Любить значит беречь продолжение... отрывок из пов

Рыжий кот, которого мы назвали Мармеладом, развалился прямо посреди кухонного стола, подставив редким лучам зимнего солнца свой пушистый бок. От него уже пахло домом — уютом, сухими овсяными хлопьями и немного корицей.Айлин сидела на полу, прислонившись спиной к тёплой батарее, и перелистывала старый блокнот с рецептами своей бабушки. Из страниц то и дело выпадали засушенные лепестки роз и пожелтевшие записки, написанные аккуратным почерком.— Керим, послушай, что здесь написано, — тихо позвала она, поглаживая кота кончиками пальцев. — «В самый холодный день года обязательно испеки хлеб с добавлением сушёных олив и розмарина. Запах тёплого хлеба изгоняет из углов дома призраков прошлого и заставляет живых улыбаться».Я улыбнулся, не отрываясь от замешивания теста. Мои руки были испачканы в муке, а на плите уже закипал соус из лесных ягод.— Твоя бабушка знала толк в счастье, Айлин. Счастье всегда пахнет выпечкой и домом.Я вытер руки о фартук, подошел к ней и опустился рядом прямо на деревянный пол. Взял её лицо в свои ладони, бережно, словно хрупкую фарфоровую чашку. На её носу остался крошечный след от муки, и это делало её похожей на девчонку из моих детских снов.— Ты сегодня опять плохо спала, — мягко сказал я, всматриваясь в лёгкие тени под её глазами. — Переживаешь из-за пустяков. Любить тебя — значит беречь твой сон. Я ведь слышал, как ты ворочалась в три часа ночи. Почему не разбудила?— Не хотела разбивать твою тишину, — прошептала она, прижимаясь щекой к моей ладони. — Мне казалось, если я заговорю, то принесу свои тревоги в наш чистый день.— Глупая, — я поцеловал её в лоб. — Твои тревоги — это и мои тревоги. Беречь — это не прятать свои страхи друг от друга, чтобы казаться идеальными. Беречь — это делить ночную темноту напополам, чтобы она быстрее рассеялась. Если тебе страшно, разбуди меня. Мы заварим липу, почистим мандарин и переждем эту бурю вместе. Любовь — это когда у тебя есть законное место под чужим крылом в любой шторм.Мармелад лениво приоткрыл один глаз, сладко зевнул и перевернулся на другой бок, задев лапой блокнот.Я поднялся, чтобы отправить хлеб в духовку. Через полчаса дом наполнился тем самым ароматом, о котором писала её бабушка. И в этом запахе не было места страху. Были только мы, тепло горячего хлеба и бездонное море за окном, которое сегодня почему-то казалось удивительно спокойным.