Назад в СССР часть12

               
                Диплом

Вместо диплома, нашей группе предложили сделать действующие модели объектов коксохимпроизводства. По ним планировалось обучать будущих студентов нашей профессии. Нам досталась коксовая рампа. Ну, это такая наклонная хрень, на которой тушат водой раскаленный  кокс. Кокс - это не кокаин, а спечённый, без доступа воздуха уголь, который загружают в домну. Не буду вам пудрить мозги, вам это не интересно. Я с Сашкой, и Молчуном  занимался непосредственно моделью. Рубили по размерам металл на заводе, варили и обшивали каркас. Сверлили, крепили, короче работа кипела. У электриков, за бутылку, приобрели электродвигатель с низкими оборотами. Короче всё, что нельзя было украсть на заводе, покупали за водку, на том же заводе.  Игорь писал дипломную записку, а Генка делал чертежи.
У него была пятёрка по черчению, да и вообще он учился лучше всех, из нашей компании. Рисовал, как профессиональный художник. Один раз на лекции, глядя в зеркало, нарисовал свой портрет. Мог рисовать хоть правой, хоть левой рукой. Спрашивается, за каким чертом, человек учился на коксохимика? А то без него слесарей не хватило бы.
Я иногда задумываюсь над тем, что скрепляло нашу дружбу, все эти годы. Игорь хорошо играл на пианино, знал ноты. Генка отлично рисовал, и только я - ни петь, ни лаять. Наверное, то, что я мог придумать, организовать, найти выход из любого, казалось безвыходного положения. И, конечно,  рок- музыка, о которой мы могли говорить, и слушать её часами. Свою модель мы сделали самые первые из группы. Помните, на первом курсе нас было сорок человек. Дипломировались только восемнадцать! 
 И хотя, модель была готова, мы все равно каждый день приходили в техникум, как на работу. Игорь давно написал дипломную записку, у Геннадия были готовы чертежи, защищай диплом хоть завтра. Почти каждый день, я брал две бутылки "Агдама",*укладывал их донышко к донышку, заворачивал в газету, и проносил в мастерскую, как чертежи. Генка и Игорь, тоже приходили с "чертежами". Мы заходили в комнатушку нашего руководителя проекта, и уже заранее, обмывали диплом. А началось всё с того, что Дмитрич гулял у кого- то на юбилее, и пришел на работу с бодуна. Вид у него был такой жалкий, что мы сгоняли, и принесли ему «лекарство». Поначалу он отнекивался, да как, это так, выпивать со студентами? Я напомнил ему, что мы уже не студенты, а дипломники. То ли мои доводы убедили его, или его больная голова приняла правильное решение, но он сдался.
- Вы только ни кому не говорите, и двери в мастерскую закройте.
- Ну, с почином, - сказал я.
- А почему, с почином? А впрочем,  какая разница,- махнул рукой Дмитрич, и залпом осушил стакан.
 После этого, сами понимаете, мы стали закадычными друзьями, бывало и Дмитрич, приходил на уроки с “чертежами”. Вторыми после нас, модель сделали, Васька Фефелов и Вадик Солодовников.  Они сделали модель коксовой батареи, и углезагрузочного вагона. Всё было бы отлично, не сгори у них двигатель для передвижения, того самого вагона. А произошло это,  за два часа до дипломирования. Ни украсть, ни купить движок, не было возможности. Пришлось мне лезть  внутрь коксовой батареи, и тянуть шёлковую нить, намотанную, на вал механизма передвижения.  Двигатель гудел, как работающий, и всё обошлось, если не считать то, что мне пришлось сидеть, внутри макета почти час, пока не объявили перерыв на обед. Ваське с Вадиком это обошлось, в литр водки, а что не сделаешь ради науки.
Мы защитились легко, на пятерки, и только Генке не повезло. Беда пришла ниоткуда. Мы защищались после обеда. Преподаватель группы ОЗЧМ-71, попросился посидеть в нашей комиссии, предварительно ‘ он принял на грудь”. Когда Геннадий закончил своё выступление, Дмитрич, как председатель комиссии спросил, есть ли у кого вопросы к выступающему. И тут встала эта пьяная рожа и, выдала:
- Как восстанавливаются шестерни диаметром менее 140 мм?
Ну, Генку и понесло:
- Цементация, наплавка, анодирование…
А оказалось, что такие шестерни, не восстанавливаются, и Генке поставили четверку. Он хотел вырубить этого “препода”, но мы кое- как отговорили его. Эта отметка никак не влияла на диплом, ведь он был не “красным”, а синим.
Спустя  годы, многие однокурсники закончили институты, и даже те, кто кое- как закончил техникум.
 Через месяц мы втроём, пытались поступить в “Кемеровский институт пищевой промышленности”. Сколько там было девчонок, вы не можете представить себе. Это был какой- то женский монастырь, а не институт, хотя девушки совсем не были похожи на монашек. Мы уже витали в розовых облаках, как вдруг выяснилось, что нам нужно отработать три года, после окончания техникума. Это был удар ниже пояса. Все наши планы рухнули.
Всю горечь, от несбывшихся надежд, скрасила ночь, проведенная в их общежитии на Ворошилова 24”Б, в Ленинском районе. Не знаю, как девчонки договорились с вахтершей, но нас запустили на третий  этаж, где жили только девчонки. Тогда гости могли находиться в общаге не позднее 23-00. Как - будто до этого времени, ни чем запрещенным заняться студенты не могли. Смешно но, тем не менее, это было так.
Такой групповой оргии, в моей жизни, больше не было никогда…

                Неожиданный поворот

 Осенью почти всех друзей забрали в армию. Генка попал в Германию, Игорь в погранвойска на Хасан, Санька Сиксин в Морфлот, на три года.  А меня забраковали на комиссии, и выдали “белый” военный билет, с формулировкой “годен к нестроевой, в военное время”. Когда мне было тринадцать лет, я сильно ударился башкой об лёд, на хоккейной коробке. В больнице мне тогда поставили диагноз - “ушиб головного мозга”. Я пролежал двадцать один день, и меня выписали. В шестнадцать лет, когда мы проходили первую комиссию в военкомате, всё было нормально, а на этот раз невропатологу не понравилось, что у меня дёргаются зрачки. Я принес в военкомат выписку из истории болезни, и мне вручили военный билет. Вот такая вот история.
Кроме меня, дали отсрочку до весны Махневу Генке. Мы с ним вместе работали в ремонтном цехе № 1.  Приняли нас по четвертому разряду, и получали мы тогда по сто двадцать пять рублей в месяц. Недалеко от нас находился завод “Гидромаш“, на котором зарплата была выше на двадцать пять рублей. По тому же четвертому разряду, платили сто пятьдесят рублей. А двадцать пять рублей были приличные деньги. Мы попытались перевестись туда, но нас никто не отпускал. В отделе кадров, нам напомнили об отработке. Деваться было не куда, приходилось отрабатывать здесь. Работали мы с Генкой в разных бригадах. Не знаю как он, а я попал в отличную бригаду. Из пяти человек, трое было ранее судимых. Самый старший Славка,  отсидел восемнадцать лет за двойное убийство, и двое по восемь лет за разбой. Не судимыми были бригадир, и я, отличная бригада. Как потом оказалось, каждый третий в цехе побывал у “хозяина”.
Мы часто прогуливали работу, в надежде, что нас уволят, но этого не происходило.. Премии нас с Генкой постоянно лишали, поэтому мы получали гроши;.  Меня выруча;ла музыка, а у Генки были состоятельные родители. Он был постоянно при деньгах, и раза два - три в неделю ходил в ресторан “Дружба”. Генка дружил с девчонкой, у которой была подружка, они меня с ней и познакомили.
Люба жила в другом районе, и поэтому мне часто приходилось провожать её до вокзала. Там, я садил её на нужный автобус, который, кстати, останавливался прямо, у её дома, а сам возвращался домой. Район, в котором она жила у бабушки, назывался “ Дальнее Куйбышево “, и это название ему дали не зря. Могли бы смело назвать “очень дальнее”. Таксисты, если соглашались ехать туда вечером, требовали двойную плату.
Чтобы не отрабатывать три года, я придумал хитрый план. Пошёл учиться в вечернюю школу, в одиннадцатый класс. Несмотря  на то, что на дворе стоял ноябрь, и у меня не было документов с прежнего места учёбы, меня приняли. План заключался в том, что через полгода, я мог получить аттестат, о среднем образовании, и без всяких отработок поступить в институт. Учился я хорошо, и про документы, пока никто не спрашивал. Где я их возьму, я пока не знал.
Я перестал прогуливать на работе, и в январе,  первый раз получил зарплату полностью. Мужики с бригады просекли это дело, и напомнили, что я ещё не прописался в коллективе. Ну, что же, надо так надо. Я взял три бутылки водки, и мы после работы пошли в пивбар “ Жигули “, единственный в нашем районе. Это сейчас через каждые сто метров, то “Андреич “, то “Крюгер”, а тогда попасть в пивбар было не просто. Выяснилось, что “мои” мужики, год назад поменяли  всю разводку, в этом пивбаре на нержавейку, и их здесь знали, как облупленных. Во время застолья, я упомянул, что мне нужны документы в школу.
- У меня есть знакомый “лепила”, - сказал Славик,- он тебе за четвертак, любую “ксиву” выправит.
- А если там печать нужна будет?
-  Это не твои заморо;чки, - сказал Славка.
И я успокоился. До Нового года всё шло замечательно. А после каникул, к нам в школу пришел новый преподаватель. Им оказался тот самый придурок, который водил нас на экскурсию. Его за пьянку выгнали из техникума, и он устроился к нам в “вечорку”. Он “сука” меня и сдал. Вот так, из- за какого- то “гандона”, моя жизнь пошла совсем не так, как я планировал. Все могло быть по другому.
По крайней мере, я бы не женился так рано, не стал бы отцом в двадцать один год. Наверное, окончил бы институт, и стал инженером - технологом бродильных установок, а именно такую профессию я выбрал в прошлый раз. А может быть, давно уже бы спился, кто знает?
А с другой стороны, я бы не получил двухкомнатную квартиру, как молодой специалист. Квартира в новом крупнопанельном доме, улучшенной планировки, и это в двадцать один год. Сейчас молодые люди могут себе такое представить?
Однажды бригадир сказал нам, что для работы наверху коксовых батарей, планируется создать специальную бригаду. Работа тяжелая, условия вредные; газ, высокая температура, летом -  до пятидесяти градусов.
- Начальник цеха предложил мне набрать бригаду, и я согласился.
- А как на счёт оплаты, если такие условия хреновые? – спросил я,- за сто пятьдесят рублей гореть никто не согласится.
            - На счёт оплаты не беспокойтесь, обещают платить вдвойне(!). Про прогулы нужно забыть, это  тебя конкретно касается Толян. Твоя кандидатура ещё под вопросом, хотя я за тебя поручился. Предлагаю сходить на место будущей работы, и посмотреть, что там, и как. Столовая находилась рядом с коксовым цехом, и сразу после обеда, мы вместе с начальником смены поднялись наверх. Несмотря на двадцатиградусный мороз, было совсем не холодно, а после десятиминутного пребывания на само;й печи, подошвы ботинок так накалились, что пришлось зайти в курилку. Все “местные” были одеты в суконные костюмы и шляпы, а на ногах были “чоботы”  с толстой, сантиметров пять, войлочной подошвой. Только, такая обувка и спасала ноги от ожогов.
            Неужели тот “мудак”, который придумал туфли на платформе, бывал на коксохиме?  Очень сомневаюсь в этом.
Из каждой печи коксовый газ, через запорную арматуру попадал в газосборник. Вот эту, вышедшую из строя арматуру нам и предстояло менять. Одно дело, когда тебе говорят про тяжелые условия труда, а другое увидеть и понюхать все это воочию. Трудно было представить себе, как тут работают люди. Коксовый газ, валивший из всех щелей, был до того вонючий, что перехватывало дыхание. Газ был до того густой, что казалось его можно взять и потрогать. Люди здесь работали по первой сетке, то есть до пятидесяти лет. После выхода на пенсию, редко кто из них доживал до пятидесяти пяти, а бывало, умирали через год - два.
И надо же мне было выбрать такую профессию. Если б можно было отмотать жизнь назад…
             На обратном пути, Вовка с Серегой заявили, что они в гробу вида;ли такую работу, им и в цехе хорошо.
            - Хозяин – барин, - сказал бугор, - а вы, тоже пас?
            - А мы вкупаемся, - за себя, и за Славика сказал я.
            Так я и попал в эту “хитрую” бригаду.