Глава 13. Ночные кошмары

Подскочив в постели, Илона судорожно выдохнула. Прижав ладонь ко лбу, тяжело перевела дыхание. Взглянув на мужа, что спокойно спал рядом, провела языком по пересохшим губам. Немного успокоившись, молодая женщина подумала о том, что ей пора обратиться к психологу. Последнее время, Илону все чаще мучили кошмары. Страшные, липкие, дурные сны, от которых она не могла долго прийти в себя. Ей снился муж, но в каком–то ужасном обличии. Она передернулась, вспомнив недавний сон, и встала с постели. Накинув длинный халат, на цыпочках вышла из спальни.
Вопреки ожиданиям Илоны на кухне горело бра. Тусклый зеленоватый свет слабо освещал комнату, придавая ей мягкие очертания, наполняя таинственностью. Возле плиты кто–то стоял. Илона подумала, что это Богдан, поэтому смело сделала шаг вперед, но… Взглянув на мужчину под другим углом освещения, поняла, что это не он. Брат мужа был, как и Марк, жгучим брюнетом, а этот обладал светлой шевелюрой. Женщина задрожала и попятилась. Она уже хотела закричать, когда силуэт молниеносно метнулся к ней. Теплая ладонь зажала рот, не давая вырваться ни единому звуку.
— Тшш, – мягко прошелестел этот «кто-то». – Тшш, – пальцы второй руки запутались в волосах на затылке Илоны, но это не причинило боли.
Неосознанно она подумала о том, что муж много раз поступал точно так же – хватал ее за волосы. Вот только он причинял ужасные ощущения, а незнакомец не потревожил ни единого нерва.
— Не кричи, – проговорил он и медленно отнял ладонь от лица женщины.
– Богдан?!
— Тише, говорю, – он снова приложил пальцы к ее губам. – Проснется же…
Илона замолчала, не понимая, что происходит. Создалось впечатление, что она просто сошла с ума. Буквально пару секунд назад перед ней был совершенно другой человек – в этом она готова была поклясться чем угодно. Неужели она могла так обознаться?
— Господи, – прошептала женщина. – Что со мной такое?
— О чем ты? – не понял Богдан.
— Так… – она неопределенно повела рукой в воздухе и подошла к столу. Налив в стакан воды из высокого графина, выпила почти половину и повернулась к деверю. – Нет! Я не сумасшедшая. Как ты это сделал?
— Что? – с нервным смешком спросил он.
— Ты выглядел иначе, – пояснила Илона. – Я не… я точно уверена в этом.
— Тебе показалось, – отперся Богдан. – Тут же почти темно. Тени играют…
— К черту тени! – громким шепотом проговорила жена Марка. – У меня отличное зрение, Богдан!
— Перестань нести околесицу, – возразил он. – Что за бред?
— Бред, – кивнула она, касаясь кулона у себя на груди. Фигурка руны была удивительно теплой. Гораздо теплее, чем всегда. – Конечно, бред. Наверно... Я все еще слишком испугана. Прости.
— Чем ты испугана? – он запустил пальцы в густые темные волосы.
Глядя на него, Илона мысленно пыталась представить деверя блондином, что прекрасно получалось. Он казался ей таким знакомым, таким родным что ли… Конечно, формально это так и было. Проблема заключалась в том, что таких чувств не должно было возникать к нему – деверю.
— Мне приснился кошмар, – сказала Илона, садясь на стул и устало проводя ладонью по лицу. – Снова…
— Снова? – он прошел мимо нее, едва заметно проводя рукой по лопаткам женщины. От кончиков пальцев Богдана потянулись полупрозрачные сизые нити дыма, мерцающие оранжево–красным огнем.
Поскольку Илона сидела спиной к нему, она не могла видеть этого. Впрочем, мысли ее в эти мгновения были заняты совсем другим.
— Последнее время это происходит все чаще, – вздохнула женщина, массируя переносицу.
— Что снится? – словно невзначай поинтересовался деверь, останавливаясь возле плиты. Тронув теплый бок чайника, он открыл шкафчик и достал оттуда две чашки.
Спустя несколько минут перед Илоной уже исходил ароматами некрепкий чай. От чашки шло такое умиротворяющее тепло, что хотелось остановить это мгновение. Она вдруг ощутила, как по венам растекается покой и… что-то еще – ни на что не похожее.
— Глупости снятся, – повела плечом женщина.
— И все же?
— Марк…
— Ты сказала, что это кошмар?
— Да, – кивнула Илона, делая глоток чая. Она даже прикрыла глаза, смакуя насыщенный привкус жасмина. – Черт знает, что творится у меня в мыслях. Марк снится мне другим, понимаешь?
— Нет, – лаконично ответил Богдан, садясь напротив.
— Это он, но совсем не похож на себя, – пояснила Илона. – Марк в этих снах очень бледный, до синевы. Он почти прозрачный. У него длинные редкие волосы и… глаза, – она поежилась, сжимая в ладонях чашку.
— Тшш, – теплые пальцы деверя коснулись руки Илоны. – Продолжай.
— У него такие страшные глаза, – прошептала она, чувствуя, как все внутри переворачивается, стоит только вспомнить образ из сна. – Они большие, навыкате и какие–то льдисто–тусклые, словно он слепой.
— И что он делает в твоих снах?
— Он… он заставляет меня, – Илона судорожно выдохнула, не в силах справиться с нахлынувшей паникой.
— Успокойся, – мягко проговорил Богдан. – Просто расскажи. Такими снами нужно с кем-то делиться, обязательно нужно.
— Он залазит мне на спину и заставляет таскать его на себе, – прошептала Илона. – И он тяжелый, такой тяжелый, что я задыхаюсь. У него острые когти… Если я не достаточно расторопна, то он царапает меня ими, вырывает клочьями волосы, – снова передернувшись, Илона запустила пальцы в свои роскошные локоны, словно проверяя на месте ли они.
Похоже, Богдан был прав. Поделившись с ним тем, что ее мучило уже не первый день, Илона почувствовала подобие облегчения. Кошмары приносили с собой ощущение ужасного опустошения. Просыпаясь утром, Илона была практически уверена, что не спала. Ей казалось, что сны были не такими уж фантастическими. Слишком натурально болели мышцы после таких кошмаров.  Создавалось впечатление, что на ней и, правда, ездили всю ночь.
— Давно тебе снится эта дичь? – поинтересовался деверь.
— Уже несколько лет, – неожиданно для самой себя призналась Илона.
— Что еще снится?
— В том и дело, что эти сны однообразны, – ответила она. – Я словно попадаю в день сурка… ночь.
— А ваши проблемы с Марком? – осторожно спросил Богдан. – Они начались тогда же?
Понимая, что глупо отрицать очевидное, Илона кивнула. Она знала, что брат мужа давно догадался, откуда у нее синяки и ссадины. Богдан все понял еще той ночью, когда с ней что-то случилось в ванной. Можно упасть и набить шишку или заработать кровоподтек на ноге–руке, но невозможно разбить губы. По сочувственным взглядам деверя Илона поняла, что он быстро сложил два и два, но не сказал этого вслух. Кроме того, теперь Богдан гораздо реже уходил вечерами в клубы, где пропадал со времени своего приезда в Россию. Теперь он старался быть дома всякий раз, когда приезжал Марк.
— Я благодарна тебе за участие и понимание, – проговорила Илона, – но не хочу говорить об этом. Прости, но с мужем я как-то попытаюсь разобраться сама, ладно? Это наше с ним дело.
— Ладно, – поднялся со своего места деверь. Выполоскав чашку под струей холодной воды, он поставил ее в раковину.
— Не обижайся, – Илона тоже поднялась и подошла к нему. Ей было жутко неудобно за свои слова. – Я должна была сказать это не так резко и…
— Ты ничего не должна мне, – повернулся к ней брат мужа. Во взгляде Богдана загорелся холодный сталисто–серый огонь, – и ему ты тоже ничего не должна. Не доводи до того, когда просить о помощи будет поздно, – тяжело вздохнув, он вышел из кухни, оставив Илону наедине со своими мыслями.
Глядя ему вслед, она все никак не могла понять, почему ей так спокойно и хорошо. Дом Марка никогда не нравился Илоне, несмотря на роскошь и всевозможные удобства. Муж невероятно гордился, когда ему выпала удача купить особняк в таком престижном районе. Он буквально летал на крыльях и ничего не хотел слушать. Илона считала эту покупку крайним расточительством. Ее мнения никто не спрашивал.
Значительно позже, когда особняк стал съедать добрую четверть общего дохода, Марк вспомнил слова жены. Содержать в порядке такую большую площадь не так уж дешево. К тому же, стала ломаться и выходить из строя баснословно дорогая сантехника. Волков проиграл подряд три тендера и заключил несколько не выгодных сделок. Полноводная денежная река превратилась в речушку с порогами, что сделало Марка злым и раздражительным. Он стал винить в своих неудачах жену. Накаркала, как любил повторять Волков.
Илоне не оставалось ничего другого, как молча терпеть постоянное ворчание и нервные срывы мужа. Она понимала, что можно еще спасти положение, если продать особняк и купить что-то скромнее. Оставшиеся деньги помогли бы рассчитаться с образовавшимися мелкими долгами. Марк не желал расставаться с дорогой вещью и на предложение жены ответил хлесткой пощечиной. С того дня Илона перестала искать выходы из сложившейся ситуации. Она все реже обращала внимание на опостылевший громадный особняк, все чаще вспоминала уютный бабушкин домик на берегу озера.
Сегодняшний вечер был чуть ли не первым, когда ей снова стало тут тепло и уютно. К сожалению, в этом не было заслуги Марка.
;