Золотая скрижаль

Даниил, рыцарь Божией Матери
---------------------------------------- 

Тема богосупружества закрыта для адамитов. Страдает добрый Отец,
невольно страдает и сиротствующее человечество. Между оставленным
Богом и спящими адамитами — пустыня одиночества помазанника.

В сердце отца Иоанна — Брачный Чертог. Он претерпевает запредельную
пятничную оставленность, страдая одновременно и за доброго Отца,
и за человека. Страстными скорбями умножает утерянные при перелепке
душами брачночертожные масла.

Эфир помазанника - добрый Универсум. Парадоксально, но о.Иоанн не одинок.
С открытыми небесами одним не будешь. Цивилизации, пантеоны божеств,
помазанники - его собеседники и слушатели. Коллириада – золотое письмо.
Поэтическими ключами  помазанник монтирует золотой мост между землей
и небом. Высевает золотые семена на полях духовных сердец, не людей
только, но – божеств, богочеловеков!

Человек — скрижаль. На ней начертана метаистория, пророчества о будущем
веке и полнота времен. Библиотеки и архивы уходят в прошлое.
Книги отца Иоанна — обновление золотых письмен, некогда высеченных
в человеческих сердцах. Раскрытые книги — раскрытые сердца.

Мистической библиотекой становится всё преображенное человечество.
Богоцивилизация извлекает на свет сокрытые до поры бесценные запасники… 

Тысячелетиями мыслители искали Истину. Находили, теряли, разочаровывались.
За ними тянется шлейфом кладбище опровергнутых теорий. Под эпитафиями
остатусованных ученых мужей скрыт прах некогда сиявших, но ныне угасших светил.

В душе поэта бьёт творческий источник. Если он не иссякает — значит, природа
его божественна, а совесть поэта чиста. Признак высоты автора не «Нобель»,
а обретенная Истина. На пути к ней он отвергает любые суррогаты:
церковные догмы, теории искусствоведов и социальные стандарты.
Он безмолвен в соцсетях, но говорит в полный голос в премирном эфире.
Ему внимают амфитеатры божеств.

Конец двадцатого века. Заговорила сама Истина — Премудрость, Божия Матерь.
Она вручила золотую лиру и золотое перо Своему тайнозрителю — отцу Иоанну.
И он воспел Её!