатолий Зверев стал популярен, что явилось следствием его участия в неофициальных "квартирных" выставках в период 1959-1962 годов. В 1965 году живописец все же получил приглашение на выставку в Париже, а затем на выставки в Женеве и в Нью-Йорке. В этот период или несколько раньше Анатолий Зверев привлек внимание "самого" великого Пабло Пикассо, назвавшего его лучшим русским рисовальщиком.
          Не менее громкий комплимент принадлежит известному деятелю французской культуры ХХ века Жану Кокто, который заметил, что Зверев "один прошел весь путь западной живописи". А знаменитый коллекционер и создатель одной из самых значительных по масштабу частных художественных коллекций русского авангарда века Георгий Костаки именовал Анатолия Зверева "русским Ван Гогом". Не менее интересна характеристика Анатолия Зверева, данная другом художника и одним из лучших знатоков его работ Валерием Станиславовичем Силаевым, известным советским и российским художником-реставратором графики, старшим научным сотрудником Третьяковской галереи: "Зверев… - это голый нерв, который невозможно подделать".
          Анатолий Зверев предпочитал писать акварелью, работая в сырой технике с использованием  мокрой бумаги. Во многих работах мастера бросается в глаза  игра света и тени, хаотичная на первый взгляд, но удивительным образом складывающаяся в образ. Наряду с акварелью Зверев рисовал тушью, гуашью и маслом, порой создавая коллажи в смешанных стилях. Любил экспериментировать и рисовать иллюстрации. Характеризуя стиль работы Анатолия Зверева, некоторые искусствоведы употребляют такие эпитеты, как  "неукротимый", "стремительный", "неистовый".
          Женившись, Анатолий Зверев привел в дом матери жену, родившую ему двоих детей. Жена и дети жили в доме матери, а сам Анатолий вел разгульный образ жизни, семью навещал редко. Жену при этом дико ревновал и, случалось, бил. Имел множество похождений, о которых косвенно свидетельствует хранящаяся в архиве Третьяковской галереи его записная книжка со множеством женских имен и пометками… О том же написал в своих мемуарах друг художника Валерий Силаев.
          Анатолий Зверев отличался буйным нравом и многократно попадал в нехорошие истории. Однажды в Тарусе он в потасовке отрезал своему противнику ухо. На пленэре нередко задирался, за что бывал нещадно бит. В воспоминаниях кого-то из его близких знакомых об одной из подобных ситуаций встречается такой красноречивый абзац: "Его тело было сплошной синяк, левая рука вся в сросшихся переломах. Ключица, ребра – переломано все, что может срастись. Но при любой заварухе Зверев берег свою кормилицу – правую руку. Классик выработал специальный прием: в горячей стадии избиения он зажимал ее между двумя ногами. Зверев был поразительно живуч. Маленький, упитанный, неловкий художник с обаятельной походкой медвежонка постоянно искал и находил неприятности. Он словно нуждался в жизни, которая всегда рядом со смертью".               
          В тридцать восемь лет Анатолий Зверев влюбился во вдову известного поэта Николая Асеева, 76-летнюю  Оксану МихайловнуАсееву, до замужества известную как Ксения Михайловна Сянякова, светскую красавицу, за которой  в ее молодости ухаживали Маяковский и Есенин, Хлебников и  Бурлюк. В преклонном возрасте Оксаны Михайловны Анатолий Зверев разглядел особую красоту, и Оксана не осталась равнодушной к этому странному человеку. За их романом следила вся богемная Москва.   
          Одна из представительниц богемной Москвы Зана Плавинская вспоминет об этом так:  "Старая вдова Асеева, дама советской элиты, стала моделью зверевских полотен. Овдовевшая Оксана жила в Проезде МХАТа, в доме, обшитом мемориальными досками. Ее неотразимое обаяние не поддавалось времени, она зажгла в сердце Зверева самую безумную любовь. Он страдал, ревновал, устраивал грандиозные погромы в элитной квартире соратника Маяковского, вышвыривая тома всех советских классиков в окно. Когда Оксана Михайловна осмеливалась запираться на ключ, он с мясом отрывал и сбрасывал в лестничный проем дубовую дверь писательской квартиры.  Элитарные соседи Асеевой вызывали милицию, а Оксана Михайловна с мольбой и слезами в глазах заламывала руки: "Товарищи милицьонэры, будьте с ним осторожней. Он великий русский художник, берегите его руки!"
          Многое в жизни Анатолия Зверева можно понять и домыслить, если учесть, что на протяжении всей жизни он состоял на учете в психиатрической больнице с диагнозом "шизофрения". Вместе с тем в литературе нет явных доказательств этой его болезни. Заинтересовавшись вопросом, автор этого текста обратился в Искусственному Интеллекту за свидетельствами возможных нарушений психики гениального художника и получил следующее разъяснение: "В 1950-годы Зверев был призван на военную службу, но прослужил всего около семи месяцев. В связи с выявленными нарушениями психики подвергнут повторной медицинской проверке, по результатам которой освобожден от военной службы из-за психического заболевания и поставлен на учет в психоневрологическом диспансере".
          В дальнейшем в поведении Анатолия Зверева на протяжении всей жизни просматривались психопатологические симптомы, в том числе:
          - Специфическое восприятие мира: Зверев мог отказываться пить из чужих стаканов, боясь "отпечатков чужих губ", хотя при этом пил водку из горлышка случайной бутылки;
          - Странности во внешнем облике: мог ходить по улице в абсолютно разных сапогах, при этом не имея при себе никаких документов и какого-либо объяснения этой экстравагантности;
          - Отрешенность: современники отмечали, что он часто пребывал в своем внутреннем, не связанном с текущей реальностью, мире.
          Современные искусствоведы сходятся во мнении, что именно особенности его психики и восприятия определили выработку им своего неповторимого экспрессивного стиля живописи.
          Каждый сеанс рисования Зверев превращал в перфоманс. Вот как вспоминает его друг Валерий Силаев: "Прищурившись, сосредоточив на несколько минут свое внимание на модели, вооружившись пучком кистей или просто тюбиком с краской, и вдруг неожиданно с криком "фоер " ("огонь") художник набрасывался на холст или бумагу и несколько минут энергично колдовал, разбрызгивая вокруг себя краску, балагуря и отпуская шуточки в процессе работы. Портретируемый расслаблялся, доверяясь мастеру, а тот вдруг совершенно неожиданно "зверским" голосом орал: "Улыбочка!" Модель вздрагивала, пугаясь, и тут же лицо ее расплывалось в радостной улыбке. Художник делал последний росчерк краской и ставил подпись — все, работа окончена!"
          Очень быстро работы Анатолия Зверева вошли в моду у коллекционеров живописи и стали цениться – вначале дорого и только в СССР, потом очень даже дорого и уже во всем мире у коллекционеров. При этом Зверев прекрасно понимал цену своих работ, начиная свои сеансы словами "садись, деточка, я тебя увековечу".  Он верил, что его картины будут жить в вечности, но избегал брать большие деньги. Его имя становилось все более известно за рубежом. Зверева стали заказывать богатые иностранцы, но когда ему перепадали крупные суммы, он быстро с ними расставался, раздавая случайным людям, нередко - своим собутыльникам,  или покупая в магазинах "Березка" дорогие алкоголь и сигары. Перепадало, видимо, и женщинам, с которыми он сближался.  С момента получения известности Зверев быстро превратился в пьяницу-одиночку и большого любителя немолодых женщин. Гениальный художник приобретал все больше признаков юродивого. 
          Будучи чрезвычайно плодовитым художником, Зверев охотно брал в оплату за свои творения еду и выпивку. Наверное, потому рисунки Анатолия Зверева можно встретить сегодня во многих московских домах. Он рисовал везде - в кинотеатре и в электричке, в пивной и на бульварной лавочке.  Шедевром Зверев мог отблагодарить за ночлег или пол-литра. Коллекционеры специально приглашали его домой, ставили подрамник, холст, давали краски и задавали тему. И кого только Зверев не рисовал!  Портреты приютивших его хозяев и их домочадцев, кошек и собак, самовары и другую домашнюю утварь, попавшуюся на глаза... Зверев рисовал все и сразу. Рисовал сериями и циклами. Рисовал, не в силах остановиться, пока не исчерпает запас вдохновения. Порой безостановочно создавал до сотни набросков и законченных произведений. Случалось, что на портрет у него уходили считаные секунды. Несколько линий и мазков – и вот уже на бумаге возникает узнаваемый образ. Сразу схваченное сходство и выраженный характер изображаемой модели, чаще всего впервые увиденной.
          Если под рукой не находилось иных инструментов, Зверев мог рисовать куском свеклы, или сырым яйцом, или вареньем. Порой рисовал обувной щеткой или малярной кистью, для чего придумал собственную технологию работу. Уникальная техника рисования мастера не исключала ни сигаретный пепел, ни использование бритвы. Знаком работ художника являлся вензель "АЗ" – Анатолий Зверев. Эти буквы с характерным росчерком ему случалось ставить также на картины учеников и знакомых художников. Да они и сами ставили этот вензель в интересах собственной коммерции, когда имя Зверева стало популярным у ценителей-знатоков. Потому, возможно, еще при жизни художника на художественнй рынок вышли тысячи подделок работ Анатолия Зверева. Умельцы и сейчас копируют его рисунки, различить могут только очень опытные и сведущие специалисты.
          При всем том у ставшего известным на весь мир художника не было ни мастерской, ни жилья. Одевался он чаще всего в обноски - поношенный пиджак, свитер с чужого плеча, стоптанные ботинки. При наличии денег, что тоже случалось, покупал порой новую одежду, которую сразу превращал в обноски – так ему было комфортнее. Покупал, к примеру,  новые брюки и пиджак; бросал обновку на пол или даже на уличный асфальт, и топтался на этих новых вещах. Только потом мог их носить с удовольствием для себя.
          Последние годы жизни Анатолий Тимофеевич Зверев провел в скитаниях по друзьям и знакомым, рисуя за ночлег и кусок хлеба на случайных клочках обоев.   
          В 1986 году Анатолий Зверев ушел из жизни.  Созданные им картины стали бесценной принадлежностью эпохи, свидетельством существования подлинных талантов, даже если они не были в полной мере оценены своим временем.   
          Незадолго до смерти художник сочинил экспромт: "Если лист упадет с дерева, Помяните меня, Зверева."  Друзья расценили эти строчки как своего рода завещание.
          О картинах Анатолия Зверева с большой теплотой отзывался выдающийся советский живописец, один из самых ярких представителей русского авангарда и модернизма Роберт Рафаилович Фальк, утверждавший, что "мастера такого масштаба появляются на свет не чаще, чем раз в сотню лет", "Каждое прикосновение его кисти бесценно".
          Сегодня работы Анатолия Зверева запрещены к вывозу за пределы России. Некоторые из них получили высокий статус музейной ценности. Но еще раньше произведения этого художника стали предметом подпольного вывоза за рубежи СССР, а также представили несомненный интерес для иностранных дипломатов.
          Что же привлекло (и продолжает привлекать) внимание к работам этого художника отечественных и зарубежных ценителей живописи?
          - Абсолютная свобода: Зверев творил вне рамок жесткого советского соцреализма. Его экспрессивный, легкий и спонтанный стиль резко контрастировал с официальным искусством СССР.
          - Феноменальная скорость: Художник создавал шедевры за считанные минуты. Написание картины он превращал в перформанс, используя вместо кисти пальцы руки, тряпки, ножи, сигаретный пепел и другие случайные вещи.
          - Глубокий лиризм: При всей хаотичности мазков на портретах и пейзажах Анатолия Зверева его работы не могут не удивить своими точностью, живостью и эмоциональностью. В этом просматривается продолжение традиций великого русского авангарда.
          На современном художественном рынке отдельные работы Анатолия Тимофеевича Зверева оценивают в миллионы рублей. В некоторых случаях всего лишь одна-две проведеннные им линии приобретаются за сотни тысяч рублей. Работы художника осели в частных и государственных коллекциях, их ценят отечественные и зарубежные коллекционеры. По оценкам искусствоведов на сегодняшний день в мире  насчитывается более 30 тысяч произведений этого художника, выполненных в разных стилях.

Примечание: иллюстрация перед текстом - портрет Асеевой Оксаны Михайловны работы Зверева Анатолия Тимофевича, год создания 1969. Бумага, темпера. Размер 50 х 60 см. Музейное оформление. Частная коллекция.

Май 2026 года