Здравствуй и прощай

                Здравствуй и прощай!
                (Иронический рассказ)

  Они познакомились на курорте на лавочке у фонтана, поглощая полезные ионы минеральных источников. Он – высокий, стройный, открытый, не лишенный еще юношеской привлекательности; обстоятельный и обремененный семьей. Она – столичная штучка, спортивная, улыбчивая, бойкая, но уже познавшая чувства разочарования в семейных узах. Взгляды их на мгновенье встретились, и как будто что-то екнуло…
  Курортная скука мгновенно сменилась на отчаянное веселье, унылый провинциальный  пейзаж  - на прекрасные Врубелевские полотна.  Душа, давно забывшая о сладостных чувствах, необъяснимо затрепетала. Все стало каким-то нереальным,  возвышенным и прекрасным: хотелось подвигов, свершений, открытий. Заштатный пыльный городок внезапно стал источником вдохновения; музеем под открытом небом: храмы,  монастыри, культурные и исторические памятники… Всегда вместе,  рядом, такие друг другу близкие, понятные, родные, необходимые. Чувства переполняли их, били как марцальные источники, наполняя воздух любовными флюидами. Они радовались тому, что говорили или просто молчали; потом следовали прикосновения: пылкие, долгожданные, рождающие нежность.
  Днем она всегда ждала его на пляже. Пока он разминал суставы на лечебной физкультуре, она доставала книгу Рэда Бредбери и углублялась в чтение.  Рассказ «Здравствуй и прощай», показался ей интересным своим, закрученным  сюжетом и она с любопытством проглатывала страницу за страницей. В нем говорилось о том, что главный герой Уилли - мужчина-лилипут, в сорокалетнем возрасте выглядевший как двенадцатилетний подросток, свою патологию сделал средством наживы. Однажды Уилли появлялся на пороге дома бездетной пары,  выдавая себя за сироту. Добрые люди были рады внезапному появлению в их жилище одинокого ребенка. Они кормили его, заботились о нем и когда были совсем готовы  стать ему приемными родителями, он, исчезал, боясь разоблачения. Уилли без угрызений совести, покидал людей, которые искренне полюбили его, считая, что он и так подарил им радость и несколько счастливых лет. О том, что они будут страдать, Уилли не задумывался. Поняв когда-то, что ему придется всю жизнь играть, он без сожаленья отправлялся на поиски следующей жертвы.
  Рассказ подходил к концу, и последние строчки она прочитала с особым трепетом:
- Все кончено! – сказал Уилли. - Рано или поздно всему всегда приходит конец.
Такой итог омрачил ее безоблачное существование. Слова и поступки Уилии с какой-то тяжестью легли к ней на душу. Она подумала:
       - Хорошо, что выдумки автора никак не могут коснуться меня.
       В это время на горизонте пляжа неожиданно появилась атлетическая фигура любимого, с облегчением вздохнув, все инсинуации Уилли тотчас были  благополучно забыты ею.
           Вечером они встречались в кафе. Обычно она была в обворожительном вечернем платье, он на миг замирал, но потом, справившись с волнением,  пройдя через весь зал, с поклоном приглашал ее танцевать. Для обольщения ее, он использовал все свои «колдовские» чары: на столе, как из скатерти самобранки  появлялись самые дорогие яства, со сцены звучали самые любимые ею мелодии  местных трубадуров – все для нее, он был щедр - это подкупало. Они много танцевали, у нее, в отличие от  других  женщин, был партнер, который оказался еще и исключительным танцором - счастье переполняло ее. На них смотрели с завистью и осужденьем - от них шел флер соблазна, тела влюбленных подрагивали, как будто их бил озноб. Для нее это было каким-то безумием,  наваждением, в один миг ее вдруг не стало, она вся растворилась в нем, в его светлых глазах, в его голосе, улыбке…  И хотя он пока ничего не говорил ей о любви, она была уверенна, что он испытывает к ней самые сильные и нежные чувства.
После кафе они шли гулять по ночному курорту, сначала к фонтану, который вечером подсвечивался разноцветными огоньками – было очень красиво: струи воды взлетали, искрились, освежали. Но им казалось, что это не просто фонтан – это праздничный фейерверк, чудесный салют, озаряющий ночное небо волшебными всполохами в их честь. Затем, взявшись за руки, они шли мимо гальванического озера, где зрела грязь, булькая и источая  запах сероводорода. Он любил Омара Хайяма и, когда они брели по реликтовому парку,  с особым вдохновением читал ей любимые строчки:                Мы источник веселья - и скорби рудник.                Мы вместилище скверны – и чистый родник.                Человек, словно в зеркале мир, – многолик.                Он ничтожен – и он же безмерно велик!
Одухотворенные высоким слогом, они брели, не замечая капель застигшего их дождя и по-осеннему холодных порывов ветра. Засыпая  после «бала»,  она была безгранично счастлива, каждый раз признавалась себе, что это был самый лучший вечер в ее жизни, а он  волшебный принц из ее снов.
Счастье омрачала  лишь мысль, что скоро нужно будет расставаться и, похоже, навсегда.  Этот печальный тезис она отвергала и неистово просила бога продлить прекрасные мгновенья.
Утром на курорт приходили местные бабушки  с огромными охапками  пионов и сирени, весенний аромат распространялся по всей территории, торговля шла бойко, отдыхающие кавалеры разметали  цветы со страшной силой для своих прекрасных дам. Он тоже, чувствуя себя средневековым рыцарем был готов на безумные поступки, пока любимая нежилась в жемчужных ваннах, надеясь на полное омоложение,  покупал цветы, тайком, крадучись пробирался к ней в  номер и победоносно водружал благоухающий букет у ее ложа. Она, ничего не подозревающая, возвращалась  после  процедур, входила в номер и обмирала, чувствуя искренний, неподдельный восторг.
И вот они поняли, что, наконец, нашли друг друга, как две половинки, когда-то разделенные богами, влюбленные, найдя свое тело и душу, обрели свою цельность и гармонию.
Но… у курортного романа век не долгий - пришло время расставаться. Разлука для влюбленных  показалась чем-то странным, невозможным, противоестественным.
          Он уехал первым…в Питер. Для нее все мгновенно изменилось, потеряло смысл; стало пустым, унылым, пошлым, несовершенным. Чувства менялись с быстротой забега спринтера: светлая грусть - на щемящее  отчаянье, сладкое послевкусие - на горький осадок, радостный миг воспоминаний - на обморочное нежелание жить. Она брела к фонтану -  месту их знакомства, подолгу смотрела на бьющий источник, и казалось, что именно о ней Бунин сказал:
Порой к фонтану девушка приходит,
Влача по листьям спущенную шаль,
И подолгу очей с него не сводит…
В ее лице - застывшая печаль,
По целым дням она, как призрак, бродит,
А дни бегут... Им никого не жаль.

            Одиночество и душераздирающая тоска!..
       - Быстрей в Москву, - решила она, – дома и стены помогают.
 Но перемена места не поменяла ощущений. И здесь тоска!!! Как будто потеряно что. И отчаяние: как будто кто-то умер, и  его уже никогда не вернуть!!!
Иногда, она вдруг ни с того ни с сего срывалась с места, куда-то неслась без оглядки, как будто ее где-то кто-то ждал, а прибегая, начинала осознавать, что там никого нет, да и не могло быть, кроме пустоты, разрывающий сердце!!! Обратно брела пешком через весь город, не понимая, времени суток и времени года. Природа, окружавшая ее, была уныла, все краски стерлись, померкли, как будто художник, сотворивший ее, потерял свою палитру. Она никого не замечала, не видела, город был пуст, должно быть,  все  жители спустились в метро, чтобы избежать катастрофы,  которая уже настигла ее.
В голове у нее, как надоедливые мухи, стаями роились многочисленные вопросы. Как же так произошло, что чужой посторонний мужчина стал ей дороже, чем она сама, а мимолетная встреча оказалась настоящим праздником? Откуда все его безумные поступки,  храбрость, щедрость, искренние старания быть лучше, добрее, мудрее, и в тоже время почти детская незащищенность и ранимость? И почему когда его нет – она все равно разговаривает с ним, как будто он рядом? Мысли мучили ее и взрывали мозг, но ответов на них она не находила.  И вдруг - ее осеняло!!! Как она могла забыть!  Она хватала с полки томик Омара Хайяма и как самый вдумчивый любитель поэзии читала и перечитывала, ища ответ в стихах восточного мудреца:
Не предавай друзей, их не заменить,
И не теряй любимых – не вернешь,                Не лги себе – со временем проверишь,                Что этой ложью сам себя ты предаешь.               
Поэзия великого поэта будоражила воображение,  в голову лезли страшные догадки: а если все, что было неправда, вдруг все, что так дорого ей,  просто некачественный фарс. 
Единственным спасением были телефонные звонки… Родной голос! Разговоры подолгу, по несколько раз в день! А потом осознанье того, что дорогой человек есть, он существует в ее времени и пространстве, а значит, его можно увидеть, прикоснуться!!!
 У них созрел план: встретиться, снять домик где-нибудь, чтобы только они… И вот любовники уже мчались друг другу  навстречу.  Радость переполняла: она еще краше, он еще мужественнее. Цветы, шампанское, объятия.  Он признался, что любит ее очень сильно, даже больше, чем жену. Решили никогда не расставаться… И все мечты, мечты… Романтические поездки на Валаам, Кижи, в Долину гейзеров, стремительно менялись на прозаические: большой красивый дом со всеми атрибутами современности, машина представительского класса…
  И вдруг звонок – это была жена, он сразу засобирался, стал чужим,  рассеянным, замкнутым, но на прощанье все же сказал тихо: «У нас все еще впереди»…
 Что он  имел ввиду, она не поняла.  Что впереди? Краткие встречи украдкой или совместный очаг?.. В одно мгновение ей показалось, что жар встреч, тоска по недостижимому, несбыточные мечты – все осталось где-то позади, а в голове, как прозренье звучали последние слова Уилли:
 - Все кончено! Рано или поздно всему всегда приходит конец.

- Нет!!!– закричала она, не желая смириться.
- Куда ты? А как же я?!  Но он уже сел в машину, помахал ей рукой, что-то еще крикнул, но тут заработал мотор и заглушил его голос.

Послесловие
Потом она жила той простой жизнью, которой живут тысячи одиноких женщин: работа, дом, дети, по праздникам посиделки с подружками. За обильно накрытым столом, поговорив о работе и детях, разгоряченные шипучим напитком женщины, обычно заводили разговор о любви. Спорили, ругали мужчин, в конце выносили жесткий вердикт: «Нет ее – любви то этой вашей…» Она молчала, а про себя думала: «Нет – есть,  я испытала это… В жизни то и было только одно, как любила я и как меня любили. Это чувство -  самое главное - счастье, но и мука тоже. Оно как дар, как свет в конце туннели, как самая яркая искра, которая вспыхнула, озарила двух людей и погасла навсегда». Говорят, что влюбленным свойственно идеализировать друг друга. Это не так. Просто зоркое сердце, а любящему сердцу дается особое зрение – видит в любимом его самые лучшие качества, его идеальное начало, то, что есть в каждом, но часто скрывается за преходящим и сиюминутным.

Он часто вспоминал ее, звонил, но она всегда была не доступна. Попробовал даже пару раз съездить на курорт с единственной целью -  встретить ее. Прогуливаясь по летнему скверу, сердце его замирало, надежда не покидала, что вот-вот сейчас на одной из дорожек реликтового парка появится она – та современная, красивая, молодая, долгожданная. Но на тенистых аллеях зеленого богатства, как Тургеневские дамы, появлялись только  энергичные старушки в старомодных шляпках и выцветших сарафанах.