Концовка Ромео и Джульетты

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова
vairgin.com

ГЛАВА 18.

Концовку 'Ромео и Джульетты' помнят, наверное, все. Итак, Ромео убивает себя, Джульетта убивает себя. Стоя над трупами ещё толком даже не успевших остыть Ромео и Джульетты, главы прежде враждовавших семейств Монтекки и Капулетти во всеуслышание заявляют, что они враждовать отныне перестают. А вместо прежней вражды и кровопролитий каждое семейство воздвигает по золотой статуе, каждое своему отпрыску, намереваясь поставить эти статуи рядом, - дабы иметь повод случившуюся историю с однократным совокуплением прославить по всем соседям и, в идеале, по всему миру. И тем самым мир растлить.

Вот загадка так уж загадка! Одна синхронизация глав семейств чего стоит. Изменение структуры личности - явление редкое, с точки зрения теории вероятности исчезающе редкое, а тут разом целых два дома!
    
Плюс к тому, вот только что Монтекки и Капулетти были откровенными вассалами чёрного дракона, то есть мокрушниками, а тут вдруг резко трансформируются в борцов за мир. Опять-таки удивительно: как бы стали лучше - и притом все разом. Похоже на подвох. Так что, для начала: это изменение мокрушников какого рода - внутреннее или только внешнее? И во что именно они изменились, - если назвать вещи своими именами?

Все те, кто не знаком с концепцией трёх цветов драконов и с феноменом палеонтологической смерти, соответственно, и с палеонтологическим убийством, могут, конечно, придумать самое нелепое объяснение происшедшему внешнему преображению Монтекки и Капулетти. По поводу этого резкого изменения обычно циркулирует такое объяснение. Дескать, Монтекки и Капулетти соприкоснулись с самой Красотой, с самой Любовью, - и всё это, конечно, с самой большой буквы - вот и преобразились. Ха-ха. Без всякого длительного изменения картины мира внутри себя, без переосмысления огромного числа ложных постулатов, из которых до сих пор вытекало - как дважды два - их человеконенавистничество. Ещё раз: ха-ха!
    
Если же быть знакомым со жреческой палеонтологией хотя бы в той только её части, в которой разбирается два вида смерти, бытовая и палеонтологическая, то концовка 'Ромео и Джульетты' приобретает смысл совсем иной, чем общепринятый бытовой.
   
Всё просто. Семейства Монтекки и Капулетти были вассалами чёрного дракона и развлекали себя бытовыми убийствами. А развлекать именно так они были вынуждены - ибо жизнь их была скудна. Можно точно сказать, что, ничего не зная даже о таком термине как 'дракон', а тем более, не зная ничего о трёх цветах драконов и о смысле этих цветов, Монтекки и Капулетти подсознательно мечтали стать вассалами другого дракона, белого, и начать развлекать себя убийствами уже палеонтологическими. Наличие этой мечты вполне закономерно, ведь вассалы чёрного дракона несчастны и все хотят от этого ощущения несчастности избавиться. Действительно, абстрактное стремление к счастью живёт в каждом организме, но только абстрактное. Стремление перестаёт быть абстрактным, как только несчастный соглашается идти к действительному счастью верным путём, - и путь этот подсознанию каждого человека известен. То есть вассалам чёрных драконов ещё только предстоит узнать, что, трансформировавшись в вассалов белого дракона, с которым они в мечтах всегда связывали достижение счастья, никакого счастья они не достигнут, а то и вовсе станут ещё более несчастными, потому что утратится надежда на достижение счастья в состоянии 'белый дракон'. А без надежды, как известно, жить много труднее.
    
В красного дракона, то есть в дракона, сотрудничающего с логиком, он же посвящённый, он же удачливый, преобразуются не из чёрного дракона, а из белого. Это так потому, что внутренний взор чёрные сами себе застили нелепой мечтой о превращении в белых. Именно поэтому отдельные джали-гриоты, идя на такой поступок, как пространственное разъединение со своей труппой лиц, поселялись при доме царей с намерением превратить этих белых в красных, а не в семьях каких-нибудь бандитов вроде Монтекки и Капулетти, по цвету чёрных. У чёрных оклад жалования для джали-гриота мог быть в каких-то случаях и побольше, - однако джали шли только к белым. Кто знает, может о Монтекки и Капулетти негры-джали-гриоты презрительно говорили: 'чёрные'. Только представьте всё это в цветах. Чёрные чёрные, чёрные белые, чёрные красные.
    
Проще говоря, два 'уважаемых' бандитских семейства города Вероны в лице своих предводителей, уставшие прозябать в несчастной своей жизни, в которой забыться можно, только пустив кому-нибудь кровь, стоя над трупами Ромео и Джульетты, увидели новую для себя возможность. Если они начнут прославлять Ромео и Джульетту, даже не пожалев на это занятие огромной кучи золота, из которой можно будет соорудить обещанные перед всеми известные статуи, и будут окружающим втирать ту краеугольную дурилку, что взаимоотношения двух таких феодалов-негодяев, как Ромео и Джульетта, суть квинтэссенция любви, то они, Монтекки и Капулетти, превратятся в палеонтологических убийц. Или, что то же самое, в вассалов белого дракона. Ну а для палеонтологических убийц бытовое убийство уже скучно. И скучно не из каких-то философских построений, таковые они вряд ли смогут понять в принципе, а просто из своего личного опыта или из родовой памяти, ведь предки 'белых' когда-то были 'чёрными'. Такие точно знают, что 'чёрным' счастья не видать как своих ушей. Да и вообще: пройденный этап.

Такой вот секрет внезапного преображения бандитских отродий Монтекки и Капулетти, мокрушников, в миротворцев и борцов за мир. В этом месте можно от литературных персонажей перейти к историческим. В России, понятно, ещё во времена СССР, был такой убийца-маньяк Чикатило. Учитель русского языка и литературы, у которого никаких нареканий по службе не было. Типичный учитель нравственности и жизни. На его совести одних только доказанных трупов более семидесяти, и это не считая недоказанных. Так вот, когда Чикатило уже был задержан и сидел в тюрьме, то он писал прошения о помиловании с тем смыслом, что он больше убивать не будет, а если его выпустят на волю, то весь остаток жизни он посвятит борьбе за мир. Ну прям преображение убийцы в миротворца. А ведь, действительно, Чикатило был бы весьма результативным борцом за мир.
    
Чикатило всё-таки казнили. Не вняли. Но имя его стало нарицательным - как маньяка-убийцы. Типа нехороший человек. Но так ли уж Чикатило чем-либо отличается в худшую сторону от прославленных Монтекки и Капулетти? Чикатило всё-таки учитель литературы, многих научил тому, что одобряет Министерство образования, а вот Монтекки и Капулетти благодарностей от Министерства образования не получали. Несправедливо Монтекки и Капулетти прославить, а Чикатило расстрелять и опозорить. А у носителей несправедливых оценок будущее весьма ограничено.
    
К таким вот неожиданным для адептов бытового мышления выводам приводит жреческая палеонтология. Что удивляться, что знакомые с этой пока новой наукой хотя бы краем бока намного обходят по адекватности окружающих, подобно тому, как загадочный брат Лоренцо из той же трагедии 'Ромео и Джульетты' обходил умом всех прочих в Вероне?