***

Я проживала боль, как уровни в игре. Не свою — чужую. Близких. Тех, кого любила. Каждый раз это был новый мир: искажённый, нереальный, но слишком настоящий, чтобы назвать его просто сном. Там у боли были формы, лица, правила. Там её можно было пройти — или не пройти.

И один из этих уровней стал другим.

В тот раз мне пришлось спуститься ниже всех уровней — туда, где уже не было возврата. В царство мёртвых.

В одном из этих миров он сначала ничем не отличался от остальных. Когда-то он был просто обычным человеком. Но потом его нашла смерть — не как конец, а как прикосновение. И забрала. Я не знаю, что именно она сделала, но после этого у него стали чёрные глаза. Не тёмные — пустые, как будто в них больше ничего не отражалось.

Я шла к нему через бой.

Но это не был бой в привычном смысле.

Сначала я даже не поняла, с чем именно сталкиваюсь.
Они не выходили из тьмы — они были ею. Разрывы в пространстве, где не хватало формы, не хватало самого факта существования. Как будто кто-то стёр части мира и оставил вместо них пустоту.

Они двигались медленно. Почти лениво.
И не нападали.

Первый раз один из них коснулся меня — если это вообще можно назвать касанием.
Не было боли. Не было удара.

Я просто на секунду… забыла, зачем я здесь.

Я остановилась и только тогда поняла, что вокруг происходит.
Зал был огромным, каменным, с провалами вниз, где медленно двигалась лава, и среди неё — обугленные, искривлённые силуэты. Но всё это вдруг стало неважным.

Пустым.

Я сделала шаг назад.

И в этот момент услышала голос.

Тёплый. Знакомый.

— Ты устала… — сказал он. — Пойдём домой.

Я резко обернулась — но там никого не было.

Только эти существа.

Они не говорили.
Но внутри их тишины начинали звучать голоса. Голоса тех, кого я любила.

С каждым шагом их становилось больше.

Они не тянулись ко мне.
Они ждали, пока я сама остановлюсь.

Ещё одно касание — и я забыла, как он выглядел.
Ещё одно — и почему я вообще иду к нему.

Я начала терять нить.
Не тело — себя.
Слова внутри меня распадались раньше, чем я успевала их подумать.

«Остановись», — кто-то шепнул внутри меня.
«Если ты забудешь — ты останешься здесь».

Я сжала зубы и пошла вперёд. Почти наугад.
Не потому что помнила, куда иду — а потому что чувствовала: если остановлюсь, уже не смогу уйти.

Они становились плотнее. Ближе.

Мир вокруг начал рваться на куски — не визуально, а изнутри.
Как будто у него исчезал смысл держаться целым.

И когда я уже почти растворялась в этом,
и в следующий момент всё начало исчезать —

раздался голос.

Настоящий.

Он ударился о каменные стены огромного зала, разлетелся эхом и разорвал тишину, в которой я тонула.

Всё остановилось.

Существа отступили.
Голоса исчезли.

И я снова вспомнила, зачем я здесь.

На краю зала, где под ногами зияла пропасть с лавой и обугленными душами, начал формироваться мост — призрачный, чёрный, с фиолетовым свечением, будто сотканный из самой тьмы.

И на этот раз я пошла уже не вслепую.

Я пошла к нему.

Не думая. Не оглядываясь. Потому что знала — если остановлюсь, я уже не смогу сделать ни шага.

И когда я сошла с моста, звук шагов исчез, будто этот мир не признавал ничего живого.

На другой стороне меня не ждал трон, не ждал ад в привычном смысле.

Там оказалась комната.

Его комната. Детская.

Слишком живая для этого места.

Я вошла медленно, будто боялась разрушить то, что и так держалось на последней нити. Всё было на своих местах — кровать, стены, вещи. Как будто время здесь не шло. Как будто его специально остановили, чтобы он мог смотреть на то, кем был.

Он сидел там.

Я подошла и села на край кровати.

И только тогда посмотрела ему в глаза.

Чёрные.

И в этот момент я поняла — я теряю его. Не когда-то потом. Сейчас. Секунда за секундой.

Он впустил меня не для спасения.

А чтобы попрощаться.

— Ты не должна была приходить сюда, — сказал он тихо, но в этом голосе уже не было сомнений. — Это место не про спасение. Оно про конец всего, что когда-то было живым.

Он на мгновение замолчал, будто прислушивался к чему-то внутри себя.

— Я помню тебя. Это самое страшное. Пока я помню — мне больно. Пока мне больно — я человек. Но это уходит… медленно, как свет из комнаты, где забыли закрыть окно.

Он оглянулся вокруг, и я поняла, что он смотрит не на вещи — на прошлое.

— Странно… они оставили мне это место. Как будто из всей моей жизни выбрали самый тёплый угол и сделали из него клетку. Здесь всё настоящее. Каждая вещь помнит меня лучше, чем я сам.

Его взгляд скользнул по комнате.

— Вот здесь я прятался, когда было страшно. Вот здесь думал, что впереди что-то будет… что я вырасту, и всё станет на свои места. Я тогда верил, что у будущего есть форма. Что оно — как дорога, по которой можно идти.

Он тихо усмехнулся.

— А оказалось… будущего нет. Есть только момент, когда тебя находят — и ты уже не можешь не ответить. И всё, что было «потом», схлопывается в одну точку. Прошлое — вот оно, закрыто в этой комнате. Настоящее — это ты. А будущее…

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде уже почти не было его.

— Будущее — это я без себя.

Я не могла отвести взгляд.

— Ты думаешь, что можешь меня вытащить, — продолжил он. — Но я и есть этот кошмар теперь. Я впустил тебя не потому, что хочу уйти с тобой. А потому что ты последняя, кто увидит меня настоящим.

Он опустил взгляд на свои руки.

— Скоро я перестану чувствовать. Перестану помнить даже тебя. Они специально оставляют это… чтобы ты видел, кем был, и не мог вернуться. Это и есть наказание. Не тьма. А расстояние.

Тишина между нами стала почти осязаемой.

— Не держись, — сказал он тише. — Если ты останешься — они возьмут и тебя.

Что-то внутри меня сжалось, но я не могла пошевелиться.

— Послушай… ты не обязана проживать чужую боль до конца, чтобы доказать, что любишь. Иногда любовь — это уйти, пока в тебе ещё есть свет.

Он сделал паузу, как будто собирал последние слова.

— А я останусь. И если однажды ты снова почувствуешь этот холод — не иди за ним. Это буду уже не я.

Он поднял на меня взгляд — последний, почти живой.

— Спасибо, что пришла.

Я не помню, кто из нас потянулся первым.

Мы поцеловались — со слезами, которые уже ничего не могли изменить.

И в этом поцелуе было всё: прошлое, которое не вернуть, настоящее, которое уходит, и будущее, в котором нас уже нет.

Я проснулась в слезах —
и ещё несколько секунд не могла понять, кто из нас остался.