Глава 1. Девочка не умещающаяся в себе

Пролог. Зеркало и тишина.

Ночью, когда город за окном превращается в россыпь ярких огней, я раздеваюсь перед зеркалом. Медленно, с чувством, всматриваясь в своё отражение. Сначала снимаю чёрное худи. Оно падает на пол почти бесшумно, как осенний лист. Потом джинсы. Следом — тонкое боди, под которым уже нет ничего лишнего. Или, может, всё ещё что-то есть? Я похожа на холст, с которого смыли лишние краски. Остались только контуры и чистые линии.
Я стою перед собой в задумчивости нагая. Смотрю в блестящее холодное зеркало и созерцаю своё тело, еще такое не знакомое, но уже приятное и родное. Моё тело сегодня весит ровно пятьдесят килограммов! Год назад их было больше на двадцать пять, и это кажется каким-то далёким сном.  Разница между той цифрой и этой равняется сумме длинною в жизнь. Или быть может половине моей смерти.
Я провожу пальцами по ключицам. Они торчат, как два тонких полумесяца, спрятавшихся у шеи. Я поворачиваюсь чуть задом и смотрю на свои лопатки, они похожи на крылья только что освободившейся птицы. Я трогаю свои рёбра и они выступают, как камушки, аккуратно выложенные вдоль берега. Я глажу пальцами запястья, они такие тонкие, будто время стёрло всё лишнее. Лёгкость наполняет меня изнутри, словно я вот вот оторвусь от земли и взлечу. В этой невесомости столько спокойной радости. И я улыбаюсь: ради таких мгновений и стоит жить.

Часть первая. Девочка, которая не помещалась в себя.

Мне десять. Я стою в раздевалке после физкультуры. Воздух пахнет мокрыми носками и чужим потом. Моя подружка Катя уже оделась и ждёт меня. Она худая и высокая, как тростинка. Её коленки острые, как наконечники стрел. Я смотрю на свои ноги. Они не такие, у них более выраженная форма. Я их вижу округлыми и немного толстыми. «Почему я не такая, как она?» — крутится в голове. 
Маме я говорю вечером: «Я толстая». Она смеётся и гладит меня по голове. Её рука пахнет бисквитным пирогом, который она частенько любит печь на ужин. «Ты весишь двадцать девять килограммов, глупая. Где же ты толстая?». 
Но я вижу то, чего не видит она. Вижу линии, которые кажутся мне неправильными, изгибы, которые хочется выпрямить. Мои глаза уже привыкли находить изъяны там, где другие видят только красоту.

В пятнадцать я впервые не ем три дня. И практикую такое периодически. Гречка на воде, кефир или одно яблоко в день. Желудок сворачивается в узел, как платок, который сжимают в кулаке. Но на весах минус два килограмма. Я смотрю на стрелку и чувствую, как внутри распускается странный цветок. Может, это моя сила? Я начинаю себя уважать за выдержку хватит этой «силы»?
Мальчик Дима из параллельного класса говорит : «Чего ты такая низкая?». Он хохочет надо мной и ему нравится меня выводить из себя. Я запоминаю это на семнадцать лет. И к этому клубку воспоминаний, добавляется еще одна мысль: «Когда ты не высокого роста, нужно быть еще худее».

Вкусы и предпочтения.

Меня всегда тянуло к пустоте и безтелесности. Я засматривалась на худых и высоких людей. На тех, у кого джинсы висят на бёдрах, как парус без ветра. На девушек с прозрачными запястьями, осиными талиями и мальчиков с острыми плечами. Рядом с ними я чувствовала себя огромной глыбой, такой большой и неуклюжей.
Я завидовала тем, кто мог есть всё и не толстеть. Моя подруга Оля ела пиццу, заедала пончиками в час ночи, потом запивала колой и просыпалась с плоским животом. Я ненавидела её за это. И тоже хотела иметь такую суперспособность перемалывать калорийную пищу в энергию, а не в жир. И так я стала экспериментатором пищевого поведения и коллекционером всяческих диет и систем питания.

Кето-диета — я ела сплошные жиры и минимум белков и углеводов. Это было похоже на магию. Моя голова туманилась, я забывала слова посреди предложения, но джинсы становились свободнее. Быть может, я платила за худобу кусочками своего мозга.
После голодовок и кефира, ко мне пришло вегетарианство. Оно было таким легким и удивительным. Я чувствовала себя особенной и даже избранной. Полностью исключив мясо, рыбу и яйца — я жила с чувством постоянного легкого голода. И конечно, периодически заедала его сладким.

Веганство пришло с жёсткостью монастырского обета. Ни яиц, ни молока, ни мёда — только растения, вода и вера в то, что я становлюсь более невесомой и легкой. Мои волосы стали тоньше, ногти слоились, но моя совесть была чиста.

Потом было сыроедение. Бесконечная морковь, капуста, пророщенная пшеница, зелёные смузи и свежевыжатые соки, от которых зубы покрывались налётом. Я мёрзла даже в июле. Мне снились сны о том, как я дрожу и навсегда засыпаю в зимнем лесу.

Гербалайф пришёл в белой коробке с зеленой лентой. Протеиновые коктейли и всякие порошки пахли клубникой и ванилью. Я пила их на завтрак, обед и ужин. Одновременно визуализируя, как мое тело тает, словно воск от горящей свечи.
Силовые тренировки, гантели, йога, пилатес, кардио, катания на велосипеде. Я строила мышечный дворец по кирпичикам: тренировки, питание, восстановление. Думала, что мышцы вытеснят жир, изменят пропорции, дадут мне новую уверенность. Но жир не сдавался. Он держался за меня, как ревнивый любовник, шепча на ушко: «Тебя никто не будет любить так сильно, как я».