Глава 15. Побег

Шумно выдохнув, Домаха выпрямилась и вытерла пот со лба. Последние пару часов разжигать огонь в печи было как-то особенно трудно. Угли никак не желали оставаться горячими. Они то и дело гасли. Стянув с головы платок, она пригладила волосы и еще раз выдохнула. В этот момент Домаха вдруг заметила, как начали гаснуть выбитые на потолочных балках домашние руны. Одна за другой они вспыхивали и теряли привычный мерцающий светло–серебристый цвет, становясь черными.
— Не хорошо, – пробормотала Домаха. – Ой, не хорошо это, – и бросилась к своему лукошку. Порывшись в нем пару минут, всплеснула руками и высыпала все содержимое прямо на пол.
Проявление таких знаков всегда было дурным предзнаменованием. Вероятно, с Домовым приключилась какая–то пакость. Отыскав нужный пучок сушеных трав, она принялась окуривать помещение.
— Вот же ж…! – выругалась Домовушка, когда ритуал не дал нужного результата.
Следующие пару часов она пыталась добиться своего. Перепробовав кучу разных способов, Домаха села на пол перед печью. Фантазия ее иссякла, а в груди болезненно защемило. Побросав в топку дрова и несколько пучков сушеных трав, она подожгла все это и тяжело вздохнула. Подперев кулаком щеку, задумалась, глядя на занимающийся огонь. Она сделала все, что могла. Больше помочь Хозяину–Батюшке не представлялось возможным. Теперь все зависело только от Него.
Прошло какое-то время, прежде чем скрипнула входная дверь. Домаха встрепенулась. Это был не Он… Чтобы войти в свой дом, Батюшке не требовалось открывать двери. Поднявшись на ноги, Домаха выглянула из небольшой комнаты, где находилась. В просторной прихожей она увидела внучку бабки Катерины. Илона привалилась спиной к стене и очень тяжело дышала. Лицо молодой хозяйки было испачкано в крови. Длинные волосы всклокочены, под глазом наливался багровой синевой отпечаток от чьего–то кулака. Отлепившись от стены, Илона прошла на кухню. Босая, в одной лишь мужской рубашке, со следами пальцев на шее, она не вызвала в Домахе былого раздражения. На цыпочках, словно та могла ее слышать, помощница Домового прокралась следом.
Набрав из ведра воды, Илона напилась. Руки ее тряслись. На тонких запястьях проступили темные следы. Вытерев окровавленный нос, внучка Катерины села за стол и зарыдала. Она плакала горько, с надрывом, как маленький ребенок. И столько горя читалось в ее всхлипах, что в домике бабки стало темнее.
— Беда, – пробормотала Домаха, подходя чуть ближе. – Кто ж тебя так, сердешную… – на глазах помощницы Домового появились слезы.
— Как я устала, – проговорила вдруг Илона. – Кузьма, ты не представляешь, как я устала, – размазывая по щекам смешанные с кровью слезы, внучка Катерины шмыгнула носом.
Домаха вздрогнула. Она помнила о тех сказках, что рассказывала бабка много лет назад. В них Батюшка величался смешным именем, которое назвала сейчас Илона. Люди слишком узко мыслят, чтобы понимать, насколько глубока личность Домового. Они дают ему смешные прозвища, не тая зла за душой. Именно поэтому им всегда прощалась эта шалость. Сегодня, сбежав от того, кто так жестоко обошелся с ней, внучка Катерины приехала сюда. Сама того не осознавая, она искала защиты там, где была счастлива в детстве. У того, кто мог и хотел ее спасти. Вот только где Он теперь?
— Ну, полно, – чиркнув спичкой, Домаха подожгла маленький пучок сушеного чабреца и обошла стол вокруг. Погрузив кухню в терпкий сладковатый дымок, остановилась за спиной Илоны. Протянув руку, коснулась шелковистых спутанных волос молодой хозяйки.
Та внезапно вскочила на ноги и повернулась лицом к Домахе.
— Ты кто такая?!
— Ты видишь меня?! – Домовушка была удивлена и испугана не меньше Илоны.
— Ты думала, что на тебе шапка-невидимка? – заорала людишка. – Какого черта ты тут делаешь?!
— Живу, – на автомате выпалила Домаха.
— Неужели? – вспыхнула Илона. – И давно ты живешь в моем доме?
— Уж четвертый век пош… – помощница Домового прикусила язык, догадавшись, насколько дико это прозвучало. Однако, сказанного не запихнешь обратно в рот.
— Чего-о??? – Илона пошатнулась, хватаясь за голову.
— Ты это… – подалась к ней Домаха.
— Нет! – взвизгнула та, шарахнувшись назад. Внучка Катерины налетела на буфет и ударилась спиной об угол. Застонав от боли, прикрыла глаза. Кусая разбитые губы, Илона взглянула на Домаху. – Я что, с ума сошла?
— Нет.
— Тогда что? Марк убил меня и… что это? Ад такой, да?
— Если тебя убили, ты не попадешь в преисподнюю, – заметила Домовушка.
— Господи, – заломила руки Илона, чье сердце то неслось вскачь, то максимально замедляло темп.
— Ты успокойся, – посоветовала Домаха, чуя, что человечку вот-вот удар хватит.
Она была и так слишком сильно напугана. Тем не менее, непонятно, как вообще Илона умудрилась увидеть то, чего ей видеть не следовало. Глазу обычного человека недоступно измерение, в котором живет домашняя нечисть. Так исстари устроено, что два этих мира живут параллельно, но никогда не пересекаются.
— Знаешь, меня отлупил муж ни за что, – начала загибать пальцы Илона. – Я видела, как он выбросил из окна того, кого я считала своей галлюцинацией и теперь в моем доме шастает какая–то посторонняя баба. Не успокаивай меня!
— Кого он выбросил из окна? – испугалась Домаха.
— Мой глюк! – закричала людишка, заходясь в жесточайшей истерике. – Я вообще ничего… ничего… не… я… – и рухнула на пол, как подкошенная.
Склонившись над Илоной, Домовушка подумала о том, что обморок как нельзя кстати. От внучки Катерины было слишком много шума. Убрав упавшие Илоне на лицо волосы, Домаха увидела на шее женщины красноватый след. Цепочки с кулоном не было. Эта тетеря умудрилась где-то его посеять. Тяжело вздохнув, помощница Домового присела возле женщины. Несмотря на то, что очень не хотелось оставлять ее вот так – на полу, иного выхода не было. Случившееся сыграло на руку Домахе, которая не знала, как выкрутиться из того, что оказалась разоблаченной. Вряд ли это понравится Батюшке, когда он вернется. Если вернется… Теперь, когда Илона очнется, нужно будет спрятаться и постараться не показываться ей на глаза. Это создаст впечатление, что внучке Катерины все привиделось.
***
Кое-как разлепив безумно тяжелые веки, Илона с трудом села. Опираясь спиной на стену, закрыла глаза. В висках стучало так, словно там работала наковальня. Подняться на ноги не удалось даже с третьей попытки и она оставила эту затею. Оставшись сидеть на полу, женщина тяжело перевела дыхание. Все внутри дрожало и болело. Прижимая к животу ладонь, Илона оглядела кухню. Комнату уже заливал предрассветный розоватый свет. Близился новый день.
Спустя некоторое время, собравшись с силами, внучка Катерины сумела встать. Пройдя в гостиную, она зажгла дрова в камине, радуясь, что Дарья сложила их туда в прошлый их визит. Когда пламя разгорелось, Илона сняла с себя злосчастную рубашку и бросила ее в огонь. Просидев прямо на полу перед камином несколько минут, она буквально заставила себя подняться на второй этаж. Там, отыскав старый халат, Илона надела его и подошла к зеркалу. Взглянув на свое отражение, женщина поморщилась. Лохматая, с воспаленными глазами… Странно, но даже в таком виде она не показалась себе не красивой. Несмотря на разбитые губы и синяк на скуле, лицо оставалось приятным и относительно свежим. Не понимая, как такое может быть, Илона тряхнула головой. Закрыв глаза, она попыталась прогнать странное ощущение.
Тем временем, пока взгляд внучки Катерины был скрыт веками и густыми ресницами, по поверхности зеркала прошел едва заметный блик. В его глубине шевельнулась изящная тень, которая стала постепенно приближаться. Силуэт длинноволосой женщины читался почти отчетливо, когда Илона открыла глаза. Зеркалица (а была это именно она) мгновенно исчезла, не желая пугать еще больше молодую хозяйку дома.
Чуть позже, умывшись и собрав волосы в небрежный пучок на затылке, Илона вернулась на кухню. Поставив на плиту чайник, она налила в него воды и с села за стол. Прижав ладони ко лбу, на какое-то время она затихла, словно превратилась в статую. Осознав, что чайник не подает никаких признаков жизни, Илона поняла, что не зажгла газ. Когда эта досадная оплошность была исправлена, внучка Катерины вернулась на свое место. Внимательно оглядывая кухню, вспомнила все, что случилось тут чуть ранее. Сейчас ничто не напоминало о том, что здесь был кто–то еще, кроме нее. Это было естественно, поскольку тут никого быть не могло. Особняк был закрыт на замок, даже на два. Вряд ли слабая женщина смогла бы проникнуть сюда. Вернее, не смогла бы сделать это через двери.
Поднявшись со стула, Илона методично обошла весь дом. Окна были заперты и целы. Остановившись в одной из комнат, она задумалась. Как же так вышло? Неужели повредилась головой? Эта незнакомка была такой натуральной, совсем не похожей на бестелесный мираж. Впрочем, как и тот, кого Илона несколько раз видела у себя дома.
— Что за черт? – прошептала молодая женщина, прижимая ладонь ко лбу. – Что со мной происходит?
Илона подумала о том, что самое время позвонить подруге. Проблема заключалась в том, что сделать это было никак нельзя. Сбегая от разъяренного мужа, она оставила дома телефон, сумочку, деньги – все, что было необходимо. Успела только схватить с тумбочки в холле ключи от машины.