Письмо к соседу-метеорологу

По А.П. Чехову

Милостивый государь, Нестор Аполлонович!

Примите от старого воина и здешнего помещика нижайший поклон и уверение в совершеннейшем моём почтении. Донесли мне мои люди, а равно и староста Еремей, что вы, поселившись в нашей богоспасаемой глуши, изволили воздвигнуть на крыше своего флигеля преогромную каланчу с вертящейся железной стрелкой, а в саду расставили будки с хитрыми стёклами и трубками, именуя всё сие научным словом «метеорологическая станция».
Человек я уединённый, наук, окромя артиллерийского устава за 1882 год, не изучавший, но мыслью дерзновенный и к созерцанию натуры склонный. А посему позволю себе, как сосед и старший годами, войти с вами в некое приятельское прение по поводу ваших новшеств, кои только смущают умы окрестных обывателей.
Вы изволили напечатать в губернских ведомостях статью, будто погода и дожди происходят от давления атмосферы и каких-то невидимых циклонов. Сие, любезнейший сосед, есть одно только легкомыслие и юношеское заблуждение!
Ежели бы дожди происходили от атмосферы, то почему же они, спрашивается, не идут зимой в сильный мороз, когда этой самой атмосферы вокруг сыпется ещё больше в виде инея? И как может давление, будучи вещью неосязаемой, давить на тучи, кои суть водяной пар? Это всё равно, как если бы вы пытались выпороть розгами тень от собственного забора. Дождь идёт тогда, когда небу угодно, а также когда у меня левое колено к непогоде ноет – сие доказано многолетней практикой и предсказаниям моей экономки Пелагеи ничуть не уступает.
Опять же насчёт вашей вертящейся стрелки, кою вы зовёте флюгером. Мои дворовые девки и бабы впали от неё во всеобщее смущение. Они справедливо полагают, что эта железка своим кручением разгоняет тучи со здешних полей и направляет их исключительно на деревню Выселки, отчего тамошний помещик Сидоренко имеет избыток овса, а у меня рожь побило градом. Настоятельно прошу вас эту вертушку смазать конопляным салом, дабы она не скрипела по ночам, навевая на мою супругу Катерину Петровну меланхолию и зловещие мысли о кончине мира.
Позвольте привести опровержение некоторых иных ваших научных выводов, кои я прочёл в вашей тетрадке, оставленной у нас на веранде.
О происхождении ветров: Вы пишете, будто ветер происходит от разности температур и перемещения так называемых воздушных масс. Какое опасное вольнодумство!
Ежели мне или супруге моей жарко, мы велим девке махать китайским веером, отчего в горнице делается изрядный сквозняк. Стало быть, и ветер в природе происходит от усердного махания и прибирания! Натура, должно быть, затевает на небесах генеральную уборку: небесную твердь протирает исполинской шваброй с мокрой тряпкой, а тучи вытряхивает, точно запылившиеся за зиму людские половики. От этого бурного махания и летит по всему уезду такой сквозной ветер, что картузы с голов срывает, а ваши «массы» тут совершенно ни при чём-с, понеже мокрая тряпка – вещь осязаемая, а масса ваша – чистый фантом.
Вы всё усложняете какими-то массами. Ежели бы невидимые массы туда-сюда по воздуху с такой скоростью бегали, они бы давно у всех шляпы с головами поотрывали и все заборы повалили.
О термометре: вчерась кучер мой Митрофан, подглядев в ваше окошко на стеклянную трубку с ртутью, объявил в людской, будто ежели ртуть поднимается, то это оттого, что солнце её вверх манит. Какая глупость-с! Ртуть есть металл тяжёлый, жидкий и к духовным возвышениям не способный. Она поднимается просто от тесноты, понеже стёкла летом от жары сжимаются, вот ей, бедной, и деваться некуда, кроме как вверх ползти.
О приборе барометре: Вы хвалились отцу дьякону, что сей медный кругляк со стрелкой предсказывает бурю и «великую сушь». Извините, но это чистый обман чувств. Зачем вешать на стену дорогую немецкую игрушку, ежели у меня в погребе висит обыкновенная солонина, которая перед сыростью начинает плакать и солью покрываться? Солонина ваша без всяких пружин действует, верно и безотказно, да к тому же её после предсказания со щами съесть можно, а ваш барометр на зубах только хрустеть будет.
О грозе и электричестве: читаю я ваши выкладки, что молния есть электрический разряд, сродни тому, что по телеграфным проводам бежит. Ну не абсурд ли? Где же вы на небесах телеграфные столбы видели? И кто бы там, спрошу я вас, депеши отбивал? Нет-с, гроза происходит от столкновения туч, кои от небесной тесноты трутся друг о дружку своими каменными боками, высекая искру, как кресало о кремень. А гром – это звук от ихнего треска, равно как если две гружёные телеги на узком мосту лбами сшибутся.
О летнем граде: Вы утверждаете, почтеннейший, будто град среди лета падает оттого, что на большой высоте облака замерзают. Помилуйте! Летом на небе жарища стоит почище нашей, солнце к нему ближе, отчего птицы на лету преют. Откуда ж там льду взяться? Град падает оттого, что грешники на том свете от страха зубами стучат, и эти зубы грешные на землю сыплются, дабы наказать нас за недоимки. Либо же это просто ангелы на небесах в камушки играют от скуки.
О радуге: Вы изволите объяснять сие прекрасное явление преломлением солнечных лучей в каплях воды. Снова умствование! Как может луч сломаться, ежели он не деревянная палка и не сухая ветка? Он же из чистого света сделан, вещь эфирная, неломкая. Радуга – это небесное коромысло, которое Сама Природа вывешивает к просушке после бани, дабы радовать глаз благонамеренного землевладельца.
О вращении Земли: Вы ещё изволите утверждать в беседах, будто земля наша круглая и вертится вокруг солнца, аки волчок. Извините за откровенность, но ежели бы она вертелась, то вся вода из моего пруда давно бы выплеснулась на пойманных карасей, дома бы наши раскидало по уездам, а люди падали бы с неё в воздух, как перезрелые груши. Да и как спать ночью, ежели кровать ходуном ходит вместе с земным шаром? Мой покойный батюшка, царство ему небесное, говаривал: «Земля тверда и неподвижна, понеже на ней артиллерия стоит». И против этого никакой ваш циклон не поспорит.
А посему, дорогой сосед, бросайте вы эти пагубные занятия, кои только крестьян смущают, заставляя их вместо молитвы на вашу каланчу глазеть, отчего и коровы лишаются удойности.
Приезжайте лучше ко мне в воскресенье после обедни откушать пирога с визигой и наливки домашней, коя безо всякого барометра и гигрометра показывает, что на душе будет ясно, тепло и благорастворение воздухов. Супруга моя Катерина Петровна шлёт вам привет и просит привезти того сургучу, коим вы свои пробирки запечатываете – ей для варенья надобно. А собака моя Азор на вашу вышку лаять перестанет, ежели вы её велите укоротить хотя бы на два аршина.
Остаюсь пребывающий к вам с истинным почтением и соседской любовью,

Подпоручик в отставке и кавалер Пантелей Мокроусов.
Село Ближние Грязи, мая 17-го дня.