Либерализм, Культура

Что такое культура?
Давайте спросим Википедию.
Культура — это совокупность материальных и духовных ценностей, созданных человеком, а также нормы, знания, обычаи и способы поведения, свойственные определенному обществу и передаваемые из поколения в поколение. Это динамичный процесс, включающий всё, что было создано трудом людей: от техники и научных открытий до искусства и правовых систем. В широком смысле культура характеризует человеческую жизнедеятельность.
Многообразие существующих в мире философских и научных определений культуры не позволяет сослаться на это понятие как на наиболее очевидное обозначение объекта и предмета культуры и требует более чёткой и узкой его конкретизации: Культура понимается как…
• «Культура есть практическая реализация общечеловеческих и духовных ценностей»;
• «Исторически определённый уровень развития общества и человека, выраженный в типах и формах организации жизни и деятельности людей, а также в создаваемых ими материальных и духовных ценностях» (БСЭ);
• «Совокупность генетически ненаследуемой информации в области поведения человека» (Ю. М. Лотман);
• «Вся совокупность небиологических проявлений человека»;
• «Культуру, в том числе наиболее блистательные и впечатляющие её проявления в виде ритуальных и религиозных служб, можно интерпретировать как иерархическую систему приспособлений и устройств для отслеживания параметров среды» (Э. О. Уилсон);
• «Исторически сложившаяся система норм поведения и деятельности». В этой системе индивид толкуется как единичное «воплощение» «всеобщего» общей нормы. (Э. Ильенков, Философия и культура).
В антропологии под культурой понимают «общепринятые представления, проявляющиеся в действиях и артефактах, которые характеризуют то или иное общество. …Культура, таким образом, — это абстракция, то есть образец, которому подчиняются значения, придаваемые одному и тому же действию или объекту разными членами общества. …Мы можем также отождествить „культуру“ со степенью единства конвенционализированного поведения членов общества.» (Роберт Рэдфилд, 1941; цит. по: Беккер, 2018).
Отдельные авторы даже определяют культуру просто как «всё лучшее в мире, что было создано и сказано» (Мэтью Арнольд), а всё, что не попадает в это определение, — хаос и анархия.

Согласитесь, очень широкое и весьма нечеткое определение.
Это не очень хорошо, с одной стороны. Но совсем неплохо, с другой. Такие рыхлые определения не пугают, не отпугивают своей жесткостью и чопорностью и располагают к самостоятельным размышлениям. Мы можем не только поразмышлять над предложенными вариантами, но и подумать о том, что мы сами имели ввиду все это время, всякий раз, когда использовали слово культура. Подумать о нашем собственном видении...
Автор считает себя либералом в классическом смысле и все написанное, естественно, будет нести отпечаток соответствующего видения мира. Для начала неплохо будет вспомнить некоторые моменты такого видения, чтобы легче было понять остальное.
Человек общественное животное. В этом пожалуй согласятся все, и либералы, и коммунисты (коммунисты в данном случае, как представители радикально противоположных взглядов на общество и экономику). Или почти все. А кто не согласится, тому достаточно наверное указать на вещи, которыми он пользуется, сделанные не им самим. Это последнее обстоятельство, а именно то, что мы пользуемся вещами, сделанными не нами, а кто-то другие пользуются вещами, сделанными нами, отражает главную идею, главный смысл организации людей в общества. Мы, как принято обычно говорить, сотрудничаем друг с другом. Часто даже говорят помогаем друг другу. И это правда, но только отчасти. И здесь у либералов особое, вернее отличное от многих других, мнение.
Дело в том, как считают либералы, что главный способ получать помощь или вернее получать что-то сделанное другими в развитом обществе – это обмен. Чтобы не искать людей у которых есть вещи, нужные тебе и которым нужны вещи, которые есть у тебя, что достаточно сложно, человек придумал денежную систему, или деньги – вещь-посредника – универсальную измерительную систему, и рынок! Фантастическое изобретение, пожалуй важнейшее в человеческой истории! Деньги, которыми можно измерять стоимость самых разнородных вещей. И рынок, самый примитивный способ обмена. Вот несколько человек, у которых есть глиняные горшки одинакового размера и качества. Они готовы их отдать и получить что-то взамен. Желающие приобрести глиняные горшки спрашивают у них цену в поиске наименьшей, а те снижают ее до уровня, после которого обмен им не выгоден. Покупатель покупает по самой низкой из предложенных цен. Это и будет рыночной ценой. Так просто.
Обмен включает не только обмен различными предметами, но и услугами. Я могу предложить тебе оказать мне какую-то услугу, поработать на меня за определенную плату или за равноценную услугу.
Одним из главных наблюденных выводов либералов является седующий: основной задачей человека при строительстве общества... или лучше так: человек строил общества таким образом, словно его основной задачей было не создание условий для того, чтобы люди могли наиболее удобным образом помогать друг другу, а чтобы люди, живя в обществе, не мешали друг другу! Это оказывается главной и наиболее сложной проблемой. И тут ключевым изобретением человека явилась частная собственность. (О том, как это изобретение работает можно почитать в других статьях.) 
Еще одним из фундаментальных постулатов либералов является: человек живет в условиях хронической нехватки ресурсов. Или иначе: какими бы ресурсами ни обладал человек, ему их вседа будет нехватать. Его планы всегда будут требовать еще больших ресурсов. Это не обязательно планы разбогатеть, собрать побольше сундуков с золотом или подушек с деньгами. Это могут быть такие бескорыстные планы, как вылечить больных, построить дома для бездомных, восстановить природу, освоить другие планеты и тд. В любом случае, ресурсов человеку всегда нехватает, и бомжу, и миллиардеру.
Поэтому человеку приходится экономить на своих ресурсах, в том числе и при обменах. Стараться получать побольше, а отдавать поменьше. Поэтому при обменах мы ищем вещи подешевле. Без утери качества, разумеется. А продавать стараемся подороже.   
 Это что касается прямых обменов. Но есть и непрямые. Это обмены между членами семьи, родственниками, друзьями, соседями и тд. Если прямые обмены товарами и услугами регулируются рынком, то непрямые обмены регулируются традициями. В разных обществах разными. Какими, к примеру, должны быть отношения мужа и жены? Что входит в их обязанности? Муж должен охотиться, ловить рыбу, строить жилище, защищать членов своей семьи и тд. Жена должна воспитывать детей, собирать фрукты и коренья, готовить пищу и тд. И такое разделение обязанностей и то, что это обязанности, настолько очевидно для всех членов данного общества, что их неисполнение ими осуждается и даже наказывается.
Теперь перед человеком стоит задача: как найти подходящего партнера для соответствующего обмена и как с ним договориться об этом обмене.
Что касается денежно-вещевых обменов, то тут все попроще. В современном обществе такие обмены регулируются до мелких деталей и обучиться им весьма несложно. Для них обычно выделяются специальные места, в которых действуют установленные правила. Они открываются в определенные часы, товар разложен для обзора и ознакомления, чтобы оплатить товар, нужно занять очередь и тд. Если это рынок, то можно поторговаться о цене. При этом сторонам нужно быть вежливыми и соблюдать принятые формы обращения: извините, пожалуйста... Но также регламентированы и все другие виды обменов: как взаимодействовать с врачами, полицескими, начальством, подчиненными, учителями, незнакомыми, пожилыми, мужчинами, женщинами, родителями, детьми, родственниками, друзьями...
Мы знаем, в какие отношения можно вступать с каждым из них, каких услуг от них мы можем ожидать, что они могут ожидать от нас. Как к ним обращаться, как они могут обращаться к нам, что ожидать от нас.
Если ребенок обратится к пожилому человеку: «Пойди сбегай за пивом, а себе возьми мороженное.» - это будет звучать сильным диссонансом для наших ушей... для тех, кто воспитывался в обществе, где такое недопустимо. Это последнее уточнение обязательно, потому что возможно где-то это может оказаться вполне приемлемой формой (например обращение хозяина к рабу). Сейчас у вас в голове наверняка что-то переключилось: вы перешли в другой регистр, в режим понимания, понимания отношений раб-хозяин. Это удивительно, что мы умеем так переключаться. Так же мы переключаемся из режима друга в режим сына, незнакомца, соседа, любовника, отца и тд. в зависимости от обстоятельств, от того, с кем в данном случае мы имеем дело. У нас в голове хранится множество сценариев, множество масок, которые мы можем менять и которые мы знаем когда и где применять. Мы делаем это автоматически, практически не задумываясь. Болтаем с друзьями о чем-то и вдруг в комнату входят родители, взрослые или просто незнакомые нам люди. Мы сразу меняем позу, выражение лица тон, возможно тему разговора или подбираем другие слова, отличные от тех, которые мы бы сказали, если бы оставались одни. И мы обычно точно знаем, как и что поменять и на что поменять. Удивительно точно. И это часто раздражает. Нас самих. Не всегда. Редко. Гораздо реже, чем не раздражает. Иногда, когда нам хочется сделать, сказать совсем другое, но наше тело, наш язык нам не подчиняются: мы киваем головой, соглашаемся, или даже говорим то, во что не верим, что считаем откровенной глупостью и даже подлостью. Мы удивляемся, как так получается, что мы не контролируем самих себя. Мы злимся на свое малодушие, свою трусость. А как иначе объяснить то, что случилось? Тут мы вспоминаем, что постоянно играем роли, мы постоянно не те, кем на самом деле являемся. А нам все время внушают, что надо быть самим собой, или оставаться самим собой? А каким собой? Тем, который ты с друзьями или с учителями, или с родителями, или с соседями...? Наверное тем, который ты с самим собой? А с самим собой ты никакой. Ты человек без свойств. Сколько бы ты не вглядывался в себя, ты не можешь обнаружить ум, силу, смелость, честность... все те качества, которые так ценятся в обществе, за которые любят, боятся и уважают. Говорят, что любят боятся и уважают, или ты любишь, боишься и уважаешь... Тебе хочется, чтобы ты был умным, сильным и смелым и (или) чтобы тебя считали умным, сильным и смелым, потому что эти качества ценятся в обществе, в котором ты живешь. О людях с такими качествами отзываются как-то особенно, с ними ведут себя особенно, они живут не так, как другие, с ними стремятся познакомиться, с ними хотят дружить, хвастаются знакомством с ними.   
Может быть не этими словами, может быть без слов вовсе. Скорее всего без слов. Но ты так это переживаешь или проживаешь. Как мы переживаем или проживаем многие наши мысли и даже большую часть наших мыслей, то, что мы назыаем мыслями. А мыслями мы называем только те, которые нам удается облечь в словестную форму, которые мы составляем себе труд облечь в словестную форму. А таких очень мало по сравнению с теми, что кипят и бурлят где-то в глубине сознания, на большой глубине и которым так и не выпадает удачи выбраться на поверхность, но которые управляют нами из этой глубины. Невербальные мысли.
Но, конечно же, это не мысли. Не мысли в традиционном понимании. Это силы, страсти. Темные, потому что скрытые от нашего внутреннего взора. Темные, потому что непредсказуемые, неуправляемые, потому что страшные. Мы пытаемся увидеть их, рассмотреть. Но... И тд.
И вот мы перед начальником, задирой из соседнего двора, девушкой, которая нам нравится... Мы ожидали, ждали этой встречи, много раз прокручивали в голове слова, которые скажем, даже пытались предсказать реакцию...
Но вот открывается наш рот и что мы слышим? Кто-то другой говорит не нашим голосом, не тем уверенным и ровным голосом, которым мы говорили в наших фантазиях, наших планах. Не нашими словами, теми, которые мы столько раз повторяли про себя. Другой голос, другие слова, другие жесты, другая мимика. Ты все испортил. Опять, в который раз.
И как так получилось? А получилось так, что оказавшись в ситуации, которую столько раз представлял, ты вдруг понял, что твои, заранее заготовленные слова неуместны; они прозвучат грубо и даже оскорбительно (Хотя слово понял здесь не вполне подходит. Скорее почувствовал). И ты возвращаешься к своей привычной, неоднократно проигранной роли, предназначенной, расписанной для данной ситуации. Из решалы, ты превращаешься в просителя или в лучшем случае, выжидающего. И тд.
И речь не идет о крайних, патологических случаях робости или застенчивости. Вовсе нет. Это универсальный механизм. Им страдают практически все, без исключения. И всем для достижения заранее поставленных целей время от времени приходится преодолевать сопротивление подобных сил. Что у разных людей получается с разной степенью успешности. 
Но нас в данном случае интересуют не психологические ньюансы данного феномена, а сам факт того, что в нас действуют силы, которые мы не контролируем или очень слабо контролируем. Они включаются в те моменты, когда мы взаимодействуем с другими людьми. Они заставляют нас вести себя сообразно с правилами коммуникации, выработанными и принятыми в данном обществе.
Этим правилам мы обучаемся с самого раннего детства. Родители, бабушки с дедушками, братья, сестры, другие взрослые, все те, кто срарше нас и наши ровестники, да и те, кто младше... Все занимаются нашим обучением. Словом, просьбой, угрозами, обещаниями, жестами, мимикой, поведением... Со временем мы научаемся различать все это, читать. Вот сейчас он/она не в настроении, это ей нравится, а это нет и тд. Они подают нам сигналы, также как и мы им. И мы на них реагируем. Так что же мы учим, чему мы научаемся?
Договариваться и обмениваться. Вот чему мы учимся. Мы учимся тому, что и от кого мы это можем получить, как мы можем это получить и что мы можем дать взамен. Этому научиться не просто, и, по мнению общества, это занимает все время до совершенолетия. Только после этого человек считается в обществе его полноценным членом, могущим нести ответственность за свои поступки, а общество может не опасаться с его стороны антиобщественного поведения. И действительно именно это – полноценное усвоение правил взаимодействия с другими членами общества и является главным содержанием и смыслом института совершенолетия. Ведь 10 летний ребенок может уметь читать и считать и в целом знать гораздо больше, чем многие взрослые или даже большинство взрослых. Или 15 летний мальчик может быть сильнее большинства совершеннолетних женщин и даже мужчин. Но это не делает его взрослым в понимании общества. Эта традиция является обобщением исторического опыта человечества, и мало у кого вызыает протест.
Тут возникает вопрос. А зачем все это? Почему нужно к разным людям обращаться по разному, зачем нам все эти различия? Ведь они только усложняют нам жизнь.
На самом деле любое общество, а высокоразвитое тем более, устроено достаточно сложно. Можно даже сказать весьма сложно. Мы построянно решаем вопросы, в которых замешаны интересы двух и более людей. В таких случаях приходится находить устраивающее всех решение. Или обращаться к существующим правилам решения подобных вопросов в данном обществе. Поэтому в обществе существует иерархия – это присуждение приоритетов при решении тех или иных вопросов. Обычно преимущество имел тот, на ком была большая отвественность в данных вопросах. Семейный бюджет пополнял главным образом мужчина, глава семьи. Ему и принадлежало приоритетное право решать вопросы, связанные с доходами и расходами.
И как в анекдоте: если в дверях встретились два человека, кто должен усупить дорогу? В традициях все расписано: если это женщина, надо уступить ей, если одна старше, то младшая уступает, если одна из них королева и тд. и тп. И только в самом конце: если встретились два человека одного возраста, одного статуса, то уступает... тот, кто лучше воспитан. Такая же иерархия на работе, в армии, на транспорте... все регламентирует традиция или трудовой кодекс, устав, правила дорожного движения...
Словом, характер нашей жизни в обществе, разнообразие наших потребностей и формы их удовлетворения делают совершенно неизбежным наличие в обществе таких правил и необходимым им обучаться. 
Обучение это проходит постоянно. С момента рождения и до самой кончины. Открыто, явно и скрыто, незаметно. Каждое наше столкновение, каждая встреча, каждый контакт с другими людьми является уроком. Проверкой на знание, проверкой наших практических навыков и стимулом к их совершенствованию. Мы учимся, повторяем, закрепляем и корректируем, исправляем ошибки. И делаем мы все это часто не осознавая, что учимся, что этому надо учиться и доводить до автоматизма, до такого состояния, в котором, тебе кажется, что твое поведение – это самое естественное, логическое поведение из всех возможных. Естественное, как твое дыхание, ходьба... Что именно так должно вести себя. И любое отклонение от этого – постыдно. Именно это слово лучше всего отражает твое отношение к такого рода нарушениям. Именно этими словом бабушки и дедушки объясняют внукам, почему так нельзя себя вести (Родители обычно не утруждают себя объяснениями. Они ограничиваются обычно словом нельзя.). И это слово и то, что оно обозначает становится той магической стеной, преградой, которая удивительно надежно удерживает тебя в рамках дозволенного.
И тут очень важно отметить и не забывать: мы делаем все это автоматически. Практически не задумываясь. Мы подбираем слова, выражение лица, жесты, тон почти не прибегая к нашим рациональным инструментам. Делаем естественным образом то, на что профессиональным артистам требуется усилие. Когда они пытаются сыграть нас. И, в отличие от нас, у них это не всегда получается. Даже когда у нас не получается, когда нам кажется, что у нас не получается, у нас на самом деле получается! Актеры как раз и пытаются, часто безуспешно, сыграть то, что мы считаем нашей неудачной игрой. Нашу неловкость, растерянность, страхи, глупое выражение лиц... Все то, по поводу чего мы потом переживаем, прокручивая в голове прошедшие события: надо было сделать то, сказать это... а не заметили ли они моего страха, незнания, неопытности... В этом и заключается актерское мастерство: вызвать рационально то, что в реальной жизни дается нам естественно.
Мы сейчас сосредоточились на наших неудачах, но они конечно же крайне редки по сравнению с нашими удачами. По сравнению с тем, что мы делаем не замечая, что мы это делаем. И конечно, вполне уместно это называть игрой. Ведь, как мы уже говорили, каждый раз мы разные.
И каждый раз мы совершаем обмены. Или упрощая сказанное, каждый раз совершая обмены, каждый раз делая то, что мы можем охарактеризовать, как обмены, мы включаем и эту нашу способность: способность договариваться.
Да, конечно, говоря культура общества, мы имеем ввиду еще и много других вещей: все знания, накопленные данным обществом на некий момент, существующие артефакты, символы, систему ценностей... Попробуйте показать человеку, не знающему что такое футбол и какое место он занимает в жизни европейского общества в 21 веке, футбольный матч и попробуйте объяснить, почему человек который бегает по полю за мячом без какой-либо очевидной пользы получает в месяц в тысячу раз больше, чем человек, строящий дом или сеющий кукурузу. Или почему за одну картину Ван Гога, на которой изображен человек с очевидно кривым лицом можно получить пять тысяч автомобилей.
Все это мы называем культурой. И мы имеем на это право, потому что это единая система, и отсутствие одного, даже самого маленького звена делает ее неполной, неполноценной. Делает наше представление о ней, кульуре, неполным, неполноценным. 
И тем не менее, главным элементом культуры по нашему мнению, можно считать то, что мы носим с собой: наши знания, навыки, умения. А среди этих знаний – умение обмениваться вещами и услугами. Умение договариваться об этих обменах. Знания наших границ. Это мое – это чужое. Это можно – это нельзя.
Чтобы лучше представить о чем речь, еще раз надо вспомнить известный мысленный эксперимент Поппера. Что будет, если население небольшого современного городка переселить в джунгли, а племя, живущее в джунглях переселить на их место в город? Что будет через месяц, год, 10 лет? Скорее всего каждая группа принесет с собой те привычки и навыки, которым она обучалась и с которыми жила. В результате каждая по мере возможности вернется к привычной жизни. Разумеется, с поправками на новые условия и тд.   
Из этого эксперимента понятно, какая часть культуры является наиболее важной для ее сохранения и поддержания, какая является, так сказать, ее главной несущей частью. И это не материальная часть, а та, что мы носим в себе и с собой всюду, где бы мы не оказались. 
Это тот механизм, который ответственен за то, что мы делаем не думая. И даже в большей степени не за что, а за то, как мы это делаем. Как мы выбираем наши цели, и как их достигаем.
И было бы вполне справедливо, если говоря о культуре мы в первую очередь имели ввиду это.
2023