Глава 14. Крайние меры

В комнате было тихо и полутемно. Недавно народившаяся луна острым серпом висела в небе, изредка ныряя в тяжелые рваные тучи. Ее косые прерывающиеся лучи погружали спальню Илоны и Марка в мягкий желтоватый мрак. Устроившись на широком подоконнике, Он задумчиво рассматривал спящую женщину. Пожалуй, это были те нечастые минуты, когда она могла быть такой – спокойной и почти умиротворенной. Марк пока не вернулся, несмотря на то, что часы на стене показывали почти час ночи. Как бы странно это не звучало, но она была в большей безопасности сейчас – в полном одиночестве, чем с ним рядом.
Хозяин дома бабки Катерины слез с подоконника и подошел к постели. Он мог пока не таиться, поскольку она не могла не видеть его, не слышать. В чужом особняке Домовой не обладал такой силой, как у себя дома. Здесь тоже ничего не сдерживало его, но посторонняя энергия, что жила под крышей роскошного особняка… Он поежился от странного холода. Тут всегда было холодно, и Илона чувствовала это, о чем говорило толстое одеяло, под которым спала внучка Катерины. Она много чего видела и ощущала, но пока не понимала, что к чему. Илона даже не представляла, насколько была особенной.
Домовой протянул руку, желая коснуться ее красивого лица, но в последний момент передумал. Он пока еще не знал, как это отразится на ней. В своем истинном обличии дотрагиваться до внучки Катерины Ему еще не приходилось. Не приходилось, но Он хотел… так хотел. Чуть ли не впервые в жизни Домовой увидел в простом человеке нечто такое, что не позволило поставить ее в один ряд с сотнями предыдущих владельцев домика на берегу озера. Люди называли это любовью, но Он точно знал, что корни этого чувства уходят гораздо глубже. Это то, что делает тебя кем-то другим… или заставляет вспомнить, кем ты был. Вспомнить то, что определяет твою суть – собственное имя. До встречи с Илоной Волковой Он был просто Хозяином–Батюшкой, но она пробудила в Его душе самое сокровенное, вынудив очнуться от долгого сна на яву.
Она пошевелилась и перевернулась на спину. Одеяло сбилось вниз, открывая взору Домового изящные плечи и верх груди. На шее покоился кулон. Фигурка руны этель пряталась в вырезе ночной сорочки из тонкого гипюра синевато–серого оттенка. Она продолжала носить Его подарок, что позволяло Богдану находиться рядом с Илоной. Пусть в ином образе, более привычном для нее, но в доступной близости. Прикинувшись братом Марка, Домовой преследовал лишь одну цель: разобраться, что происходит. Успокоившись после дерзкого призыва ворожеи, Он понял, что Илона действительно нуждалась в его помощи. Теперь решение Дарьи выглядело не так уж легкомысленно. Скорее, было пропитано отчаянием.
В особняке Волковых происходило нечто странное, в чем Богдан пока не мог разобраться. Он чувствовал, что дом давно брошен своим Хозяином, который либо ушел, либо умер. Следов местного Домового почти не осталось, как и всей его свиты. Последнее насторожило больше всего, ибо даже после смерти Хозяина остальная нечисть оставалась жить в доме. Здесь же не было никого – ни шишиг, ни Дворового, ни Банника. И если отсутствие последнего еще можно было как-то объяснить тем, что на подворье не было бани, то исчезновение остальных наводило на кое-какие мысли. Плохие мысли, тяжкие. От всего происходящего дурно пахло – в прямом смысле этого словосочетания. Воздух в особняке Волковых был пропитан сыростью и плесенью. Этот дом был болен и болен очень сильно, почти неизлечимо. Его точил страшный недуг – злыдни, которых здесь было довольно много. Богдан видел двоих, но чувствовал гораздо больше. Кроме того, Его беспокоило то, что сказал ему один из них в ту ночь, когда пытался покалечить Илону.
«Ты здесь не хозяин!» – это заявление прозвучало почти нормально, если вспомнить о том, что нет Домового.
Вот только Богдан услышал между строк кое-что еще. Именно это беспокоило Его все больше. Он почти кожей ощущал, как опасно в особняке Марка. Илона не должна была тут находится. Ее пребывание в этом доме отнимало душевные силы женщины, истощало ее морально. Внучка Катерины чахла в этой золотой клетке, но по каким-то причинам не уходила.
Впрочем, Домовой догадывался о происхождении этих причин. Илона просто боялась ослушаться мужа. Боялась разозлить его, не подозревая, что бояться ей следует совсем другого. Живущие в особняке злыдни были враждебно настроены по отношению к ней. От них шла такая ненависть, что это понижало температуру в комнатах. Каждый из них спал и видел, как бы досадить ей, сделать побольнее, даже изувечить, если повезет. Именно об этом предупреждали ее ночные кошмары, но внучка Катерины не понимала этого. Она настолько была запугана и задавлена авторитетом мужа, что не видела элементарных вещей.
Словно подтверждая Его мысли и догадки, в одном из углов спальни что-то закопошилось. Спустя пару минут оттуда выплыл полупрозрачный зеленовато–серый силуэт. Лохматый, со злыми горящими холодным огнем глазами, одетый черт знает во что…
— Даже не думай, – указал на него пальцем Богдан.
— Ты здесь не хозяин, – повторил злыдень уже знакомую фразу.
— Да? – прищурился Домовой. – А кто здесь хозяин?
— Тебе с ним не совладать, – злорадно захихикали ему в ответ. – Он силен так, как тебе и не снилось.
— Не приближайся, – Богдан бросил в него горсть горячей золы, заставив отпрянуть и зашипеть от боли. – Я не позволю обидеть ее.
— Она и так уже не жилец, – возразил Ему злыдень. – Еще парочка вспышек гнева нашего хозяина и ей конец. Мы подберем остатки и никто не узнает, что случилось.
— Падальщик! – фыркнул Богдан, внимательно следя за собеседником, который норовил подойти ближе.
— Знаешь, а она сильная, – проговорил вдруг злыдень. – Слишком сильная – для простой человечки.
— Исчезни! – рассердившись, Богдан швырнул в него несколько тлеющих углей, которые легко материализовал в своих руках. Это значило, что Домовушка исправно выполняла свои обязанности: поддерживала огонь в печи.
— У тебя ведь есть дом, – заметил злыдень. – На что тебе эта девчонка? Иди, следи за порядком, раздавай зуботычины своим вахлакам…
— Ты, видно, только к такому обращению привык, – проворчал Богдан, подсознательно искренне сочувствуя злыдню.
— Велес с тобой! – рыкнул тот. – Все равно уйдешь когда–то, а мы подождем. Нам торопиться некуда, – и растворился в темноте спальни.
Тяжело дыша от услышанного, Домовой оглянулся на спящую Илону. Он понимал, что нужно уводить ее отсюда немедленно, но не имел представления, как это сделать. На ум приходил только один способ, но он был настолько варварским, что становилось плохо. Для того, чтобы Илона сама покинула особняк, должно было случиться что-то такое, что не позволит ей оставаться здесь. Богдан знал, что могло напугать ее, но боялся делать это. С другой стороны, он ведь будет здесь и сможет уберечь ее от фатальных последствий…
***
Илона проснулась от ощущения невероятного беспокойства. Открыв глаза, она села в постели и только после этого увидела мужа. Марк сидел на краю кровати, пристально глядя на нее. Во взгляде его читалось нечто такое, чего она не видела раньше. И это нечто буквально кричало о том, что нужно бежать, бежать, бежать…
Протянув руку, Марк коснулся ее сорочки. Лишь после этого Илона поняла, что на ней совсем не то, что она надевала с вечера. Опустив взгляд, она сдавленно вскрикнула.
— Это не моя рубашка, – глухо проговорил Марк, беря ее за горло.
Ничего не понимая, она ошарашенно хлопала длинными ресницами. Чувствуя, как он укладывает ее на подушки, схватилась за руки мужа. Перед глазами заплясали красные пятна. Воздух вдруг стал страшно дефицитным, рождая неприятное томление в области сердца. Судорожно возя ногами по кровати, Илона захрипела. Она уже была уверена, что ее дни на этом свете сочтены, когда она внезапно отпустил ее. Точнее, не отпустил, в его что-то отбросило назад. Растирая шею, Илона отползла на противоположный край кровати. Она точно видела, что за спиной Марка кто-то стоит. Кто-то, кого ей уже приходилось видеть и не один раз. Именно этот человек (или кем он был?) оттащил от нее мужа.
Взбешенно зарычав, Марк подался вперед и сомкнул пальцы на ее щиколотке. Резко дернув жену на себя, вцепился ей в волосы. Вскрикнув, Илона попыталась разжать запутавшиеся в ее локонах пальцы мужа.
— Ах, ты, тварь! – прошипел он, а затем сорвал с шеи женщины кулон. – Откуда эта дешевка?! Хахаль твой подарил, да? Значит, мои бриллианты тебя не устраивают?! – он вскочил и, подойдя к окну, открыл его, после чего выбросил украшение во двор.
По спальне пролетел сгусток какой-то энергии и буквально влепился в матово-черное стекло. Илоне даже показалось, что он имел человеческий силуэт. Непроизвольно зажмурившись, она судорожно выдохнула. Когда открыла глаза, увидела, как из окна выпал уже знакомый ей пепельный блондин…
;