Слово о полку Игореве

Перевод Николая Заболоцкого (поэтический)

Вступление

Не пора ль нам, братия, начать
О походе Игоревом слово,
Чтоб старинной речью рассказать
Про деянья князя удалого?

А воспеть нам, братия, его —
В похвалу трудам его и ранам —
По былинам времени сего,
Не гоняясь мыслью за Бояном.

Тот Боян, исполнен дивных сил,
Приступая к вещему напеву,
Серым волком по полю кружил,
Как орёл, под облаком парил,
Растекался мыслию по древу.

Жил он в громе дедовских побед,
Знал немало подвигов и схваток,
И на стадо лебедей чуть свет
Выпускал он соколов десяток.

И, встречая в воздухе врага,
Начинали соколы расправу,
И взлетала лебедь в облака
И трубила славу Ярославу.

Пела древний киевский престол,
Поединок славила старинный,
Где Мстислав Редедю заколол
Перед всей косожскою дружиной,
И Роману Красному хвалу
Пела лебедь, падая во мглу.

Но не десять соколов пускал
Наш Боян, но, вспомнив дни былые,
Вещие персты он подымал
И на струны возлагал живые, —
Вздрагивали струны, трепетали,
Сами князьям славу рокотали.

Мы же по-иному замышленью
Эту повесть о године бед
Со времён Владимира княженья
Доведём до Игоревых лет
И прославим Игоря, который,
Напрягая разум, полный сил,
Мужество избрал себе опорой,
Ратным духом сердце поострил
И повёл полки родного края,
Половецким землям угрожая.

О Боян, старинный соловей!
Приступая к вещему напеву,
Если б ты о битвах наших дней
Пел, скача по мысленному древу;
Если б ты, взлетев под облака,
Нашу славу с дедовскою славой
Сочетал на долгие века,
Чтоб прославить сына Святослава:
Если б ты Траяновой тропой
Средь полей помчался и курганов, —
Так бы ныне был воспет тобой
Игорь-князь, могучий внук Траянов:

«То не буря соколов несёт
За поля широкие и долы,
То не стаи галочьи летят
К Дону на великие просторы!»

Или так воспеть тебе, Боян,
Внук Велесов, наш военный стан:
«За Сулою кони ржут,
Слава в Киеве звенит,
В Новеграде трубы громкие трубят,
Во Путивле стяги бранные стоят!»

Часть первая
1

Игорь-князь с могучею дружиной
Мила-брата Всеволода ждёт.
Молвит буй-тур Всеволод: — Единый
Ты мне брат, мой Игорь, и оплот!
Дети Святослава мы с тобою,
Так седлай же борзых коней, брат!
А мои давно готовы к бою,
Возле Курска под седлом стоят.

2

— А куряне славные —
Витязи исправные:
Родились под трубами,
Росли под шеломами,
Выросли, как воины,
С конца копья вскормлены.
Все пути им ведомы,
Все яруги знаемы,
Луки их натянуты,
Колчаны отворены,
Сабли их наточены,
Шеломы позолочены.
Сами скачут по полю волками
И, всегда готовые к борьбе,
Добывают острыми мечами
Князю — славы, почестей — себе!

3

Но, взглянув на солнце в этот день,
Подивился Игорь на светило:
Середь бела-дня ночная тень
Ополченья русские покрыла.
И, не зная, что сулит судьбина,
Князь промолвил: — Братья и дружина!
Лучше быть убиту от мечей,
Чем от рук поганых полонёну!
Сядем, братья, на лихих коней,
Да посмотрим синего мы Дону! —

Вспала князю эта мысль на ум —
Искусить неведомого края,
И сказал он, полон ратных дум,
Знаменьем небес пренебрегая:
— Копиё хочу я преломить
В половецком поле незнакомом,
С вами, братья, голову сложить
Либо Дону зачерпнуть шеломом!

4

Игорь-князь во злат-стремень вступает,
В чистое он поле выезжает.
Солнце тьмою путь ему закрыло,
Ночь грозою птиц перебудила,
Свист зверей несётся, полон гнева,
Кличет Див над ним с вершины древа,
Кличет Див, как половец в дозоре,
За Сулу, на Сурож, на Поморье,
Корсуню и всей округе ханской,
И тебе, болван тмутороканский!

5

И бегут, заслышав о набеге,
Половцы сквозь степи и яруги,
И скрипят их старые телеги,
Голосят, как лебеди в испуге.
Игорь к Дону движется с полками,
А беда несётся вслед за ним:
Птицы, поднимаясь над дубами,
Реют с криком жалобным своим,
По оврагам волки завывают,
Крик орлов доносится из мглы —
Знать, на кости русские скликают
Зверя кровожадные орлы;
Уж лиса на щит червлёный брешет,
Стон и скрежет в сумраке ночном…
О Русская земля!
Ты уже за холмом.

6

Долго длится ночь. Но засветился
Утренними зорями восток.
Уж туман над полем заклубился,
Говор галок в роще пробудился,
Соловьиный щекот приумолк.
Русичи, сомкнув щиты рядами,
К славной изготовились борьбе,
Добывая острыми мечами
Князю — славы, почестей — себе.

7

На рассвете, в пятницу, в туманах,
Стрелами по полю полетев,
Смяло войско половцев поганых
И умчало половецких дев.
Захватили золота без счёта,
Груду аксамитов и шелков,
Вымостили топкие болота
Япанчами красными врагов.
А червлёный стяг с хоругвью белой,
Челку и копьё из серебра
Взял в награду Святославич смелый,
Не желая прочего добра.

8

Выбрав в поле место для ночлега
И нуждаясь в отдыхе давно,
Спит гнездо бесстрашное Олега —
Далеко подвинулось оно!
Залетело храброе далече,
И никто ему не господин —
Будь то сокол, будь то гордый кречет,
Будь то чёрный ворон — половчин.
А в степи, с ордой своею дикой
Серым волком рыская чуть свет,
Старый Гзак на Дон бежит великий,
И Кончак спешит ему вослед.

9

Ночь прошла, и кровяные зори
Возвещают бедствие с утра.
Туча надвигается от моря
На четыре княжеских шатра.
Чтоб четыре солнца не сверкали,
Освещая Игореву рать,
Быть сегодня грому на Каяле,
Лить дождю и стрелами хлестать!
Уж трепещут синие зарницы,
Вспыхивают молнии кругом.
Вот где копьям русским преломиться,
Вот где саблям острым притупиться,
Загремев о вражеский шелом!
О Русская земля!
Ты уже за холмом.

10

Вот Стрибожьи вылетели внуки —
Зашумели ветры у реки,
И взметнули вражеские луки
Тучу стрел на русские полки.
Стоном стонет мать-земля сырая,
Мутно реки быстрые текут,
Пыль несётся, поле покрывая,
Стяги плещут: половцы идут!
С Дона, с моря, с криками и с воем
Валит враг, но полон ратных сил,
Русский стан сомкнулся перед боем —
Шит к щиту — и степь загородил.

11

Славный яр-тур Всеволод! С полками
В обороне крепко ты стоишь,
Прыщешь стрелы, острыми клинками
О шеломы ратные гремишь.
Где ты ни проскачешь, тур, шеломом
Золотым посвечивая, там
Шишаки земель аварских падают
От твоих калёных секир, —
Что тебе до жизненных утрат,
До обиды, брат, иль до всего,
Что покинуть ты решил так круто,
И Чернигова престол златой,
И свой милый терем, и красуту —
Глебовну, супругу молодую?

12

То во времена былые Трояна,
Как минули лета Ярослава,
Как свершались Олега походы,
Олега Святославича злато?
Тот Олег мечом крамолу ковал
И стрелы по земле посеял.
В Тмутаракани, зайдя в стремя злато,
Звон тот слышал давно Ярослав —
Внук Даждьбогов, великий и старый,
В Чернигове поутру не раз
На крепкие запоры замыкая врата,
Заложивши уши, спасал он слух,
Угадав бойниц отдельный звук.

А Бориса Вячеславича громкая слава
На суд привела и покровом постлала
На зелёную траву Канина —
За обиду Олега младого и храбра.
С той Каялы Святополк
Лелеян был и бережно везён
К святой Софии к Киеву
В венгерском с отцом коне.

Тогда ж, при Олеге Гориславиче,
Сеялись и росли усобицы,
Погибала жизнь Даждьбожьего внука,
Век людской сокращался от распри.
По Русской земле оратаи редко пахали,
Но часто враны, о поживе в заботе,
По полю своему граяли,
Галки речь свою вели на ороте.

13

То было в те битвы и в те походы,
Но такой битвы ещё не слыхано!
С утра и до вечера, с вечера и до света
Летят каленые стрелы,
Стучат по щитам булатные сабли,
Трещат копья харалужные в поле,
Среди Земли Половецкой черной.
Черна земля под копытами костьми засеяна,
Полита она кровью, горем взошла.
Что же это шумит, что звенит
Нам далече пред зорями рано?
Князь Игорь полки поворачивает:
Жаль ему милого брата Всеволода!

14

Бились день, бились два,
На третий день к полудню пали стяги Игоревы.
Тут разлучились братья на бреге быстрой Каялы,
Тут кровавого вина недостало,
Тут пир докончили храбрые русичи:
Сватов напоили, а сами полегли за землю Русскую.
Никнет трава от жалости,
А древо с тоской к земле приклонилось.

15

Уж не веселы времена наступили.
Уж пустыни Силе силу покрыли.
Встала Обида в силах Даждьбожьего внука,
Вступила девою на землю Троянову,
Всплескала лебедиными крыльями на синем море,
У Дону плеща, отогнала благополучные времена.

Начались войны княжеских усобиц с погаными,
Ибо брат брату говорил: «Се мое и то же мое».
И начали князья про малое «сие великое» глаголать,
А сами крамолу на себя ковать.
А поганые со всех сторон приходили с победами
На землю Русскую.

О, далеко залетел сокол, птиц избивая, к морю!
А Игорева храброго полку не воскресить!
Запричитало по нем горе, и стенанье пронеслось
По Русской земле, огонь сея из пламенного рога.
Жены русские восплакались, говоря:
«Уж нам своих милых лад
Ни мыслию не смыслить, ни думою не сдумать,
Ни очами не приметить,
А злата и сребра и в руках не подержать!»

И застонал, братья, Киев от горя,
А Чернигов от напастей.
Тоска разлилась по Русской земле,
Печаль многая рекою протекла среди земли Русской.
А князья сами на себя крамолу куют,
А поганые с победами набегают на Русскую землю,
Дань беря по белке от двора.

16

Ведь те два храбрых Святославича,
Игорь и Всеволод, зло пробудили,
Которое усыпил было грозою отец их,
Святослав грозный великий Киевский:
Прибил он своими сильными полками
И харалужными мечами,
Наступил на землю Половецкую;
Притоптал холмы и яруги,
Замутил реки и озера,
Иссушил потоки и болота;
А поганого Кобяка из лукоморья
От железных великих полков половецких,
Как вихрь, вырвал —
И пал Кобяк в городе Киеве,
В гриднице Святославовой.
Тут немцы и венециане, тут греки и морава
Поют славу Святославу,
Корят князя Игоря:
«Что добычу утопил на дне Каялы,
Реки Половецкой, золото свое рассыпал».
Тут Игорь-князь пересел
Из седла златого в седло невольничье.
Приуныли у городов стены,
А веселье поникло.

17

А Святослав темный сон видел в Киеве на горах.
«Ночью этой с вечера, — сказал, —
Накрывали меня, как мертвеца,
Платом чёрным на кровати тисовой;
Черпали мне синее вино, с горем смешанное;
Сыпали мне из пустых колчанов поганых
Крупным жемчугом на грудь;
И несли меня к синему морю
И толкали в великую бездну.
А уж кровля без князька в моем тереме златоверхом,
И всю ночь с вечера серые враны у Плеснеска,
Станом на лугу стоя, граяли».

И сказали бояре князю:
«Кручина, князь, разум полонила:
Ведь два сокола слетели с отня стола златого
Добыть города Тмутараканя
Либо испить шеломом из Дону.
Но уже соколам крылья подсекли поганых саблями,
А самих опутали путами железными.
Темно было в третий день:
Два солнца померкли,
Оба багряные столпа погасли,
И с ними оба молодые месяца,
Олег и Святослав, тьмою заволоклись,
И в море утонули, и великую дерзость подали поганым.
На реке на Каяле тьма свет покрыла:
По Русской земле разбрелись половцы,
Как пардусов выводок.
Уже насела хула на хвалу;
Уже перемогло насилие волю;
Уже кинулся Див на землю.
Вот готские красные девы
Запели на брегу синего моря,
Звеня русским золотом;
Поют они время Бусово,
Лелеют месть за Шарокана.
А мы, дружина, жаждем веселья».

18

Тогда великий Святослав
Изронил златое слово, со слезами смешанное,
И сказал: «О сыны мои, Игорь и Всеволод!
Рано начали вы Половецкую землю
Мечами кровавить, а себе славы искать:
Без чести для себя ведь вы одолели,
Без чести для себя кровь поганую пролили.
Храбрые сердца ваши из харалуга крепкого скованы,
В отваге закалены.
Что же сотворили вы моей серебряной седине!

Уже не вижу я силы могучего и богатого
И воинами обильного брата моего Ярослава
С черниговскими племенами,
С могутами и с татранами,
С шельбирами, топчаками, ревугами и ольберами:
Те ведь без щитов, с засапожными ножами,
Кликом полки побеждают, звеня прадедовской славой.
Вы же сказали:
"Помужаемся сами, и прошлую славу себе похитим,
И нынешнюю поделим!"
Но не диво, братья, и старому помолодеть!
Когда сокол перья роняет, высоко птиц взбивает,
Не даст гнезда своего в обиду.
Одна беда: князья мне не в помощь — худая пора настала.
Вот у Римова кричат под саблями половецкими,
А Владимир — под ранами.
Горе и тоска сыну Глебову!

Великий князь Всеволод!
Разве и мысли нет у тебя
Прилететь издалёка отчий золотой стол посторожить?
Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать,
А Дон шеломами вычерпать.
Здесь был бы ты, невольница была бы по ногате,
А раб по резане.
Ты ведь можешь и посуху живыми копьями метать —
Удалыми сынами Глебовыми.

Ты, храбрый Рюрик, и ты, Давыд!
Ваши воины в золоченых шеломах —
Не они ли по крови плавали?
Не ваша ли храбрая дружина рык издаёт,
Словно туры, раненные саблями калеными,
В поле незнаемом!
Вступите, князья, в золотое стремя
За обиду нашего времени,
За землю Русскую,
За раны Игоря, храброго Святославича!

Галицкий Осмомысл Ярослав!
Высоко сидишь ты на своем златокованом столе,
Подпираешь горы угорские своими железными полками,
Королю загораживаешь путь,
Затворяешь Дунаю ворота,
Клади бросая через облака,
Суды рядя до Дуная.
Грозы твоей земли страшатся;
Киеву отворяешь ворота,
За дальними странами в салтанов стреляешь
С отчего золотого стола.
Стреляй же, господине, и в Кончака, поганого раба,
За землю Русскую,
За раны Игоря, храброго Святославича!

А ты, славный Роман, и ты, Мстислав!
Храбрая дума на подвиг вас зовет.
Высоко взлетаешь ты на подвиг ратный в отваге,
Словно сокол, на ветрах парящий,
Что птицу в ярости хочет одолеть.
У вас железные кольчуги под шлемами латинскими:
От них дрогнула земля, и многие страны —
Хинова, Литва, Ятвяги, Деремела и Половцы —
Сулицы свои побросали и головы свои склонили
Под те мечи харалужные.
Но уже, князь, потемнел для Игоря солнца свет,
А деревья не к добру листья обронили —
По Руси и Суле города поделили.
А Игорева храброго полку уже не воскресить.
Дон тебя, князь, кличет,
Зовет князей на победу.
Олеговичи, храбрые князья, уже ведь приспели на брань.

Ингварь и Всеволод и вы, три Мстиславича,
Не худого гнезда соколы-шестокрыльцы!
Не по жребию побед вы себе волости расхватали!
Где же ваши золотые шеломы, и сулицы лядские, и щиты!
Загородите степи ворота своими острыми стрелами
За землю Русскую,
За раны Игоря, храброго Святославича!

Уже ведь Сула не течет серебряными струями
Для города Переяславля,
И Двина у тех грозных полочан мутно течет
Под кликом поганых.
Один Изяслав, сын Васильков,
Позвенел своими острыми мечами о шлемы литовские,
Побил славу деда своего Всеслава,
А сам под червлеными щитами на кровавой траве
Положен мечами литовскими.
И на одре возгласил он:
"Дружину твою, князь Изяслав,
Крылья птиц приодели,
А звери кровь полизали"...
Не было тут брата Брячислава,
Ни другого — Всеволода.
Единый же изронил жемчужную душу
Из храброго тела сквозь золотое ожерелье.
Приуныли голоса, утихло веселие,
Трубы трубят городенские».

19

Ярославне рано плачется
В Путивле на забрале:
«О ветер, ветрило!
Почто, господине, насильно веешь?
Почто мечешь хиновские стрелы
На свои лады воинов?
Мало ль тебе горе под облаками веять,
Лелея корабли на синем море?
Почто, господине, мое веселье по ковылю развеял?»

Ярославне рано плачется
В Путивле на забрале:
«О Днепр Словутич!
Ты пробил горы каменные сквозь землю Половецкую,
Ты лелеял на себе лодьи Святославовы
До стана Кобякова.
Прилелей же, господине, моего ладу ко мне,
Чтоб не слала я к нему слез на море рано».

Ярославне рано плачется
В Путивле на забрале:
«Солнце, трижды светлое!
Всем ты тепло и красно есть;
Почто, господине, прострелочи свои жаркие лучи
На мои лады воинов?
В поле безводном жаждой им луки стянуло,
Горем им колчаны затворило?»

Часть третья
Плеснуло море в полуночи,
Идут смерчи тучами.
Богу Игорю путь указать
Из Земли Половецкой в Землю Русскую,
К отчему златому столу.
Погасли вечерние зори.
Игорь спит, Игорь бдит,
Игорь мыслью поля мерит
От великого Дону до малого Донца.
Коня в полуночи оседлал,
Скочи с него босым волком,
И побежал к лугу Донца,
И полетел соколом,
Избивая гусей и лебедей
К завтраку, и обеду, и ужину.
Если ж Игорь соколом полетел,
То Овлур волком потече,
Отрясая студеную росу:
Загнали они борзых коней своих.

Сказал Донец: «Князь Игорь!
Не мало тебе величия,
А Кончаку нелюбья,
А Русской земле веселия!»

Сказал Игорь: «О Донец!
Не мало тебе величия,
Лелеявшему князя на волнах,
Стлавшему ему зелену траву
На своих сребряных берегах,
Одевавшему его теплыми мглами
Под сению зеленого древа.
Стерегла его гоголем на воде,
Чайками на струях,
Чернядями на ветру».

И сказал Кончак: «Не любо нам сокола вскормленного!
А уж нам на роду написано:
Убиту быть, либо не быть».
Не любо нам Святославича!

А Гзак говорит Кончаку:
«Если сокол к гнезду летит,
Расстреляем соколенка
Своими золотыми стрелами».

А Кончак говорит Гзаку:
«Если сокол к гнезду летит,
Опутаем соколенка
Красною девицею».

И сказал Гзак Кончаку:
«Если опутать его красною девицею,
Не будет нам ни соколенка,
Ни красной девицы;
Тогда начнут нас птицы бити
В поле Половецком».

20

Уж рассыпались и ударились
О землю Русскую,
Далече молнии в поле половецком!
Уж понеслась хула на хвалу,
Уже тресну нужда на волю,
Уже кинулся Див на землю.

Вот готские красные девы
Запели на брегу синего моря,
Звеня русским золотом;
Поют они время Бусово,
Лелеют месть за Шарокана.
А мы, дружина, жаждем веселья.

Солнце светится на небеси —
Игорь-князь в Русской земле.
Вьются девицы к Дунаю,
Поют на Дунае;
Вьются голоса через море до Киева.
Игорь едет по Боричеву
К святой богородице Пирогощей.
Страны ради, гради весели.

Певши песнь старым князьям,
А потом молодым:
Слава Игорю Святославичу,
Буй-туру Всеволоду,
Владимиру Игоревичу!
Слава солнцу, слава князю!
Слава дружине!
Слава Богу нашему!

(Конец)