Гроздья рябины

Поздняя осень окутала деревню серым туманом. По утрам лужи покрывались тонкой коркой льда, а ветер гнал по дорогам сухие листья. Но в окне старого дома на окраине, будто вопреки всему, алели гроздья рябины — яркие, сочные, словно капли живой крови на фоне блёклого пейзажа.

Анна стояла у окна, обхватив чашку с остывшим чаем. Взгляд её невольно возвращался к этим ягодам — они напоминали о чём;то забытом, тёплом, почти нереальном.

— Опять смотришь на свою рябину? — в дверях появился дед Матвей, её сосед. Высокий, сутулый, с седой бородой и глазами, видевшими слишком многое.

— Смотрю, — тихо ответила Анна. — Красиво ведь. Как будто лето не ушло совсем.

Дед Матвей хмыкнул, подошёл ближе, оперся на подоконник:
— Рябина — она упрямая. Другие деревья уже голые, а она — держи, любуйся. И зимой будет гореть, пока птицы не склюют.

Анна улыбнулась:
— Вы как всегда философствуете, дед Матвей.
— Жизнь философствует, — он пожал плечами. — А мы только подмечаем. Вон, глянь: птицы уже кружат. Скоро на юг потянутся.

Они помолчали, наблюдая, как стая скворцов поднялась с соседнего дерева и, покружив, устремилась к горизонту.

— Всё уходит, — задумчиво сказала Анна. — И листья опадают, и птицы улетают…
— А рябина остаётся, — перебил дед Матвей. — И мы остаёмся. И сердце остаётся живым, хоть и маята в нём, хоть и суета кругом.

Анна вздохнула:
— Иногда кажется, что всё — замкнутый круг. День за днём, год за годом…
— Так и есть, — кивнул дед. — Но в этом круге — мы. И если рядом есть тот, с кем можно просто посидеть, выпить чаю, поговорить по душам — значит, не всё так плохо.

Он достал из кармана флягу:
— Может, по глотку? Для согрева.
— Ой, да что вы, — Анна покачала головой, но глаза её заблестели. — Ну, разве что совсем чуть;чуть…

Дед Матвей налил в чашки немного ароматной настойки, протянул одну Анне:
— Пей, не спеши. Живи, не тужи. Что грустить, тосковать — рано нам помирать.

Она сделала глоток — тепло разлилось по телу, а на душе стало легче.

— Спасибо, дед Матвей, — прошептала она.
— Да не за что, — он махнул рукой. — Ты вот лучше скажи: а помнишь, как мы в прошлом году варенье из этой рябины варили?
— Помню, — улыбнулась Анна. — Кислое, терпкое, но такое… настоящее.
— Вот и жизнь такая, — подмигнул дед. — Не всегда сладкая, но настоящая. И в ней всегда найдётся место красоте.

Они снова замолчали, глядя в окно. Солнце пробилось сквозь тучи, озарив гроздья рябины алым светом. Ягоды вспыхнули, словно маленькие костры, согревая душу даже в этот холодный день.

— Красиво, — снова сказала Анна, и в голосе её уже не было грусти.
— Красиво, — согласился дед Матвей. — И будет ещё красивее. Потому что завтра — новый день.

Анна поставила чашку на подоконник, открыла форточку. В комнату ворвался свежий осенний воздух, пахнущий землёй, листьями и чем;то неуловимо родным. Гроздья рябины покачивались на ветру, будто кивали в такт её мыслям: «Жизнь идёт, но красота остаётся. Помни об этом».