Твердь 10 Дорога-Дорожка

Боже, божечки мой. Как сквозь время провалилась! Лет на триста назад. Сетчатые заборы, серая грязная дорога, настоящая железнодорожная станция, как на фото давних лет. Угловатый локомотив тянет вагоны, выбрасывая белый дым. Даже провода над ним нет. Интересный сочленённый грузовик, а, так он ещё и разнимается на кабину с короткой рамой и кузов? Как это называется? Ка-ми-он. Мамочки-зайчики.

Какая грубая у Иона форма! Серый некрасивый мундир, совсем непохожий на элегантную мягкую форму земных военных. Кобуру любимый передвинул на живот, чтобы не мешала. Она выбрасывает пистоль? Как нет? Сам достаёшь? Ё-мо-о-оё. А перезарядить? Подсумки? Магазины? Да ёжики лесные, может тут на костре готовят? Могут и на костре, если есть желание, а так на плитах, в духовках. Какое мясо в печи получается! Вкуснятина с дымком! Ой, а это что за махина на огромных  колёсищах? Надо же, трактор. Поволок вереницу прицепов со станции на склад. Вот и выезд из города, взлетаем на эстакаду, проскакиваем над путями... Что? Два рельса на путь? Шпалы?

Олеся то и дело щёлкала камерой в наруче. Сеть она порвёт. В мелкий винегрет. Представив себе архангелградских знакомых, Олеська хихикнула.

- Ты чего? - спросил Ион. Он так и не отпускал её и это было чертовски приятно, хотя и колюче.

- Да представила, как Маруська Богдан-Шацкая и Сима Веррис мой паблик прочтут. У них рожи буду-ут.

- Ты поосторожнее с этим. Влад вон порвал разок местную сеть. Наместник его порвать хотел.

- За что?

- За правду о северных провинциях, Оленёнок. Ты не смотри, что он такой невидный. Влад - отличный командир и за друзей в огонь прыгнет. Он честный, цельный, - Ион вздохнул. - Но жизнь не сложилась.

- Бедняжка, - Олеся погладила ладонь мужа. - У тебя кожа шершавая стала.

- Сыро у нас, неприютно.

- А когда ты меня к себе заберешь?

- Олеська, у нас там фронтир. Мало того, полно опасного зверья, злых людей и ядовитых растений. Хларау - плохое место. Очень. На форту тебе житья не будет, - Ион облизнул губу. - Здесь с врачами плохо, девочка моя. Тебя любая клиника с руками оторвёт. А у нас что? За тридцать рублёв стрелков штопать? В сырости, никуда не выйдешь, сеть ограничено. Связь только через штаб. Тебе там не место.

- В горе и радости! - отрезала Олеся.

- Поговорим когда в себя придёшь, - вывернулся Аташев. - Смотри, это козы пасутся.

Олеся сфоткала рогатых животных на полянке у речки, потом вволю нафоткалась в невиданом одноэтажном посёлке с заборчиками из металлических полос, с густыми голыми лиловыми кустами вдоль заборов, с тощими собачками у магазина на центральной площади. Потом увидела мальчика, который ехал на странном подобии скутера без мотора, но с педалями, как на тренажёре. От педалей на заднее колесо тянулось нечто вроде кольцевого ремня. Паренек нажимал педали ногами и держался за поперечину руля, соединявшейся с передним колесом напрямую, через трубчатую раму.

Маша на недоумённый вопрос террианки пояснила:

- Велик самодельный, у соседей моих похожий.

- Пластик какой-то странный.

- Это стальной, - прохрипел водитель. - Тяжёлый, зараза. Зато не горит. И выправить можно, если что. Пристегнитесь, на магистраль выезжаем.

Выехав на приподнятую над землей эстакаду, автомобиль разогнался до трёхсот семидесяти вёрст в час. Их ещё обгоняли более новые машины. И всё-таки навигатор тут был, водитель включил его, когда стрелка спидометра достигла отметки "200". Машину повёл процессор, а Пётр лишь следил за ним, готовый затормозить в случае чего.

- Ион, а Владислав точно приедет?

- Конечно, он же твои вещи везёт. Только они поедут по другой дороге. На скоростник их машинам нельзя.

- А кто - они и почему нельзя?

- Одной машиной в Хларау ездить опасно. Мы взяли три, вот тебе по два человека экипажа на машину и капральство на всякий случай. А нельзя, потому что у них максимум - восемьдесят, любка моя. Тяжёлые машины, большие. И навика у них нет. Они не для шоссе сделаны.

- А для чего?

- Для войны, солнышко. Хочешь, я тебе старые свои снимки покажу? Здешние?

Олеся перехватила руку Иона с наручем и согласилась, решив, что она этак будет рвать сеть не одну неделю кряду.



Грузчики поставили в "крок" кофры через верхний люк, уложили шестиногого робота, похожего на лошадь со сферической головой. Робота пришлось перевернуть, чтобы голова-сфера свесилась за чемоданы. Иначе люк не закрывался. Стахов одарил мастер-каргера рублём.

- Благодарствую, ваше благородие, - кивнула женщина с пронзительными  узкими глазами, явной примесью ханьской крови. - Лёгкого пути, - она тронула рукоять кара и уехала с тремя подручными обратно в терминал.

- Цика - Ворону!

Трещало, шумело, свистело...

- Цика - Ворону! - повторил обер-ротмистр.

- Ворон - Кваку! - рявкнул динамик.

- На эфире, Квак. Где капрал?

- Так им же Ион Василич дали аж целых двадцать пять рублёв.

Стахов поперхнулся. Двадцать пять делить на шестнадцать - полторы рубли на человека. Мотель - двадцать копеек, по рупь тридцать. Не разгуляешься, конечно, но побаловаться можно.

- Нажрался? - спросил обер-ротмистр тоном голодного дракона.

- Никак нет. Пивка взяли, элреток, сырку копчёного, рыбасика. Вот, у Кири в нумере сидим. А Цика отошёл куда-то, баял - на час-другой.

- По бабам, что ли?

- А чё, тут есть? - изумился Мелешко.

- Спейсманский город, Игорь! Конечно есть! Только знать надо где, это же не Хларау, тут тишком.

- Уууу... - разочарованно завыли пятнадцать глоток на заднем фоне.

- Так, парни, я приеду через полчаса. Выберите пока, кто сядет за руль. Время мало, ехать надо. Мой экипаж сядет в машину Аташева, у меня всё чемоданами забито.

- А как же капрал?

- Подождём кобеля, что поделаешь.


Ближе к полудню, когда уже ощутимо пригревало, три бронетранспортера вырвались на шоссе. Стахов вёл головной, рядом с ним спал счастливый пьяный Ольшин. Кстати, Кирилл показал фокус. Если поднять сидушку до максимума, то передние сиденья отлично раскладываются. Серёжа завернулся в спальный мешок, из которого чуть торчал ёжик тёмно-русых волос. Над ним нависала полупрозрачная башка кибера.

Слева вилась лента скоростной эстакады, прикрытая полупрозрачным колпаком с прорезями через версту для вентиляции. Старые пластилитовые и бетонные трассы то приближались к ней, то уходили подальше, словно говоря: "Да ну её, гордячку такую".

Турбина пела тихую мурлычащую песенку, редуктор иногда подкашливал при переключении скоростей. Машины разогнались до семидесяти. Хорошо! Гонишь себе, руль одной рукой держишь. Окошко приоткрыто, пивка тебе оставили бутылочку, негодяи. "Крутицкое подворье", лагер.

Эх, дорожка-дорожка, осталось немножко, я скоро приеду домой. Кругом плоскогорье, чуть спускаемся к Бире, попросту низине  перед горами, вотчине твоего мёртвого друга и твоего бывшего комдива. При воспоминании о Максе резануло  сердце. Стахов тряхнул головой, поморщился и включил правый поворотник. Он решил ехать через Пески, по северной прибрежной трассе. Дальше, но тяжёлые мысли уходят, прибой их уносит. Колонна послушно свернула к северо-западу.




- А это кто?

- Гукасов, Ремизов и Евсиков. Патруль на амфоциклах. Это они вернулись, видишь, уставшие и промокли.

- Солдаты?

- Драгуны, вообще-то, стрелки. Гука был штатным взломщиком эскадрона. Евсиков - санитаром.

- Как это - штатный взломщик?

- Иногда нужен, уж больно там криминальная область. Надо, допустим, тихонько проверить - не варит ли внешне порядочный человечек наркотику? Так взломщик - первое дело. Замок на сарае тихонько вскроет, тихо закроет. Никто и не заметит ничего, а мы уже уверены - у этого всего такого добропорядочного в сарае центрифуга и перегонный куб. Значит, гарут варит. А если бидончик или бутыль с таким запашком травяным - кашлюн бодяжит. Можно смело наносить официальный визит с заездом в глаз. Иначе он так и продолжит народ травить и морду благочестивую куксить. И над нами хихикать.

- И поможет? Одумается?

- Скажешь тоже - одумается. Испугается. Что ему и вправду хутор спалят. Добрым он, конечно, не станет, но хоть притихнет на год-полтора.

- А почему официально с ордером нельзя?

- Пока ты будешь официально действовать, Оленёнок, его сто раз упредят и он улики спрячет. Или в болоте притопит, или куму увезет, или ещё как. Не всё так просто, как в сериале, милая.

- О, господи, как же ты намучился, наверное.

- Все мы там намучились и до сих пор мучаемся, Олеська, - вздохнул Ион. - Но тут и чистый, как у нас говорят, мир не сильно лучше. Я тебе потом на ушко поведаю.

- Ага... а что такое санитар?

- Сервмедик.

- Ой, а почему так зовётся?

- Сложилось, - пожал плечами Ион.

- Ну-у... я кто буду?

- Фельдшер.

Олеся изобразила умирающего лебедя, чуть высунув на губу язык из приоткрытого рта.

"Фффуххх... Матушки-зайчики, ну и планета. Да ещё дурацкие запреты! Нельзя применять технологии из тех, что на Земле давно вошли в жизнь. Одежда без климат-контроля, ой-ёй-ёй. Пороховое оружие, блин. Вон, Иоша сказал, что им только недавно дали гауссы. А у других в батальоне все ещё пороховые карабины. Навик, оказывается, только держит машину в полосе и не дает сокращать дистанцию впереди и с боков. А рулит-то водитель! Причём карту смотрит глазами, вон мо-ни-тор в торпеде.  Блин, кто это придумал?! Над людьми просто издеваются! Неудивительно, что они тут мелкие и бледные. Что? Тут нет автокухонь? Готовят сами, руками? Я ещё понимаю, в ресторане или за ради прикола. А каждый день... Брррр. Шкафы можно? Слава небу! А ванна? С процессором. Фуххх, не так плохо. А дома из чего? По-разному. Пластилит, бетон, склееный камень, дерево. Чё? Дерево? Где бы сфотать? Маша говорит, у её госпожи дом деревянный. И много там таких, камня нету, пластилит дорогой. Ничего себе попала!"

Олеся сбросила первую партию фоток в блог, кинула мессагу Симе. Смарт молчал.

- Твоё творчество Сима увидит через три-четыре часа, - заметил Ион. Он снял китель, под ним оказалась мягкая рубашка поверх шерстяного свитера с горлом.

- Как?

- Сигнал на Терру идёт именно столько.

- Батюшки! 

Как же звонить маме? Написать месседж? Тут говорят - мессага, месснуть. А звонить и звать - бренчать? Это называется лагва, простонародный жаргон. Ой-ты-ёй, голова кругом. А что это такое мелькнуло с блестящими бочками? Ферма, наверное. Мы уже в Бире, сельскохозяйственной провинции. Тут есть сахарные и консервные заводы, скотоводческие фермы, ткацкие комбинаты. Растят лён. Из него делают ткань и шьют одежду. Шьют? А это как? А вот ролик...

Олеся в изнеможении откинулась на спинку сидения. Словно на фестиваль реконов попала. Но это не фест! Это жизнь такая! Господи, господи ты боже мой. Спаси и сохрани так жить! Как только продастся квартира, надо выписать с Терры технику, хотя бы сэконд хэнд,  и показать местным инженерам. Ион говорит, тут есть очень умные люди. Так пусть скопируют и на хрен эти запреты! Ведь так жить просто не-воз-мож-но!

Пётр щёлкнул рычажком под рулём, перестроился на правую полосу и съехал в боковой туннель, машина тормозила. Они выехали на обычное шестирядное шоссе и ушли вправо от эстакады. Оказывается, она идёт до Радостного, на юг, а им на запад. Так что вот такое шоссе, где ограничение сто сорок.

Дорога плавно петляла между лесистых холмов, они постепенно поднимались в гору. Ион задремал, привалившись к левой дверце. Олеся прижалась к нему, пристроила голову на руке, прикрыла глаза.

"Можно торговать впечатлениями - сколько насмотрелась и наслушалась. И это не всё. Мамочки-зайчики, а когда-то я считала крутым экстримом полазить по сахалинским сопкам или рвануть на буере по льду на океане.  А тут каждый божий день экстримчик. Авто местные - хоть в музей. Или ролики снимать исторические. Мода грубоватая какая-то. Хотя мне сказали, что Рокоград город больше рабочий, но всё  равно же не все в порту из Рокограда были. Какой винтажный пиджак у водителя! И сапоги  у служанки прикольные. Наверное так теплее, что ли. Когда мех наружу. Интересно, что внутри? Синтеплон? Тоже мех? Пористон? Да ладно, увижу. У-у-у, какие огромные берцы у Ионушки. Тяжеленные на вид. А зачем верёвка в ушки продета? Это, наверное, парадка такая. Есть же смешные парадки, как у греческих гвардейцев или в Азии - там тоже любят яркое, разноцветное. А тут верёвочка что-то там символизирует. Ага, как та парадная каска с огромным гребнем на макушке и хвостом сзади. Хорошо, он её не надел. А то голову простудит. Блин, чего-то есть охота. Надо было во "Вкуснобыстро" забежать, оно же должно было быть в астропорту. Табаком рукав пахнет и кровью почему-то. Наверное, у него самый дешёвый шкаф или плохой гель, вот и не отстиралось. И парфюмом вообще не пахнет. Может тут духов нет? Тогда вообще ужас, особенно летом".

Олеся и не заметила, как задремала под монотонное воркование турбинок.



Седой океан тяжело дышал, бил в невысокий обрыв над узким тинистым пляжем. Машины шли по шоссейке, отбрасывая вправо белый дым. В крохотном городке остановились, поменялись водители. Проспавшийся Мелешко сел за руль, Влад расстелил себе мешок на кофрах, снял чуни, отёр ступни влажными салфетками и выбросил серые комочки в припасённый пакет.

- Отдохновение чутка душеньке сотворили, - сказал Мелешко. - А Сережка-то необвычный, литру не допил - сморило.

- Слабый он, - лениво отозвался Стахов, растягиваясь в полный рост под боком кибера. - Не надо его поить, Игорь.

- Да ладно, уж лучше с нами, чем с каким-нить уродом. Мы-то не окрадём, ничего. А у Ион Василича тётка красивая?

- Симпатичная такая, - дёрнул плечом Влад. - Только как же она тут жить будет без метропольских-то штучек?

- Обвыкнет, - буркнул механик. - Влез хома в колесо - пищи да беги. Тут, вашбродие, сколько люду приезжало - все обвыкли. А первым каково было? Ни дорог, ни хат, ни лавок. Обжились же.

- У первых была поддержка и поставки с Терры. А теперь Терра с нас требует. Твердосплав, продовольствие.

- Ну так хат-то готовых всё одно не было. Смарт-шкафов, наручей, того-сего. Хлореллу, ушил, лопали. И чего это за штука - хлорелла?

- Типа водоросли гидропонической. Безвкусная, но полезная. Её до сих пор растят для санаториев. Где от ожирения лечат.

- Короче, пакость какая-то.

- Не без того.

- Указатель, вашбродь. Елецград. Три версты и налево.

- Готовься поворачивать, нам туда.

- А неплохо так покатали. С Роки в одиннадцать выскочили, а сейчас шесть вечера. Сколько мы, интересно, прошли за семь-то часов?

- Шестьсот вёрст, Игорь. Под горку я не тормозил, за пенёк уходило.

- То-то Борька вас матерно поминал.

- В поворотах, небось?

- Ага.

- Ну вы даёте. У меня груз, у вас воздух, считай. Я нормально прокатал, а у Борьки играет в тылу.

- А это бывает, Владислав Георгиевич. Один на автопоезде рулит, как по ниточке, а другой на легухе, как пьяная коза, скачет. Я вам так баю, вот ежели вас с армии уволят, так у вас талант есть к машине. Катайте до Лигуры, в автопарк "Скорая Линия", аськните там Евсея Мелешко. То мой батя, я ему про вас респехтно мессовал. Как предъявите ему умение - сей же час на интерсити возьмут, даже не сумневайтесь. Жалование у нас полста рублёв. Квартерку снять - пять рублёв от силы. Живи да радуйся. Только вот дымно, конечно. Пованивает. Ну, это ничего, вот в Марганцах, там да-а-а, стухнет мясо - и то сожрут, не разнюхают. А... твою мамашу! - заорал механик и  прижал клаксон. - Куда ж тебя чёрт тянет, ур-р-род!

"Крокодил" резко тормознул. Стахов вывернул голову, пытаясь разглядеть что там творится. Впереди горели стопы легковой. Погасли, машина начала набирать  скорость.

- Поиграться решил, мамашу твою за ногу, - Мелешко утер нос рукавом. - Родкоч недоделанный.

- Кто?

- Ну... этот... тичер... как ещё бают... учитель шоссейный. Не по нраву ему, что мы в левой катаем. Поучить решил, муфлон грёбаный.

- Ну что же, Игорь, - невозмутимо произнёс Стахов. - Уроки-то у нас платные. Первый на промо, а второй... можешь таранить.

- Серьёзно?!- восхитился Мелешко.

- В натуре, - офицер схватился за сложенную лапу кибера. - Спихнуть и не тормозить. Мы военная колонна или поссать вышли?

- Уху-ху-у-у-у!!! - Игорь поддал газу.

Учитель дал ему приблизиться и резко дал по тормозам. Под рёв клаксона тяжелый двенадцатитонный бронетранспортер своим скошенным лодочным носом накрыл легковушку и потащил перед собой под дикий бабий визг и скрежет металла.

Попутные и встречные тормозили, кто-то на грузовике справа махал рукой, показывая под морду "крокодила".

Игорь отпустил сигнал, бросил взгляд на встречку и резко свернул влево, на отходящее туда узкое шоссе. Автомобиль вырвался из-под него и остановился за перекрёстком. Водила выскочил, побежал было за ними, но быстро отстал. Его машина больше напоминала пикап - крышу вмяло в кузов где-то на треть.

Три "крокодила", урча моторами, мчались на юг.



Ион пошевелился, Олеся открыла глаза. За окном серые сумерки, машина несётся по извилистой дороге. Женщина выпрямилась - ой, спина затекла. Мучение, а не вояж. Ладно, подруга, подписалась - терпи. За окном силуэт высоченных гор вдали в каком-то мареве, чуть подсвеченном алой полоской. Маша тоже спит себе, водитель крутит баранку, посасывая какую-то палочку. Не элрета, что-то вроде леденца, наверное. Перед капотом бежит световое пятно. Края дороги неярко подсвечены белым. Что же, хоть в этом цивилизация дошла. Стоп, а почему нет ни газона, ни отбойника посередине? Это же опасно! Ай-яй-яй, куда смотрит дорожная полиция? Встречный, огромный грузовик, вон как широко расставлены габариты. Прошёл и за ним что-то тёмное тянется, длинное, не разглядеть под синим пологом, перехваченным толстыми тросами. На пологе надпись зелёным "Лесстах". На  давешний ками-он похож, только длиннее.

 Пётр глянул в зеркальце посерёдке лобового стекла. Это чтобы пассажиров видеть? Умно придумано, можно не оборачиваться, сразу заметить, если плохо седоку. Олеся поправила волосы .

- Минут через пятнадцать дома будем, - прохрипел водитель и закашлялся, еле успев вытащить изо рта... петушка на палочке.

- Курить брош-шаю, - также хрипло продолжил он и чуть взмахнул леденцом. - Доктор вот присоветовал.

- Похвально, - заметила Олеся.

Машина повернула с шоссе на совсем узкую дорожку. Снег не счищен, а попросту укатан колесами. Автомобиль перекатывался с ухаба на ухаб, но эти горки проходили довольно плавно.

- А вы хорошо ведёте, - сделала Олеся комплимент шофёру. - Ещё по такой ужасной дороге.

- Я, госпожа, ещё старого барона возил, - отозвался водитель. - Антон Андреича, царство ему небесное. Он на спину был хворый, чуть ямка какая - так гневался! Вот и выучился. Антон Андреич летать не любил, железки у нас тогда не было. Всё на авто,  да на авто. Я-то его года три катал, а до того дядька наш с Машей у него шоферил. Да. Вон... - он указал вперёд и влево. -  ...на горке, Стафорт.

Олеся видела только белые квадратные тусклые огни в лесу. На окна не похожи, но что это? Загадка разрешилась, когда они уперлись в ворота посреди жуткой на вид бетонной стены с какими-то наростами поверху. Щит начал опускаться вниз. Затем они медленно заехали в бетонное ущелье и опять остановились. Сзади поднялся первый щит, а затем внутренний пошёл вниз. Пётр толкнул сестру локтем:

- Вставай, засоня, приехали.

Белые квадраты оказались прожекторами на вышках по углам обширного двора. Олеся сжалась - это же тюрьма, как в старых фильмах!  Она осторожно начала теребить мужа:

- Ионушка, проснись, проснись. Куда нас привезли-то? Божечки, Ионушка.

Ион открыл глаз, зевнул, потянулся.

- Куда-куда, в поместье. Уффф, хорошо придавил, - он набросил китель на плечи.

Машина описала полукруг и остановилась у крыльца одноэтажного дома с какими-то странными волнистыми стенками и крыльцом в виде портика. Только колонны были квадратные и не белые, а почему-то зеленые.

Пётр со своего места поднял обе задние двери:

- Пожалуйте, господа.



Ион и Олеся сошли на вычищенные плитки двора. Они были... холодными! Мостовая не подогревалась. И тут террианка с удивлением поняла - дом сложен из горизонтальных стволов. Мамочки, какой реликт! И колонны крыльца деревянные, шершавые на вид, с мелкими выщербинами. Как на старинных фото, ей-богу. И дверь деревянная, из планок и квадратов в центре. Как-то не вязался этот домик с бетонной стеной и решётчатыми мачтами прожекторов. Может, его построили на месте какого-нибудь опорного пункта времён освоения? Но зачем тогда эти ужасные ворота, которые так пугают?

Маша тем временем взбежала на крыльцо и распахнула створку:

- Добро пожаловать в Стафорт! - объявила девица и заорала внутрь - Макс! Где тебя черти носят?! Гош-шти!

Ион улыбнулся, подхватил растерявшуюся жёнушку под руку и потащил в дом. На губах ротмистра играла усталая улыбка.

Пётр втащил чемодан, не обращая внимания на колеса. Внутри кофр замер, пытаясь определить направляющий сигнал. Но его не было, о чём машина обиженно моргнула два раза оранжевым огоньком под ручкой.

- Что-то Максим запропастился, - суетилась девушка. - Плащик ваш дозвольте, сейчас тапотульки найдём.

Олеся отдала плащ, Маша ловко повесила его на расчалочку и поместила в стенную нишу. Она наклонилась и принялась рыться внизу, что-то бормоча себе под нос.

Наконец, горничная поставила перед гостями две пары тапочек без задников и выдернула из пола плитку, превратившуюся в табуретку на ножке. Сделав жест, который мог означать и "стоять", и "подождите", девица умчалась в глубины дома.

- Садись, разувайся, - указал жене Ион.

Олеся присела, переобулась.

- Почему она просто не запросила шкаф, а копалась в нём?

Ион стоял на колене. Он развязал бант на берце, чуть подёрнул шнуры и сапог раздался. Офицер сменил ногу, повторил операцию с левым берцем, и прямо из них вышагнул в тапки.

- Потому что это не смарт-шкаф, а просто шкаф-ниша.

- Ка-а-ак?

- Молча, - Ион усмехнулся. - Тут полно такого, солнышко. Привыкай.

- Да уж вижу. Я думала шнуры парадные, а это...

- Это у меня. С некоторых пор мне начали давить надувки. Я и выпросил на складе старого образца.

- Доброго вечера, Ион Васильевич! Доброго вечера, Олеся Павловна! Рада приветствовать вас в моем скромном доме.

Олеся встала, как вкопанная.

К ним, сияя улыбкой подошла невысокая полная женщина лет тридцати в длинном тёмно-синем платье с зелёными витыми шнурочками по краям маленького квадратного выреза у шеи. Густые чёрные волосы лежали на голове простым шлемом с открытым лбом. Только тонкая чёлочка свешивалась на правую бровь. Простое такое круглое лицо, зелёные добрые глаза, носик чуть оттопырен, никакой косметики, только губы слегка подведены розовым. Это - баронесса???

- Госпожа баронесса фон Готтеншафт-Стахова Лариса Георгиевна! - хрипло объявил стоявший у двери навытяжку водитель.

- Петя, ты свободен, - успокаивающе махнула рукой баронесса. - Пойдёмте же, дорогие мои. Очень рада вас видеть! Владик о вас, Ион Васильевич, столько хорошего рассказывал!

Ион склонил голову:

- Рад знакомству, ваша милость Лариса Георгиевна!

- Здравствуйте, госпожа баронесса, - пролепетала Олеся и схватилась за локоть мужа, как утопающий за соломинку.

В прихожую чуть ли не бегом выскочил высокий белокурый малый в таком же костюме, как и водитель. Маша подталкивала его кулачком в спину, шипя:

- Живей, ш-шоня. Ох, и влетит тебе! Чемодан ездиет, веди его вон за ту верёвку, раш-ш-штыка! Да поклонись хоть гош-штям, балда!

Баронесса резко повернулась и холодно произнесла:

- Я крайне недовольна вами, Максим Терентьевич. Багаж в покои! После - ожидать прибытия Владислава Георгиевича! Его людей накормить и разместить! - фразы были рубленые, как осколки льда. Да-а-а, командирша.

- С-слушаюсь, - ответил проштрафившийся слуга и низко поклонился.

- Маша, голубушка, переоденься и помоги госпоже Аташевой умыться. Наши ванны ей вряд ли привычны.

- Сей момент, барыня.



"Мамусик, хай. Я долетела наконец-то. Ионушка встретил, всё хорошо. Божечки, как я его всё-таки люблю, только ща поняла! Он со мной, я с ним. Ужжжасики, как счастлива, ма!

Мам, ты не представишь, какой в Рубиде этом кошмар! Машины не летают, а ездят на колёсах. То есть вообще нет аэромобилей, прикинь? Железная дорога с двумя рельсами, дома - как в хисдраме про какую-нибудь Новодворкину! Авто управляют сами, на некоторых даже навика нет, жуть, да? Одежду тут "шьют", вот ссыль на ролик, а то не поверишь.

У меня всё кружится, ма. Не могу поверить, что всё это не розыгрыш. Но это жизнь, ма. Оказывается, колониям нельзя юзать новые изобретения, прикинь? Кто такое только выдумал! Издевательство прямо. Люди тут мелкие, худые. Кожа бледная или желтоватая, ужас!

Ты можешь представить, что 1000 километров, мы ехали 4,5 часа? И только 2 примерно по нормальной магистрали, а всё остальное либо по ужасному серому городу, либо по дорожке, как на даче у бабы Тани.

Твоя дочь видела: "трактор" и "ками-он",  а ещё страшно уродливый лок на водородной тяге, который тоже управляется человеком. Это же кошмар! Они всё время работают. А как же саморазвитите, самореализация, мама? Это же подавление личности.

Прикинь, я сейчас переоделась к обеду в деревянном доме. Из "брёвен", это такие стволы толстые без веток. А умывалась в ванной, где нет ИИ. Надо поднимать и опускать блестящие рычажки на раковине, чтобы подобрать себе приятную воду. Нельзя поменять жёсткость воды. Нельзя ароматизировать её. Только поток и температура меняется. И меняется варварски - смешением холодной и горячей! Объёмный подогрев они просто не знают! Мыло кусковое, брикет. Мама, как мыло может быть твёрдым? Оно же жидкость! Если бы ко мне не приставили служанку, я бы не справилась.

Нас принимает у себя самая настоящая баронесса. Вот только выглядит она, как хостесса. Но тут вообще мода  странная. Служанка Маша встречала меня в астропорту, одетая, как чучело. Мохнатая белая шуба, ужасно мохнатые сапожки, а штаны узкие и в обтяжку - это вообще что такое? А ты бы видела, как одеваются Иончик и его командир! Нет, ну они люди военные, понятно. Но кто выдумал жёсткий  колючий серый китель из толстой ткани? Накладные карманы на груди, отложной ворот,  застёжка - огромный крючок сверху донизу (он гнётся). Это же вообще не смотрится. А ещё чёрно-жёлтые погоны на сером - бррр! Как лифтёр в отеле, только шапочки крохотной не хватает.

Ион представил мне брата баронессы, у которой я поживу первое время.

Владислав Георгиевич Стахов-Чащенский. Так представь, он вообще был в зелёно-серой маскировочной куртке. Тут представляются только по имени и титулу. А в разговоре можно звать по имени, без всех этих ваших сиятельств, да милостей. А, да, баронессу зовут Лариса Георгиевна фон Готтеншафт-Стахова. Мамочки-зайчики, ничего себе фамилии тут. Маша говорит, она "вдовая", у неё двое "дет-шек", но они сейчас у бабули гостят, которая мама умершего мужа Ларисы Георгиевны.

В разговоре тут часто глотают гласные буквы. Та же Маша говорит "Лрис Гьёргвна", за глаза, конечно. А ещё шшшипят так вместо "с" и "щ". Я попыталась мысленно повторить, но не смогла. Видимо, с этим надо родиться.

Поместье Стафорт стоит на холме в лесу, неподалёку река в глубоком ущелье, а с той стороны начинаются уже горы, заросшие густым лесом. Тут красиво, но дико.

Ой, ма, зовут за стол. Потом напишу ещё. Чмоки-лайки".




Поздним вечером в ворота Стафорта заползли три тяжёлые машины. Первая встала у крыльца, открыла люк в крыше. Из дверей показался Максим, поклонился барину.

- Со мной шестнадцать человек, - негромко сказал ему хозяин. - Шесть чемоданов и робот. Давай, поднимай кого-нибудь, а то не справишься.

- Да не булгачь людей, Владьслав Георгич, - Ликин выспался и теперь чувствовал себя прекрасно. - Ща выгрузим, а там сами доедут.

- А робот?

- В прихожую залу, - решил лакей. - Утро вечера умнее.

Кофры вытягивали по двое, через крышу, ещё двое принимали и ставили на крыльцо. Оттуда они под руководством Максима проехали в пустую комнату рядом с покоями, что выделили Иону с Лесей.

- Баский у вас домик, вашбродь, - заметил Мелешко. - Давно строен-то?

- Строил прапрадед, Игорь. Потом перестраивали несколько раз. Он вглубь больше чем вширь.

Механик отошёл на угол и присвистнул.

- Однако обширно! - сказал он, возвращаясь. - Ввысь не лезли.

- Не лезли из-за стены, - Стахов поёжился. Робота протаскивали в дверь. Голова чуть качалась. - Стену рассчитали под один этаж, а нарастишь - надо и её надстраивать.

- Эх, тяжка жизнь бедная, да богатская не лучше. Это чё, капониры?

- Угадал. Раньше в них зенитки стояли. Сдали их не так давно.

- Машины куда? - спросил Ликин.

- Да вон, под вышку поставьте, - махнул рукой Влад. - Оружие внутри, только заприте.

- Есть. Механики! Отгоняй машины вон туда.

Стахов поднялся в тёплую прихожую, освещённую оранжевым светом.

- Максим, поесть моим оставили?

- Госпожа баронесса изволила всеобъемлюще распорядиться, - ответил лакей. - Южный флигель к вашим услугам. Обед сей момент подам. Ваши покои, господин барон, также готовы.

- Я поужинаю со своими людьми. Принеси обед в южный и свободен. До своей койки сам доберусь.

Влад вернулся на улицу. Машины разворачивались в углу двора. Первым заглушил двигатель Борис Литвинцев. Огромные бронетранспортеры чуть отблескивали мокрыми боками в свете прожекторов. С гор дул сырой тёплый ветер, но всё равно было зябко и как-то неуютно.

Протасов присел на корточки и гладил за ухом огромного мохнатого пса. Собачища тыкалась носом в щёку драгуна. Вторая клыкастая тварь сунула узкую морду под руку Вити и положила огромную лапищу ему на колено.

- Ишь ты, тоже ласки хочет животина, - заметил Бадзин.

- И как ты их не боишься, Виктор? - изумился обер-ротмистр. - У вальдесов же слава убийц.

- Глупости это, Владислав Георгиевич, - просто ответил Витя, не отрываясь от почесывания теперь и второго пса. - К любой зверюге подход нужен. И понимание. Уй, пушистые какие, красавцы... - нараспев протянул пилот. - А убийцей собаку не порода делает, хозяин. Ах, вы мои хорошие, ла-а-апки!



Разместившись по четверо в комнате и мгновенно составив очередь в две ванные, драгуны наелись до отвала и потянулись устраиваться на ночлег.

- Сколько мы тут пробудем, Владислав Георгич? - спросил Ликин, рассматривая ручку вилки, украшенной ромбиками из розодерева.

- Максимум два дня, Миша, - Влад сидел, опираясь локтями на край длинного стола, крутил в пальцах косточку от вишни. - Сам пойми, нельзя сектор бросать. Что-то тихо там у нас было перед отъездом. Сердце не на месте.

- Во-во, - буркнул капрал. - У меня тоже тянет. Нехорошее это затишье. Не к добру!

- Пойду я на боковую. Пусть Ион с любимкою хоть немного вместе побудут.

- Она, небось, к нему рвётся?

Влад искоса взглянул на одноглазого.

- Рвётся.

- Не сжилит, - задумчиво сказал Ликин.

- Ясно дело - нет. А вот поди вложи ей расклад. Вот что, Михаил. В тридцати пяти верстах отсюда есть городок, что мы проезжали. Завтра можешь отпустить ребят погулять. Но чтобы к один-девять... - согнутый палец стукнул по столу.

- Не менжуйте, вашбродь, всё будет, как в юстирке.



- Боженьки, боженьки, свет мой, - шептал Ион, прижимая к себе Лесю. Та молчала, прижавшись к мужниному телу всей кожей, каждой ее клеточкой, мокрыми от слез щеками. Наконец сумела чуть оттолкнуться и упасть попой в мягкие перины. Одеяло-то тут какое, уютное - страсть. Нет, есть всё-таки что-то хорошее и на далёкой планете. Олеся погладила плотную синюю ткань.

- Ой, Иончик... - в плечо острое носом. - А  у тебя кожа пятнистая, - она присмотрелась. - Это что, имплант?

- Только кожа, золото. Рука своя.

- Бедный мой. А что было?

- Плохо не будет? - Ион заложил левую руку за голову, выгнулся и рухнул обратно.

- Дурачок. Я же в скорой работала.

- Ожог был, Лесь. Второй степени. От плеча до запястья.

- В бою?

- Да, - неохотно отозвался Ион.

- Даже странно, что при здешней отсталости тебе удалось сохранить руку.

- Вот не надо, Лесь. Рубидеры не идиоты. Они, может, мясо шинкуют вручную, зато руки у них из нужного места растут. И ответственность тут с детства воспитывают. Мне это жуть нравится.

- Ну хорошо, конечно, но как быть с детским трудом? С этим данством? Со всем тем ужасом, про который ты сам писал? А?

- Есть хорошее, есть плохое, - Ион дёрнул плечом. - Тут было сто лет плохих времён. До сих пор не оправились.

- Сто лет?

- Да. Сначала религиозные фанатики захватили власть, потом купцы возомнили себя королями, потом дворяне продавали титулы. Влад же не настоящий аристо. Дед купил титул.

- Как это - купил? - возмутилась Олеся.

- У дворянского собрания купил. За триста рублёв. И стал бароном, придумал герб.

- Безумие какое-то. А деньги он где взял?

- Так они же лесопромышленники. Пятое поколение. Эта кроватка из голубого дуба, между прочим.

- Он же  золотой!

- Это на Терре он золотой, а тут вон - за рекой его гектары растут. А дом знаешь из чего?

- Из чего?

- Из розодерева.

- Мамочки-зайчики! - вытаращила глаза Оливка. - Сколько же это стоило?

- Им? Плотникам заплатить. Рублёв пятьсот, наверное, на круг вышло. Не считая тонких работ, труб, проводов.

- Ой-ёй... а стена эта жуткая зачем?

- А затем, солнц, что на этой стене ещё недавно пушки стояли. Лет пятьдесят на Рубиде коммерсанты землю и рынки мелкими войнушками делили. Владикову маму отправили рожать его в летний дом - тут их мужчины в осаде сидели.

- Как же она выехала?

- Так они же аристо вроде как. Договорились о перемирии, выпустили даму с няньками да служанками. Пыль за авто осела, и опять начали стрелять.

- А куда власть смотрела?

- Кто в землю, кто в карман. Ты знаешь, как получилась колониальная армия?

- Не-а.

- Её собрал губернатор Иевлев. Именно затем, чтобы навести порядок. Так мы и появились. А потом государь повелел из ополчений разных колоний сделать единую армию. Колониальную. Из местных уроженцев на местные средства.

- Ты так много знаешь, Ионушка.

- Погоди, Влад вон приехал с час назад. Утром расспроси его. Вот он много знает.

- Почему ты думаешь, что он доехал?

- Слышал, как "крокодил" урчал. Кто это ещё может быть?

- А что такое "крокодил"?

- Это наши бронемашины. Плавающие.

- И он вёл его сам?

- Наверное, менялись. На ней же есть штатный водитель-механик. Но Влад недурно водит и бронемашину, и амфоцикл, и легковую.

- Амфоцикл? Это то, что на снимках у тебя было?

- Квадрик плавающий.

- Опять плавающий.

- Хларау, Леська, большое такое болото. Вот и плавает техника. И без больших толстых колёс там делать нечего.

- И надо было вам болота стеречь!

- Надо, Леся. Ты еще не устала?

Вместо ответа Оливка игриво цапнула зубами любимого за плечо.