Хладный рассвет. Глава 7

Глава 7

Она была как весна. Такой же манящий, такой же цветущей и необъятной. Местами теплой и уютной, дающей надежду на рождение новой жизни. Автобус остановился у остановки, со скрипом открывает двери. Сигарета тлела в руках, дождь еще моросил, тяжелые капли стекали с его лица. Он смотрит в сторону темной дороги, там вдали он разошелся с ней у библиотеки. Парень ощущал, как каждый сантиметр его тела – отторгает самого Джеймса. Губы дрожат, в полном безмолвии, но все равно мнемлют.

«Останови меня, Эстер»

Но в ответ, кроме шума ветра и рыка мотора старого автобуса – ничего. Пустота, заполняющая его истерзанную душу, легкие. Не дает продохнуть.

«Не отпускай мою руку и не дай мне уйти»

Ветерок донес до него эти слова. Насквозь пронзающие самым острым клинком. Насквозь, пробивая грудь, более не позволив продохнуть. Недокуренная сигарета рухнула на влажный асфальт. Заходит в автобус и садится в самый конец. Дорога мелькала за окном, изредка – машины, тянувшиеся куда-то вдаль, словно облака. На куртке еще остался ее аромат. Сирени. Джеймс опустил глаза на свою руку, которой коснулся нежной кожи девушки. Губа непроизвольно дернулась в мимолетной улыбке, но быстро сошла на нет. Он поймал себя на мысли, которая не давала покоя последние часы. Ему было так спокойно с ней, беззаботно, будто он вновь двадцатилетний парень, полный грез, надежд. Не разочарованный в этом жестоком мире.  Перед глазами всплывает ее силуэт. Влажные волосы, тяжело взмывающие под властью порывистого ветерка. Улыбка, короткая, но такая искренняя. Без масок лжи, которую привычно надевают остальные люди. Она не гналась за лишним вниманием. Умела поражать. Своей естественностью, своей непринужденностью.

«Останови меня, Эстер» - звенит в голове Джеймса. Томный вздох, лбом прислоняется к запотевшему окну. Автобус взмывает по кочкам, неаккуратно входит в поворот. А луна, вновь безликая, снова таинственная – поднимается над ним, бросая блеклый луч куда-то в сторону. Там, откуда он держал путь. Джеймс снова вдохнул полной грудью, желая сохранить ее аромат, который постепенно исчезал. Смешивался с смердящим автобусом, с дымящим выхлопом, с запахом солярки. И с каждой секундой, он понимал. Его весна постепенно отдаляется и наступает осень. Сырая, непредсказуемая. Полная мрака и отчаяния. На короткое мгновение, Джеймсу показалось, что он увидел Эстер на дороге, но это лишь иллюзия утомленного сознания, которая растворяется в сером тумане. Огни в автобусе замигали. Он снова погружался в реальность, в которой не хотел существовать. Костяшки вновь отдали пульсирующей болью, в висках завибрировало. Горевшие пару мгновений назад глаза – ныне снова стали стеклянными. До боли мертвыми. Джеймс будто снова заточен в оковах, сдавливающих запястья. Они тянут его на дно. Он пытается вырваться, сдерживая натиск боли. Джеймс кричит в пустоту, но звука нет. Блеклая луна, что следила за ним, не давая утонуть в омуте одиночества – исчезла за плотными слоями облаков. Автобус остановился. Тормоза заскрипели, двери открылись. Джеймс медленно поднялся со своего места, проследовал по салону, вручая водителю три доллара. Он уже было собирался выйти, но не смог. Помедлил, стоя на перед ступеньками. Каждый шаг имеет последствия? И вот его маленькая весна – чернеет, отдает леденящим холодом. Джеймс невольно шагнул, не оставляя не себе, ни своему будущему – выбора. Все закончилось на том моменте, когда он ответил Гарри. Когда он покинул девушку, от которой не должен был отходить ни на шаг. Он разрушает все на своем пути. Все, к чему притрагивается. Ради Эстер заслуживает этого?
Джеймс шагает вперед, по грязной дороге, вовсе не жалея чистой обуви. Зачем? Даже, если бы он отдал ей всего себя, старался измениться – он бы остался тем, кем является. Анархистом собственной пьесы.

Он бы сражался, с самим собой, но руки уже сломаны. Уже опущены. Джеймс идет вперед. Уже без сомнений. Смиренный перед своей судьбой. Одинокий автомобиль стоял у обочины, рядом с ним, ходящий из стороны в сторону был смуглый парень.

Гарри. На удивление извечно спокойный парень - был крайне раздражен, суетлив.

— Какого черта ты так долго? — Изумился он, зажав сигарету между белыми, как молоко зубами. Забыл? У нас дело мать твою.

— Дело, на которое я мог не приходить, разве не так? — Изумился Джеймс, произнося это не сразу. Он внимательно наблюдал за Гарри, краем глаза заглянув в салон автомобиля. Шприц. Джеймс прикрыл глаза, тяжкий вздох сорвался с уст. Затем такой же – валялся у передних колес.

— Ты не пойдешь в таком состоянии. — Осведомился Джеймс, оглядываясь по сторонам.

— Пойду. — Задергался Гарри, плотно впиваясь грубыми пальцами в его предплечья. Расширенные зрачки и безумный взгляд. — Он узнал. Кто-то ему сказал.
— Узнал что? — Прищуривается Джеймс, искоса посмотрев на руки парня.

— Что я приду выбивать долги, конечно же. — Завертел головой Гарри, отстранившись в сторону, после того, как Джеймс убрал его руки.

— С чего ты взял? — Изумился он.

— Их было двое, они зашли в ангар. — Гарри уже не мог соображать внятно, поэтому парень просто посадил того в машину.

— Что они забыли в такой глуши? Что за дело? — Джеймс не знал всех подробностей, ведь вместо информации, Гарри решился накидаться наркотиками. По всей видимости сильнодействующими.

— Они приехали за… — Он не договорил испугавшись порывистого ветра, что бил прямо в дверь. — Не знаю, мне так передали. Все как обычно, надо просто побить их.

— С тебя двойной тариф, идиот. — Джеймс со всей силы хлопнул дверцей, хватаясь за влажные волосы. Еще мгновение и он вот-вот начнет их рвать. Свет уже переставал светить, кромешная тьма постепенно охватывала все в округе и самого Джеймса. Дыхание прерывистое, невыносимо тяжелое. Он пытался подкурить сигарету, но бензин закончился. Парень услышал, как дверь машины постепенно открывается и выкатывает ватные ноги. Пытается выйти наружу, но в тот момент, Джеймс ударяет по ней с ноги, запирая обратно.

— Не рыпайся никуда, усек? — Злостно сказал он, а потом выкинул размякшую сигарету на влажную дорогу. Джеймс медленно проследовал по вязкой грязи к месту предназначения.



Тусклый свет одинокой лампы качался под потолком ангара, разрезая темноту бледными дрожащими пятнами. Сырость здесь въелась во всё: в ржавые металлические балки, в бетонный пол, в запах старого машинного масла и плесени. Где-то в глубине помещения медленно капала вода, отбивая раздражающий ритм. Джеймс шагал вперёд медленно, чувствуя, как грязь липнет к подошве кроссовок. Руки всё ещё подрагивали после холода, а в голове неприятным эхом продолжал звучать голос Эстер.

«Мне кажется, если бы это было правдой, тебя бы так сильно это не удивляло.»
Он раздражённо провёл ладонью по лицу.

Не вовремя. Совсем, не вовремя. В глубине ангара мелькнул свет фонаря. Затем послышались голоса. Не один человек.
Двое. Джеймс сразу напрягся. Гарри, хоть и в помутненном состоянии, но все же оказался прав.  Он остановился возле старого металлического стеллажа, вслушиваясь в обрывки разговора. Мужчины спорили. Один говорил быстро и нервно, второй — низко, раздражённо. Что-то здесь было не так.

Джеймс медленно двинулся дальше, чувствуя, как под кожей начинает разливаться знакомое тяжёлое напряжение. То самое, после которого обычно всё заканчивалось плохо. Он заметил их почти сразу. Двое мужчин стояли возле старого фургона. Один — высокий, лысоватый, в грязной рабочей куртке. Второй моложе, худой, слишком дёрганый.И оба замолчали, как только увидели Джеймса. Несколько секунд никто не двигался. Только лампа над головой продолжала тихо потрескивать.

— Гарри прислал? — Наконец спросил старший.

— Тебя это не должно касаться. — Резко, в грубом тоне отвечает Джеймс.

— Явно от него. Я то надеялся, что у этого придурка хватит яиц прийти сюда самому. Видимо не судьба. — Хмыкнул лысый. — Тогда передай своему торчку, что денег сегодня не будет. — Голос мужчины прозвучал спокойно.

Но Джеймс уже успел заметить, то как напряжение возрастает в нем. Слишком внимательные взгляды. Руки спрятаны в карманах. Он медленно выдохнул.

— Мне плевать на ваши проблемы. — Холодно ответил Джеймс. — Я пришёл забрать долг.

— А если нет? — Младший нервно усмехнулся.

— Тогда вечер станет хуже. — Джеймс сделал ещё шаг вперёд. — Для нас троих.

Тишина. Где-то снова капнула вода. Старший мужчина вдруг покачал головой и тихо выругался себе под нос.

— Господи… вам всем лет сколько вообще? Ведете себя, как малолетние девки. — Джеймс нахмурился.

И именно в этот момент всё сорвалось. Младший рванулся первым. Слишком резко.

Джеймс успел ударить его раньше, кулак с хрустом врезался в челюсть, отправляя парня на бетонный пол. Но почти сразу сбоку налетел второй.  Кто-то ударил его в плечо, Джеймс впечатал мужчину в капот фургона, чувствуя, как внутри стремительно закипает злость.

— Сука— Выругался он. Уже не от злости.

Удар. Затем еще один, сильнее. Кровь солоноватым вкусом осела на губах. Мир замер. Затем превратился в рваные движения. Тяжелое хриплое дыхание срывается с уст парня. И шум. Шум в ушах, который оглушал. Джеймс осознал не сразу. Резкая, обжигающая боль под ребром. Джеймс замер. Всего на секунду. Но этого хватило. Воздух выбило из лёгких мгновенно.
Он опустил взгляд вниз почти машинально.

Нож. Тонкое лезвие вошло сбоку, чуть ниже рёбер. Младший парень стоял слишком близко, тяжело дыша и сам будто не веря в то, что сделал. Несколько секунд никто не двигался. Даже шум вокруг будто исчез.
Джеймс медленно шагнул назад.

Сначала, он ощутил странное тепло под курткой. Потом кровь, горными ручейками стекающая вниз и тяжелыми каплями падала на грязную землю.

Много.

— Твою мать… — Выдохнул кто-то в темноте.

Мир качнулся, будто сейчас он едет в автобусе.  Джеймс ударил парня почти рефлекторно — сильно, наотмашь. Тот рухнул обратно на бетон, ударившись затылком. В ушах стоял звон. Старший мужчина уже орал что-то, хватая второго за плечо. Громкие шаги, яростная паника. А Джеймс вдруг почувствовал только одно. Дикую усталость, которую уже невозможно выносить.  Он медленно прислонился к фургону, зажимая ладонью рану. Кровь быстро просачивалась между пальцев, горячая даже сквозь холод.
Вдалеке послышался визг шин.

Джеймс поднял голову как раз в тот момент, когда автомобиль резко остановился у входа в ангар. Гарри выскочил наружу, бледный, дёрганый, с расширенными зрачками.

— Какого хрена тут произошло?! — Джеймс коротко усмехнулся в ответ.

Даже сейчас это прозвучало смешно.

— Всё под контролем. — Хрипло бросил он.

Гарри увидел кровь. И мгновенно изменился в лице. Паника охватила и его. Настоящая, животная. Он подлетел ближе, оглядываясь по сторонам так, будто ждал полицию уже сейчас.

— Нам нужно валить. Сейчас. Прямо сейчас.

— Ага. — Джеймс тяжело выдохнул, сползая ниже по фургону. — Отличный план.

— Вставай!

Гарри дёрнул его за плечо слишком резко.
Перед глазами потемнело.

— Не трогай меня, сука… — Процедил Джеймс сквозь зубы. Гарри тяжело дышал. Смотрел на кровь. Затем на выход, снова на кровь, которой стало больше. И Джеймс вдруг всё понял ещё до того, как тот сделал шаг назад.

— Гарри. — Сквозь боль молвит Джеймс.

Но друг предательски молчал.

— Не смей. — Ветер задувал дождь внутрь ангара. Где-то вдали уже слышалась сирена.

И этого оказалось достаточно. Гарри отступил ещё на шаг.

— Я пришлю помощь. Слышишь? Я сейчас. Я быстро. — Он хотел сказать что-то еще, но не договорил. Развернулся.И побежал к машине.

— Гарри! — Хрипло рявкнул Джеймс, пытаясь подняться. Дверца хлопнула. Двигатель взревел почти сразу. Фары полоснули по стенам ангара — и исчезли.

Тишина…

Такая густая, такая неестественная, местами пугающая. Словно она заставляет ожидать нечто неминуемое. Ужасное. Холод пронизывал до костей, мышцы сжимались от испуга. Каждый сантиметр тела - покрывался волной мурашек. Тяжелые веки прикрывают уставшие глаза. Он ощущал только дождь. И кровь, что медленно просачивалась сквозь пальцы.

Джеймс ещё несколько секунд продолжал смотреть в сторону пустого выезда из ангара, будто мозг отказывался принимать настолько простую вещь. Холодный ветер задувал внутрь вместе с дождём, лампа под потолком всё так же нервно покачивалась, бросая рваные тени по бетонному полу.

Смешок сорвался с губ сам собой. Хриплый.
Слегка безумный.

— Конечно. — Тихо выдохнул Джеймс, медленно сползая ниже по фургону.

Кровь уже не просто сочилась — текла горячими толчками между пальцев, пропитывая футболку, куртку, ладонь. В ушах стоял неприятный звон, а где-то под рёбрами боль становилась всё глубже, тяжелее, словно внутри медленно проворачивали раскалённый металл. Джеймс зажмурился.
Воздуха не хватало. Он попытался вдохнуть полной грудью и тут же зашипел сквозь зубы. Перед глазами потемнело так резко, что на секунду ему показалось: сейчас он просто отключится прямо здесь, в этой сырой дыре, среди ржавчины, грязи и чужой крови.

Хороший конец.

Очень подходящий для человека вроде него.
Джеймс медленно запрокинул голову назад, ударяясь затылком о холодный металл фургона. Дождь барабанил по крыше ангара ровным глухим шумом. Где-то вдалеке снова взвыла сирена. Времени почти не оставалось.
Но тело почему-то отказывалось двигаться.

Он смотрел в темноту перед собой стеклянным взглядом, чувствуя только боль и тяжесть внутри.  Перед глазами вдруг слишком ярко всплыла Эстер.

Её тихий голос среди книжных полок. Тонкие пальцы на страницах. Тепло в глазах, которого он не заслуживал.

«Тебе не обязательно всё время убегать.»

Джеймс болезненно усмехнулся. Если бы ты только знала. Он медленно опустил взгляд на свои руки. Кровь. Даже сейчас. Всегда кровь. На секунду внутри что-то дрогнуло так сильно, что стало почти страшно. Эстер. Он не должен был идти к ней в таком состоянии. Не должен был вообще впускать её во всё это. Джеймс тяжело выдохнул, пытаясь подняться. Мир тут же качнулся перед глазами. Колени едва не подломились, но он всё-таки удержался за край фургона окровавленной рукой. Боль ударила резко. Настолько, что из груди вырвался приглушённый стон.

— Соберись… — Хрипло процедил он себе под нос. Джеймс медленно побрёл к выходу из ангара, оставляя за собой тёмные капли на бетонном полу. Ветер сразу ударил в лицо ледяным дождём, заставляя кровь под курткой неприятно остывать. Ночная улица встретила его пустотой. Редкие фонари дрожали в лужах мутным светом, где-то далеко проезжали машины, но здесь — только дождь, грязь и тяжёлое дыхание Джеймса, становившееся всё более рваным. Он остановился посреди дороги, пытаясь понять, куда вообще идти. Домой? Нельзя. Мать не должна видеть его таким. Больница? Полиция задаст слишком много ненужных вопросов, которые впоследствии и загонят его в угол. Но хотя бы останется жив. Нет, нельзя. Гарри? Джеймс коротко усмехнулся, тут же скривившись от боли. Прекрасный друг. Ветер снова ударил дождём в лицо. И тогда в голове вновь появилась она. Эстер. Так ясно, будто всё это время стояла рядом. Джеймс медленно прикрыл глаза. Нет. Он не должен. Не имеет права. Но ноги уже сами двигались вперёд. Будто тело приняло решение раньше, чем разум успел его остановить. И от этого становилось страшнее всего.

Дорога расплывалась перед глазами.
Свет фонарей дрожал мутными пятнами, машины проносились мимо длинными размазанными силуэтами, а дождь всё продолжал лить — холодный, тяжёлый, будто пытался смыть с него остатки сознания вместе с кровью. Джеймс шёл медленно.

Иногда хватался рукой за мокрые стены домов, чтобы не потерять равновесие. Ноги становились ватными, дыхание — всё более рваным. Под курткой неприятно хлюпало от крови, и с каждым шагом боль под рёбрами будто вгрызалась глубже. Он уже давно промок насквозь. Но почти не чувствовал холода. Только усталость. Такую сильную, что временами хотелось просто остановиться посреди дороги и больше никуда не идти.
Перед глазами снова всплыла библиотека.
Джеймс болезненно стиснул зубы. Нет.
Он не должен был тащить всё это к ней.
Не должен был вообще появляться в её жизни.
Потому что люди вроде него всегда приносили только одно и это разрушение.

Он остановился возле пустой автобусной остановки, тяжело опираясь рукой о металлическую стенку. Мир качнулся перед глазами так резко, что желудок свело неприятным спазмом. Крови становилось слишком много. Джеймс медленно сполз на мокрую скамью, запрокидывая голову назад. Дождь стекал по лицу, смешиваясь с потом и грязью. В ушах стоял глухой и тянущий шум.
Он тяжело прикрыл глаза всего на секунду.
И почти сразу услышал её голос.

— Ты всегда выглядишь так, будто ждёшь чего-то плохого. — Губы дрогнули в слабой, болезненной усмешке.

— Потому что обычно оно приходит. — Хрипло пробормотал он в пустоту.

Мимо проехал автобус, обдав остановку светом фар и грязной водой. Джеймс медленно поднял голову, наблюдая, как красные огни растворяются дальше по дороге. Мысли путались. Сознание становилось вязким. Но среди всей этой боли, шума и тьмы внутри почему-то оставалась только одна чёткая мысль. Эстер. Будто мозг упрямо цеплялся за неё, как за последнее нормальное воспоминание в этой бесконечной грязи. Джеймс медленно провёл ладонью по лицу, чувствуя на коже кровь. И именно в этот момент его накрыло настоящее осознание. Он втягивал её в это. В груди неприятно сжалось. Нужно было развернуться. Уйти. Исчезнуть, пока ещё не поздно Пока она не успела привязаться к человеку, который рано или поздно всё равно её уничтожит. Джеймс даже попытался встать в другую сторону. Сделал шаг. И почти сразу остановился. Потому что впервые за долгое время не знал, куда идти, если не к ней. Эта мысль ударила сильнее ножа. Он тихо выругался сквозь зубы, зажмурившись.Потом всё-таки снова пошёл вперёд.

К Эстер.

Он не помнил, сколько именно шёл.
Время растворилось где-то между дождём, болью и редкими вспышками света от проезжающих машин. Иногда Джеймсу казалось, что он уже падал — на мокрый асфальт, в грязь, в собственное мутнеющее сознание — но потом ноги снова двигались вперёд сами. Только вперёд. К ней.

Дыхание становилось тяжелее с каждым кварталом. Под рёбрами пульсировало так, будто кто-то медленно проворачивал нож внутри снова и снова. Куртка давно прилипла к телу от крови и дождя, а пальцы начали неметь от холода. Он выглядел отвратительно.
И прекрасно это понимал. Перед глазами на секунду вспыхнула мысль:
что скажет Эстер, когда увидит его таким?
Испугается? Закроет дверь? Наконец поймёт, что люди вроде Джеймса не приносят в жизнь ничего, кроме проблем?

Он почти надеялся на это. Потому что тогда уйти было бы проще. Джеймс остановился напротив знакомого дома, тяжело дыша. Несколько окон уже погасли, улица выглядела почти пустой. Только дождь продолжал тихо стучать по козырькам и тёмным машинам вдоль дороги.

Свет у неё ещё горел.

Он медленно поднялся по ступенькам, придерживаясь рукой за перила. Ноги становились всё слабее. В голове шумело так сильно, что временами он переставал слышать даже собственное дыхание. Подойдя к двери, Джеймс замер. Внутри вдруг стало почему-то страшно. По-настоящему. Не ножа.
Не крови. Не полиции. А того, что Эстер сейчас увидит его настоящим.

Без масок. Без привычной ухмылки.
Без попыток казаться сильнее, чем он есть.
Просто сломанным человеком, который истекает кровью у её двери. Он медленно поднял руку. Несколько секунд смотрел на неё, будто сомневался до последнего.

Потом всё же постучал. Тихо. Почти неуверенно. Шаги за дверью послышались не сразу. Каждая секунда ожидания растягивалась мучительно долго. Джеймс опустил голову, тяжело прислоняясь плечом к стене. Перед глазами снова начинало темнеть. Щелчок замка. Дверь со скрипом открылась. Эстер сначала ничего не сказала.
Только замерла на месте.

Её взгляд медленно скользнул по бледному лицу парня, по мокрым волосам, по крови на куртке. И Джеймс впервые увидел в её глазах страх. Настоящий. Не за себя. За него.
Он попытался привычно усмехнуться, но получилось слишком слабо.

— Прости. — Хрипло выдохнул Джеймс. — Кажется… я немного не
вовремя. — Эстер побледнела так резко, будто кровь отхлынула от её лица в ту же секунду. Но не закричала. Не отшатнулась. Только несколько бесконечно долгих мгновений смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать увиденное. Джеймс заметил, как дрогнули её пальцы на дверной ручке, как сбилось дыхание.

И почему-то именно это ударило сильнее боли под рёбрами. Он притащил всё это к ней.

— Джеймс… — Тихо выдохнула Эстер, и в её голосе впервые не было привычного спокойствия.Он медленно опустил взгляд в пол.

— Я знаю. — Хрипло произнёс он. — Плохая идея.

Ноги предательски дрогнули. Мир качнулся перед глазами так резко, что Джеймсу пришлось ухватиться за стену, чтобы не рухнуть прямо на ступеньки.

Эстер будто очнулась.

— Господи… — Она быстро отступила в сторону, распахивая дверь шире. — Заходи. Быстро.

— Нет. — Джеймс тут же покачал головой. — Я просто… посижу немного и уйду.

Даже сейчас.Даже в таком состоянии он пытался держать дистанцию. Эстер посмотрела на него так, будто не могла поверить в услышанное.

— Ты истекаешь кровью.

— Бывало и хуже. — Хрипло ответил он.

— Джеймс. — Она произнесла его имя тише обычного, но в этом тихом голосе оказалось столько напряжения, что он всё-таки поднял глаза. Эстер стояла совсем близко. Домашняя кофта спадала с одного плеча, волосы были слегка растрёпаны, будто она давно собиралась ложиться спать. Но взгляд…

Взгляд был полностью сосредоточен на нём.

На крови. На том, как тяжело он дышит.

— Пожалуйста. — Почти шёпотом сказала она.
Джеймс медленно переступил порог. Тёплый воздух дома сразу ударил в лицо, смешиваясь с запахом чая, книг и чего-то сладкого. После дождя и сырого ангара это ощущалось почти нереально. Эстер быстро закрыла дверь за его спиной. Тишина. Только её сбившееся дыхание и шум дождя за окнами. Джеймс сделал ещё шаг вперёд и тут же тяжело опёрся ладонью о стену. Перед глазами всё поплыло.

— Эй. — Эстер мгновенно оказалась рядом, осторожно придерживая его за руку. — Смотри на меня. Он попытался. Честно попытался. Но взгляд постоянно соскальзывал, на её пальцы, на встревоженное лицо, на то, как близко она стоит.

— Ты можешь сесть? — Быстро спросила Эстер.

— Сейчас проверим. —  Она почти насильно довела его до дивана. Джеймс тяжело опустился на край, тут же зашипев сквозь зубы от боли. Кровь неприятно пропитала ткань футболки ещё сильнее. Эстер опустилась перед ним на колени. И этот момент вдруг показался ему неправильным до боли. Она не должна была видеть его таким.

— Кто это сделал? — Тихо спросила Эстер, осторожно убирая его руку от раны. Джеймс посмотрел вниз. Её пальцы дрожали. Совсем немного. Но все же дрожали.

— Неважно. — Хрипло ответил он. Эстер подняла на него взгляд.

— Для меня важно. — И снова. Снова этот её проклятый взгляд, будто она говорила искренне каждое слово. Джеймс медленно отвернулся к окну, тяжело выдыхая.

— Ты не должна во всё это лезть. — Грубым тоном сказал он.

— Уже поздно, да? — Вопрос прозвучал тихо. Почти обречённо. И почему-то именно после него Джеймс впервые по-настоящему испугался. Комната погрузилась в тяжёлую тишину. Где-то на кухне едва слышно тикали часы. Дождь продолжал стучать по окнам, а Джеймс всё смотрел куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с ней взглядом. Потому что Эстер уже начинала видеть слишком много.

И хуже всего было то, что рядом с ней он больше не мог прятаться за привычной злостью или равнодушием. Она осторожно поднялась с пола.

— Не двигайся. — Тихо сказала Эстер и быстро ушла в ванную. Джеймс остался один.
Но ненадолго.Но этого хватило, чтобы мысли снова начали душить изнутри. Он медленно провёл ладонью по лицу, чувствуя на коже кровь и холодный пот. Боль под рёбрами становилась всё сильнее. Пульсировала тяжело, рвано, будто тело уже начинало уставать бороться. Перед глазами снова мелькнул Гарри.

В его жизни люди либо уходили сами, либо он разрушал их раньше. Иного не было.
Шаги вернулись слишком быстро.

Эстер опустилась рядом на диван с небольшой аптечкой в руках. Пальцы всё ещё заметно дрожали, хотя она явно пыталась этого не показывать. Джеймс наблюдал за ней молча. За тем, как она открывает коробку.
Как убирает волосы за ухо. Как прикусывает губу от волнения.

Живая. Слишком живая для его мира.

— Мне нужно посмотреть рану. — Тихо сказала Эстер, избегая смотреть на кровь слишком долго.

— Не советую.

— Джеймс. — Он прикрыл глаза на секунду.

Потом всё-таки потянулся к краю куртки. Ткань неприятно прилипла к телу от крови. Каждый сантиметр движения отдавался тупой болью под рёбрами. Эстер помогла снять куртку осторожно, почти невесомо касаясь его плеч. Но даже этих прикосновений хватало, чтобы внутри всё болезненно сжималось. Когда окровавленная футболка наконец открыла рану, Эстер резко втянула воздух. Нож вошёл глубже, чем Джеймс думал. Кожа вокруг уже потемнела от крови, а по боку медленно стекали новые тёмные полосы.

— Господи… — Почти шёпотом произнесла она.

— Обычно люди говорят, что мне идёт красный. — Он сглотнул сухую слюну.

— Это не смешно. — И впервые в её голосе прозвучало что-то похожее на злость.
Не на него даже. На ситуацию. Эстер быстро намочила полотенце тёплой водой и осторожно коснулась раны. Джеймс резко зашипел сквозь зубы, инстинктивно напрягаясь всем телом.

— Прости. — Тут же тихо сказала она.

— Всё нормально.

Ложь.Было не нормально. Он чувствовал её слишком близко. Тепло ее рук, аромат сирени…

Эстер сосредоточенно убирала кровь, стараясь действовать аккуратно, но пальцы всё равно дрожали всё сильнее. Иногда она поднимала на него взгляд быстрый, тревожный будто проверяя, не потеряет ли он сознание прямо сейчас. И Джеймс вдруг понял одну ужасную вещь. Она боится за него.
По-настоящему, без наигранной лжи. Это ощущалось почти неправильно. Почему? Он не узнает ответа на свой вопрос, по крайней мере сейчас.

— Ты всегда так живёшь? — Негромко спросила Эстер, не отрываясь от раны.

Джеймс медленно втянул кислород, словно дым никотина. Несколько секунд молчал.

— Стараюсь недолго. — Эстер замерла. Всего на мгновение. А потом подняла на него взгляд.
И в её глазах впервые появилось что-то намного страшнее испуга. Боль. Эстер ещё несколько секунд смотрела на него молча.

Потом медленно отвела взгляд и снова принялась за перевязку, стараясь скрыть дрожь в руках. Белая ткань бинта постепенно окрашивалась алым, пальцы осторожно касались его кожи, а Джеймс всё наблюдал за ней сквозь тяжёлую мутную усталость.

Эстер закончила перевязку и медленно выдохнула, будто всё это время сама задерживала воздух в лёгких.

— Вот. — Тихо сказала она. — Лучше не станет, но хотя бы не истечёшь кровью у меня на диване. Джеймс слабо усмехнулся.

— Какая забота. — Он посмотрел в ее глаза.

— Не льсти себе. — Но даже её привычная ирония сейчас звучала слишком тихо. Слишком уставше. Эстер убрала аптечку на пол и только теперь позволила себе внимательно посмотреть на него.

На бледное лицо. На потемневший взгляд.
На мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Джеймс выглядел так, будто держался исключительно из упрямства. И почему-то от этого внутри всё болезненно сжималось.

— Тебе нужно поспать. — Негромко сказала Эстер.

— Не люблю больницы.

— Я не про больницу.

Он медленно поднял на неё взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Слишком долго. Слишком тихо. Но эта тишина была громче музыки, которая играла в первую встречу.Потом Джеймс тяжело откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. Усталость накрывала резко. Слишком резко.

Тело постепенно переставало сопротивляться боли, а мысли путались всё сильнее. Последнее, что он чувствовал — мягкий запах сирени и тепло комнаты, в которой впервые за долгое время не было страшно закрыть глаза.
Эстер молча подтянула к нему плед. Осторожно. Так, будто боялась причинить ещё больше боли. Джеймс что-то тихо пробормотал себе под нос, но слова растворились в сонной хрипоте. Только через пару секунд Эстер поняла:

— … прости.

Она замерла. Взгляд медленно скользнул по его лицу. Даже сейчас, почти теряя сознание от усталости и боли, Джеймс извинялся.
За своё присутствие в её жизни.

Эстер медленно села рядом на край дивана, не сводя с него глаз. Джеймс уже  спал.
Тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось, напряжение медленно уходило из его лица, и впервые за всё время он выглядел не опасным, не грубым, не сломанным. Просто уставшим. Невыносимо уставшим человеком.
Эстер смотрела на него слишком долго. И с каждой минутой внутри становилось только страшнее. Потому что она уже понимала:
ей стоило держаться от Джеймса как можно дальше.

Но было поздно.