Розовый лимузин

          
              Я бегу в магазин. Завтрак без кофе – прямое издевательство! Почему вечером не забежала за ним? Думаете, было лень? Да нет же. Вчера погода была ещё хуже, чем сейчас, а в сочетании с сумерками и свежим, пронизывающим весенним ветром, когда ты самонадеянно пренебрёг нормальной курткой и модным беретом, ёжишься в лёгкой ветровке и едва не икаешь от холода, то даже пять минут пути в сторону от дома – то ещё испытание. Бегу и не сдерживаю внутреннего монолога. Когда я ещё поговорю с хорошим человеком? Шучу и ёрничаю, потому что о себе же нельзя так говорить. Это ужас как нескромно! А если честно, отбросив условности - наедине с собой я остаюсь так редко. Уже разучилась думать о себе и своих, пусть маленьких, совсем обыденных, но желаниях. У меня их, кажется, не должно быть. Я же хорошая. Ха-ха. Значит, должна думать о тех, кто рядом. Их желания, потребности, удобство, наконец – это святое. А кто со мной рядом?
 
              А рядом - любимый дорогой муж. Замечательный. Состоит из одних достоинств. Стоп-стоп! Ты сейчас не на экзамене, ты сама с собой. Говори! Замечательный? Честно? Ух! Ну, ладно… Иногда. А если совсем честно – всё реже и реже. Я для него – скорее функция, чем жена. Мои обязанности по отношению к нашей маленькой семье, дорогому мужу - вне всякой конкуренции. Это свято и непоколебимо ничем. Плохих снов и необъяснимой тревоги не бывает в принципе. Что это я, вообще, выдумываю? Как мне дорогой говорит - не маленькая уже. Скоро шестьдесят. Ты гляди – рассыпаться начнёшь. Ох и ленивая! Не заставишь, так и в магазин не выйдешь. Всё бы только с учениками занималась, да ещё в ущерб себе! Как можно брать за уроки половину платы? Подумаешь – знакомые. Уф! Это мой дорогой ещё не знает, что я с них, с деток моих повзрослевших учеников, вообще плату не беру. Настоящие деньги платит мэр за своего обнаглевшего отпрыска, и я терплю распустившегося мальчишку только из-за этих деток. Нужно же мне отчитаться перед моим замечательным, где я провела, вчера, например, пять часов дневного, самого продуктивного времени. Никакого толку от меня! Стиральная машина работает и мешает вечером смотреть футбол моему дорогому и любимому. А утром, будь добра, нагладь рубашку, брюки, носки найди и положи возле кровати на стульчик. Завтра к обеду, как проснётся, муж мой дорогой идёт на дружеский междусобойчик. Мне там будет неинтересно. Старые друзья и подружки. Зачем они мне? Ведь мне за ними не угнаться. Я выгляжу на свои годы. А муж меня жалеет.  Я же могу расстроиться, приболеть ненароком, а кто ужин подаст? Этого нельзя.

            Жена должна… Интересно, когда я успела так задолжать своему мужу? Да, никогда! Работаю и сейчас. Сколько заработаю - всё моё. Хорошо, хоть это я обозначила чётко. Было время, когда меня считали дармоедкой, потому что поднимала сыновей одна. Деньги уходили на ребят, а в общую копилку вкладывала немного и не всегда. Так было, если честно. Муж копил деньги на машину. Купил! Не мог надышаться на красавицу. Через год разбил её вдребезги. Как ещё остался жив? Потом снова копил на машину. На хорошую, модную. А то перед ребятами неудобно. Это те самые ребята, к кому он раз в неделю ходит на междусобойчики. Думаете, какие-нибудь профессора, академики? Ничуть не бывало! Собутыльники из гаражного кооператива. Увидела их однажды и поняла, что деньги из семейного кошелька расходуются в соотношении три к одному, причём три части идут моему дорогому, а одна – детям и мне. С тех пор кошельки у нас разные. Общие деньги – только на питание. Это не обсуждается. Подарки? А что это такое? Стиральная машина? Ну, да! И чтобы никому не мешала, только новая, с наворотами. Это подарок?  Как в аренду сдал: видела однажды, как мой замечательный взял ватный диск и начал искать грязь в самых глухих закоулках этой машины. Ха-ха! Ловил, да не поймал. Моя привычка – всё доделывать до конца, педантично и всегда – раздражающая иногда меня саму, здесь - просто спасла. Вот так мы живём. Слушай, дорогая моя, совсем-совсем взрослая девочка, а как же душа? Ты свою ещё чувствуешь? Уже не знаю.  И мне трудно сказать, что мы живём.

       Думаю иногда: а где, вообще, он живёт? Нет-нет! В физическом смысле – дома. А как же иначе?  А душа? Где душа его живёт? Точно, не дома. Душа ушла из дома вместе с любовью, которая нас соединила однажды. Дети росли, по существу, со мной. Мальчишки видели отца мельком, в перерывах между работой и гаражом. Коротковаты были эти перерывы. Мальчишки учились, выросли, женились. Живут далеко. Вижу их очень редко. Как хорошо, что звонят часто! Мой дорогой сейчас снова в стадии накопления средств на новую машину, поэтому иногда с удивлением подходит к телефону, когда слышит, что дети звонят. Коротко, два слова приветствия и один вопрос о делах – и всё. А что ещё говорить? А вдруг денег попросят? И так - всегда. А со мной может за весь день не сказать ни слова. Ни одного. Я не считаю словами общения фразы: где рубашка? что есть будем? опять картошка? куда вырядилась? чего пыхтишь? придумала болеть! а кто за тебя пол помоет? – ну и так далее. Это обращение к домашней машине. Зачем слова? Она должна. Жена! Любить? Как? Она же старая! А разве я старая? Душа вообще возраста не имеет! Оболочка старится, истирается, слетает и оголяет душу, так что грубость напрямую долбит по сердцу, заставляет его биться и трепыхаться в клетке, из которой нет выхода. Разве трудно утром, едва проснувшись, тихонько погладить по голове свою немолодую, такую любящую и прощающую жену, пусть молча, но тепло и с улыбкой? А если сказать что-то, то лучше банального – как спалось? – и придумать нельзя. А у меня сегодня спросили сонным голосом: «Как там погода? Беги за кофе. Как завтракать будем? Просто издевательство, а не завтрак получается.» А потом: «Ну, давай, дорогая! А я ещё посплю. Так, что-то, хочется поваляться.»

        Ну и как, дорогая? Хороша погодка? Пасмурно. Скорее, смог и туман. Господи, а грустно-то как! Да не пью я кофе. Совсем. Разонравился. Сердце надсажено. А запах люблю. Бодрит. Вспоминаю, как сидели в кофейне с любимым, как заботливо он ухаживал за мной. Смотрел в глаза. Умел чувствовать моё настроение и, если уставала или расстраивалась, сыпал анекдотами, пока я не улыбнусь. А теперь? А что теперь? Он также не умеет обходиться без меня. Надо, чтобы я была всегда рядом. Почему? Удобно? Вот именно – удобно! Его любят. Благодарят за малейшее усилие, сделанное в адрес не его, дорогого и любимого, а кого-то ещё: жены, например, до сих пор ещё не робота, а живой, и порой беспомощной, без простой дружеской поддержки. Как же страшно, когда здоровье подводит. Самые простые вещи – просто одеться, когда руки изнылись  от ревматизма – становятся непосильными. Ну, вот, жаловаться начала! Ты ещё заплачь! Опять ха-ха? От этого не заплачу. Но страшно всегда. И отчего? Тебя же не бросили? Нет, не бросили. За меня держатся. Вот от этого и страшно. Знаешь, моя дорогая, вспомни стихотворение. Какое? Про лошадь? Да-да. У Маяковского. Вспомни: «Упала лошадь!!!» А потом, совсем как у меня во сне: «Ржанула и пошла»? Больше не могу, не могу чувствовать себя лошадью. Загнанной. Лучше бы пристрелили сразу. Может, человеком себя почувствую… Эй! Ты с ума сошла? Что за слова? А что не так? Сегодня время откровений. Наступило, наконец.

               Я очнулась на скамейке. Она стояла напротив входа в магазин. Никогда раньше я не сидела на ней, разве что сумки ставила перед тем, как собраться с духом и потащить их, почти неподъёмных, домой. Мысли перестали роиться, в голове стало ясно и пусто. Серость - погодная, городская, обыденная – протиснулась-таки в душу. А ну его, этот кофе! Ничего больше не хочу. Нет-нет, ну подожди! Ты и домой не хочешь идти? А чего хочешь? Чего хочу? Хочу! Поверить хочу, что есть другая жизнь. Чуда хочу. Прямо сейчас! Такого, чтобы от удивления душа встрепенулась. А такое бывает? Похоже, что не бывает. А если случится, я стану другой. И перестану быть удобной женой. Ха-ха-ха…

              Я встала, сосредоточенно распрямилась, постояла тихонько, глядя себе под ноги. Накрапывал дождь. Неожиданно налетевший ветер сыпанул пригоршней капель прямо в лицо, так что я невольно повернулась. Ещё не успела поднять глаза, как услышала голос дорогого и любимого. Он бежал. Нет, это я знаю, что он бежал. Мой бесценный шёл очень быстрым шагом, не в такт размахивая руками, неестественно раскрасневшись. Он шумно дышал и задыхался:
-  Жена! Жена моя. Ты…  - Мой дорогой едва перевёл дух.  Я увидела растерянные глаза молодого человека. Голубые, тёмные от переживания. В них было столько любви. И застенчивости! Мое сердце дрогнуло.
- Что случилось? Успокаивайся. Дыши ровно. Присядь. Теперь говори. – Я снова присела на скамью.
- Где ты была? Тебя не было больше часа!
- Господи! Неужели? Прости, дорогой. Что-то нехорошо стало. За временем не уследила.
Мой любимый обнял меня. Как было раньше. Утром. Посреди улицы. И он не ругал меня и не называл развалиной.
- Звонили дети. По очереди. Они ругали меня!
- За что, дорогой?
- За то, что я не знаю, почему тебя нет так долго? – Он замолчал. Я ждала. Не перебивала. И он заговорил, – я понял… Я понял, что ты – моя всегда молодая и единственная – ты тоже стареешь, как я. – Он смотрел в глаза и гладил меня по виску, поправляя волосы. Они всегда топорщились у виска. Их просто невозможно было уложить. Мой дорогой никак не успокаивался. - Милая, как я испугался! А вдруг ты больше никогда не придёшь?
Я молчала. Ну и глупая же! Эгоистка, каких поискать! Ничего дальше своего носа не вижу. Господи, прости меня. У меня в жизни - столько счастья! А я? Всё кусочек от счастья пыталась отщипнуть. В карман положить? Фу! Своего родного чуть не уморила. Стоп-стоп! Снова включила самобичевание? Ну уж нет!
- А я ещё кофе не купила.
- Какой кофе, милая? Без меня теперь ты никуда не пойдёшь. Только вместе! Ясно?

              Мы шли рядом-рядом. Держась за руки. Вдруг! Боже мой! Что это? Откуда ЭТО у нас в городе? Да ещё такого цвета? Я улыбалась и смотрела, смотрела!
    Навстречу, по улице, как по реке, медленно-размеренно, чуть слышно шурша шинами, с развевающимися занавесками в раскрытых окнах, плыл розовый лимузин.