Синяя крыша

    Если мы упрямо движемся не в том направлении, случайно кем-то брошенные рядом слова могут оказаться подсказкой или указать на то, что мы сами в себе упорно не хотим видеть. Возможно, слова покажутся резкими, неудобными, но именно они способны высветить те области, которые нуждаются в исцелении и росте. Неожиданный катализатор не заинтересован в том, чтобы мы оставались прежними, в зоне комфорта. Его роль – пробудить, заставить задуматься, натолкнуть на переосмысление.

    Вика сияла от счастья в своей новой квартире. Наконец-то она обладала просторным гнездышком в чудесном месте, обставленным изысканной мебелью. Так ей хотелось, чтобы это богатство кто-нибудь оценил, да и кого бы пригласить?

    Другая девушка, Лика, размышляла, как бы ей наилучшим образом распорядиться своими творениями. Городские карандашные пейзажи дорого не купят, а вложенного в них столько труда оказалось жаль. Идеальным решением было бы одарить ими близких друзей, тех, кто частенько собирает гостей – быть может, это привлечет новые заказы. Вика как раз вчера поделилась новостью про новоселье. Лика показала ей несколько композиций с закатом над старым городом, где деревья надежно укоренились, а дома походили на сказочные замки. «О боже! Мне они все нравятся!» — воскликнула Вика. «Тогда дарю!» — улыбнулась художница, протягивая подруге работы. Глаза Вики засияли еще ярче. Это было так неожиданно и приятно, что она расчувствовалась. «Ты просто волшебница! Приходи ко мне завтра. Знаешь, давай уговоримся в пять часов. Выйдешь у депо и сразу увидишь дом с синей крышей, квартира сто три!» — защебетала довольная Виктория.

    Лика бережно упаковала графические листы в плотную бумагу с лентой, добавив записку: «Для твоего нового дома. Пусть вдохновляет!» Вечером она направилась к Вике, сердце дрожало от предвкушения. Роскошная обитель, по рассказам — идеальное место, чтобы один из пейзажей засиял на стене, окружённый восхищёнными взглядами гостей. Лика представила, как Вика расставляет бокалы с шампанским, а все ахают: «Какой талант! Откуда это чудо?»

    Трамвай подошел вовремя, Лика, ничуть не торопясь, заняла место у окна, но душа её уже витала в гостях, задолго опередив физическое перемещение. Её образное мышление, неутомимое и стремительное, сплетало причудливые картинки из обрывков фраз. Когда подруга называла адрес, Лика уловила лишь два слова: «депо» и «дом». Её сознание, с упорством художника, мгновенно выстроило картину: депо, как неизменный спутник трамвая, покоится в конце пути, там, где обрываются рельсы.
В районе цирка кондукторша вдруг встрепенулась  и прокричала, будто в финале представления, у самого уха мужчины, сидевшего впереди Лики: «Депо! Вы просили выйти на депо!» Мужчина, застигнутый врасплох, отмахнулся, а Лика, мысленно возмутившись, проворчала: «Ну зачем так кричать, мысли путать. Да и не нужно ему это было». Беспокойство не нарушило её умиротворения, и она спокойно доехала до конечной. Вышла на остановке и неприятно удивилась. Вместо ожидаемого дома перед ней тянулся пустырь, за ним виднелись панельные многоэтажки с серыми крышами. Сердце екнуло. Может, Вика имела в виду старое трамвайное депо, которое снесли полгода назад?
    Художница лихорадочно заскользила взглядом по горизонту, выискивая хоть намёк на дом с синей крышей. Ничто, даже отдалённо, не напоминало обещанного цвета. Вдруг из-за угла материализовалась женщина с крошечной собачкой, и Лика, замявшись, робко спросила её о синей крыше. «Седьмой корпус, вон там, — незнакомка махнула рукой. — Крыша, правда, скорее бирюзовая». Лика поблагодарила и зашагала быстрее, прижимая плоскую картонную коробку. Лёгкая тревога смешивалась с радостью встречи. Она представила, как смешно они с Викой будут потом вспоминать этот ориентир. Дом не казался выдающимся – обычный, замызганный подъезд. Еле-еле Лика определила нужный этаж, а когда зашла в облезлый лифт, не могла поверить, что Вика живет в таком месте. Вид двери окончательно рассеял сомнения: её подруга точно не может жить здесь. Пришлось спуститься обратно. Около часа девушка бродила вокруг близлежащих домов, пытаясь уразуметь, как такое могло случиться. Устав, она решила отправиться домой. Подходя к остановке, сознание воспроизвело недавний крик кондуктора: «Депо, вы хотели выйти! Депо!» «Отчего же я хожу кругами? Так ведь оно у цирка!»

    Художница, не мешкая, вскочила в подошедший трамвай, устремленный обратно, и уставилась в окно. Слова, которые были отброшены с досадой, предназначались не тому мужчине, а ей самой. Но она не расслышала их, слишком погруженная в свою уверенность, в свой намеченный путь. Возле цирка Лика мгновенно выделила его — статный кирпичный дом с именно той синей, а не бирюзовой, крышей. Утопающий в зелени, он стоял чуть поодаль, излучая весомую торжественность. Дверь распахнула благоухающая Вика, облачённая в роскошный домашний костюм. Квартира действительно оказалась просторной, воздух был пропитан ароматами свежесваренного кофе и сладостей. «Ты всё-таки приехала! Входи, я уже и не надеялась!» — Вика заключила подругу в объятия и, ведя её внутрь, принялась демонстрировать комнаты. Обстановка соответствовала духу хозяйки: хрустальные люстры переливались всеми цветами радуги, глянцевая, изогнутая золочёными узорами мебель сияла, а стол ломился от икры и экзотических фруктов.

    Когда Лика развернула коробку, радость на лице подруги сменилась вежливой улыбкой. «О, мило… Спасибо, тут, знаешь, стиль немного другой… современный. Но мы найдём для них местечко!» Она отнесла подарок в сторону, на стол, уже заставленный дизайнерскими безделушками. Лика смотрела на свою работу, одиноко лежащую среди блестящих новинок, и вдруг с пронзительной ясностью увидела всё. Не дом, не интерьер, а себя — шедшую с подарком, который был не даром, а инвестицией в будущие заказы, в признание. Она шла не к подруге, а к клиентке, и потому не расслышала простых слов.

    В тот вечер они пили шампанское, и разговор был лёгким, непринужденным. Лика ушла, оставив рисунки. На следующий день она разложила на столе чистые листы. Чтобы нарисовать тот самый пустырь у несуществующего депо, с его грубой правдой и открытым небом. Её стремление "подарить" работы Вике было не столько актом щедрости, сколько попыткой получить что-то взамен – восхищение, заказы, подтверждение собственной значимости. Пустырь, который она увидела вместо дома, символизировал эту пустоту, это отсутствие подлинной связи, когда ты ждешь чего-то от других, но не находишь этого в себе.

    Настоящее движение начинается только тогда, когда слышишь слова, адресованные именно тебе, даже если они звучат как бессмысленный крик в уши чужому пассажиру.