Письма Учителю. Инфлюэнция на голоде

                "Достойный шаг. Да, последний, но столько в нем символизма"
                Ван Ли-чжун, палач при дворе Фу Си.

 Главная тема года не отпускает, mon cher, Вас.

 Вот и 24 ноября 1891, делая дневниковые записи о работе общественных столовых, как бы мимоходом:

 "Иван Иванович очень плох. Пугает нас"

 Вы в имении своего сподвижника. Раевский одним из первых откликнулся на бедственное положение крестьянства. Параллельно Вам организует питание стариков и детей.

 И вот теперь, "болен".

 Болезни крестьян на голоде объяснимы. Бесстрастная природа слепо включает свой отбор тех, кто обречен. Старики в нетопленных полуразвалившихся, с голой крышей хатах.

 Почему нетопленных, с голой крышей, может лениво спросить иной. Вы отмечали, что не только еды, но и топлива сейчас не хватает голодающим регионам. Вот и идет на растопку крышевая солома.

 Так и застывает дом и его хозяин на холодной печи. Очередной крестик в бухгалтерии российской беды.

 Чуть иначе с её дебетом-кредитом тех, кто только пришел в этот бренный мир. Уже обозначили картину, когда многодетная мать вынесла младшенького, покрытого испариной, на пригорок. Инфлюэнция.

 Или лесковская Васенка, замерзшая под застрехой барского дома.

 Вы ещё не представляете скорбную статистику очередной волны голода. Лишь неустанно боретесь за жизни тех, на кого и государство махнуло рукой.

 Но на этом страшном фоне, похожем на белый шум, выступает лицо близкого Вам человека. Мелькают на экране кадры беспечной молодости.

 Ему ещё двадцать пять. Вы чуть постарше. Но чуть завидуете успехам друга. Возможно, по этой причине нАдолго пути расходятся.

 И вот вновь вместе. Объединяют бьющие в глаза крестьянские беды. Да, привычные и в урожайные годы, но в недород мосласто выступающие.

 Иван Иванович, в отличие от Вас, оперативно реагирует на голод. К осени организует подкорм наиболее бедствующих крестьян ближайших деревень.

 Возможно, по этой причине в имении Раевского и организуется центр помощи голодающим. Вы рядом с другом. В этот день сухо фиксируете его здоровье.

 Накануне Иван Иванович едет на заседание земства, посвященное главному вопросу. Ненастье накрывает и без того ослабленный иммунитет.

 Инфлюэнция, или как скажут позже, "испанка".

 На следующий день:

 "Он умер в 3 часа, мне очень жаль его. Я очень полюбил его"

 Смерть одного, на фоне сотен тысяч, среднестатистических, ушедших стариков и детей. Надрыв, связанный с их спасением.

 Уву, иные, ради продления своей никчемной жизни, губят миллионы других.

 У гроба друга пишете некролог.

 "Он умер на работе среди голодающих, — можно сказать, от сверхсильного труда, который он брал на себя. Он умер, отдав жизнь свою народу, который он горячо любил и которому служил всю свою жизнь"

 При нынешней девальвации  слова, Лев Николаевич, слишком официально. Но стоит, думаю, прочитать Ваше прощальное слово всем нынешним.

 Как пример служения Отечеству. Не агрессивный, а сохраняющий жизнь другим. Даже за счет собственной.

                Ваш ученик ЕС.

 A propos!

 Ивану Ивановичу было пятьдесят шесть. Нет, живым в руки не дадимся, повторял он, возвращаясь, после оказания помощи голодающим, в свое имение. Респект таким героям! И так ничтожно, на этом фоне, выглядит существование тех, кто отбирает жизни других".