Право

Ранним утром, во всё ещё спящих трущобах, к неприметному, трёхэтажному зданию, беззвучно, на автомобиле, подъехал отряд полиции. Хорошо знающие своё дело офицеры, в чёрной форме с закрытыми, не пропускающими свет забралами на шлемах, рассыпались вокруг строения, окружая его. Несколько полицейских быстро, не создавая шума, поднялись на второй этаж. Кто-то из офицеров поднёс к одной из многочисленных дверей небольшой компьютер, который представился дверному замку полицейским вычислителем и, подтвердив свои полномочия, приказал тому открыться, а бытовому компьютеру, обслуживающему хозяйственные приборы квартиры, полностью выключится.
Оказавшееся в полной тишине и темноте, отключённое от электричества и любой связи жилище, впустило в своё чрево полицейского без формы. Это был высокий, худощавый человек с короткой стрижкой и широкими скулами. Он спокойно прошёлся по всем трём комнатам квартиры, в одной из которых, на кровати лежал спящий прямо в одежде невысокий молодой мужчина, с давно не стриженными и немытыми волосами. Широкоскулый служитель правопорядка, закончив осмотр, вернулся в хозяйскую спальню и с минуту пристально смотрел на спящего.
 К удивлению непрошенного визитёра, от взгляда его «клиент» не проснулся. «Или», — подумалось полицейскому: «он лишь делает вид», потому что на памяти полицейского пристальный взгляд всегда пробуждал спящего безотказно.
— Олег Майевич Мечталов? — громко спросил полицейский.
Человек на кровати повернулся на спину, уставившись на незнакомого высокого мужчину, приподняв голову.
— Меня можете называть Павел Викторович. Сейчас же, насколько я понимаю, вы уже готовы к выходу, поэтому поднимайтесь, нам с вами следует проехать в отделение полиции.
Олег Майевич, продолжал таращиться на Павла Викторовича. Наконец, его лоб немного сморщился, и он шёпотом, убирая с лица волосы, спросил:
— Ты кто такой?
— Честнов Павел Викторович, майор уголовного розыска, отдел по хищениям интеллектуальной собственности.
— И чё? — с таким же непонимающим выражением лица продолжил Олег.
Павел Викторович глубоко, словно рывком, вздохнул, после небольшой паузы медленно выпустил воздух из лёгких, что-то неразборчивое, бормоча себе под нос.
— Вы, Мечталов Олег Майевич? — снова спросил полицейский.
— Какая вам разница, как вы вообще здесь оказались? — положив обратно голову на подушку, продолжил Мечталов.
Честнов, не сказав больше ни слова, отошёл в дальний угол комнаты, показав знаками полицейскому в чёрной форме заняться «клиентом». Спустя несколько секунд, Олег Майевич, был поднят с кровати и, делая попытки вырваться из железного захвата робота в непрозрачном чёрном шлеме, громко ругался. После бесполезных попыток Олег, наконец, успокоился и впился взглядом в стоящего уже у окна Павла Викторовича.
— Успокоились? Хорошо. — уловив взгляд Олега, начал Честнов. — В настоящее время вы задерживаетесь полицией, до выяснения вашей личности и прочих обстоятельств хищения интеллектуальной собственности.
На любые вопросы и обвинения Олега, Павел Викторович ничего не отвечал. Не вслушиваясь, он быстро покинул спальню, а затем и квартиру.
* * *
Стены помещения вокруг Олега оказались светло-серого цвета. Потолок светился холодным белым светом. Небольшой полимерный стол и пара кресел, оказались единственной мебелью в комнате. Олег силился понять, сколько времени провёл во всей этой серости, но ход времени словно убегал от его сознания. Ему то казалось, что прошло всего несколько десятков минут, то несколько часов. Попробовав считать секунды, он много раз сбивался, потому что начинал засыпать, пока не уснул окончательно.
Войдя в кабинет для дознаний, майор Честнов и робот-секретарь застали Мечталова спящим. Опытный следователь, не став придавать этому особого значения, громко отодвинул стул, ударил ножками несколько раз об пол. После чего уселся за стол, наблюдая, как проснувшийся Олег озирался по сторонам.
— Доброго утра, Олег Майевич! — начал Павел Викторович.
Вместо ответного приветствия Олег перевёл взгляд с майора на робота, смирно стоявшего у закрытой двери.
— Что же, давайте начнём. — продолжал полицейский. — Вы Олег Майевич Мечталов, правильно?
— Я не обязан отвечать! — громко и твёрдо заявил Олег.
— Подозреваемый отказался отвечать на вопрос об идентификации личности. Судя по анализу голоса, отпечаткам пальцев, рисунку радужной оболочки глаз и анализу потожировых следов этот человек является Мечталовым Олегом Майевичем такого-то года рождения. — тут же объявил робот-секретарь, после чего добавил. — Данные идентификации и отказ подозреваемого от добровольного объявления своей личности внесены в протокол.
— Это получается вашего отца… Майем, что ли, звали?
— Почему звали? Его и сейчас так зовут. — стушевался Олег, не ожидая подобного вопроса от полицейского.
— Видимо, одно из старых имён? — предположил Честнов, меняя тон, в котором угадывался вызов к откровенности.
— Видимо. Так раньше назывался последний весенний месяц. — становясь разговорчивее, ответил Мечталов.
— Никогда не понимал этих древних названий. И так понятно, в каждый год есть первый, второй, третий месяц... Какой смысл все эти названия пользовать, только голову забивать. — заключил Павел Викторович, после чего переглянулся с роботом, который на наушник полицейского, встроенный в кости черепа, сообщил, что подозреваемый полностью успокоился, а частота дыхания и частота ударов сердца имеют оптимальное сочетание для начала серьёзного направления в разговоре.
Не став больше откладывать, Павел Викторович сделал серьёзное выражение лица, чем тут же смутил Олега и глубоко вздохнув сказал:
— Итак, вы сейчас находитесь здесь в качестве подозреваемого по обвинениям, выдвинутым несколькими компаниями в хищении частной интеллектуальной собственности. — затем, робот секретарь, до этого момента никак не обозначавший своё присутствие, перебив полицейского, начал монотонно и быстро зачитывать весь перечень нарушений, допущенных Олегом. А по окончании всего списка Павел Викторовичь лишь добавил: — Вам понятны обвинения в ваш адрес?
— Да, я слышал про подобное. — спокойно отреагировал Олег.
— Слышали? — удивившись, спросил Честнов.
— Видите ли. Корпорации, владельцы развлекательных программ, считают, что людям искусства необходимо перестать конкурировать с ними, и, по сути, пытаются уничтожить любые проявления творчества, ведь их электронные прислужники не в состоянии создать что-то по-настоящему стоящее и интересное.
Честнов внимательно смотрел в молодое лицо своего оппонента, стараясь понять сказанное им. Но что-то, в построении фраз Олега мешало майору целиком охватить весь смысл сразу.
— Вы не считаете, что корпорации провели серьёзную работу, по упрощению человеческой коммуникации? — продолжал Мечталов, удивившись пренебрежением Олега. — Что вы конкретно имеете в виду? Изобретение погружения в искусственную реальность?
— Нет, что вы. — заулыбался Олег. — Я имею в виду упрощения того, что вы получаете через эту искусственную реальность. Они упростили язык, они свели количество употребляемых слов к минимуму, упростили музыку и сюжеты любой своей поделки, чтобы их искусственный мозг был в состоянии создавать развлечения, с радостью и ожиданием встречаемые народом. Мы же...
— Кто таки мы? — перебил Олега, Павел Викторович, зацепившись за слово «мы».
— Мы — люди, которые умеют выдумывать и придумывать сюжеты, истории, передавать свой взгляд на нашу жизнь, обыденные вещи через зарисовки, слова песен и звуки музыки. Знаете ли, всё это очень нравится другим людям. Хотя в определённой степени многие вещи бывают очень сложны для понимания сразу. А есть такое, что вообще в себе, кроме красивой оболочки ничего не несёт, но и оно куда как душевнее, чем холодная машинная генерация.
— У вас что, какая-то своя группировка?
— Можно и так выразится. — усмехнулся Мечталов.
— А кто у вас отдаёт распоряжения. — не унимался Честнов.
— Каждый сам за себя. — уже откровенно смеялся Олег.
Поняв, что в его подозрениях нет оснований, Павел Викторович вновь изобразил на своём лице серьёзность, пристально смотря на смеющегося Олега. Мечталов, ощутив на себе взгляд полицейского, осёкся, тоже приняв серьёзное выражение.
— То есть вы пользуетесь чужими достижениями сообща получается? — тем не менее продолжил Честнов.
— Почему чужими? — поинтересовался Олег. — Каждый создаёт что-то своё собственное, причём у многих очень неплохо получается. Вы думаете, я первый, кого корпорации пытаются обвинить в плагиате?
Неожиданно встав со стула, Павел Викторович, подошёл к двери, которую робот-секретарь тут же открыл, взяв у другого робота, уже стоящего там, из верхних конечностей, стопку бумаг, передал её следователю, затем также быстро закрыл дверь. Честнов вернулся за стол, положив пред Олегом его рукопись.
— Вот!
Олег ничего не ответил, лишь опустив взгляд на бумаги, начал изучать листы. Узнав свой утерянный много месяцев назад недописанный рассказ, начал понимать, в чём может быть дело, спросил:
— Что?
— Доказательства вашего воровства. — уточнил Павел Викторович, потрясывая в воздухе пачкой с рукописями, которые выхватил из рук Олега.
— А. Понятно. Что именно мной украдено: бумага, чернила, вдохновение, а может быть всё вместе? — начинал злиться Мечталов.
— Прекратите, вы великолепно всё понимаете.
— Нет, понятия не имею, о чём вы. — состроил на лице гримасу удивления Олег.
— Офицер! — громко обратился Честнов к роботу, сам же выглядел так, будто уже одержал победу над своим оппонентом, отпраздновать, которую, мешает всего лишь какая-то формальность. — Будьте так добры, озвучить нам наконец обвинения, выдвинутые против нашего собеседника.
— Возможные обвинения могут быть связаны с хищением интеллектуальной собственности у одной из компаний, занятой производством сценариев для развлекательных сюжетов искусственной реальности. В данный момент обвинитель просит приостановить расследования до уточнений, которые будут сделаны в ближайшие часы.
— Отлично! — воскликнул Олег, наблюдавший, как лицо Павла Викторовича мрачнело. — Я хочу немедленно отсюда уйти.
— Успеете! — тут же осёк начавшего было вставать Олега следователь.
— Если меня ни в чём не обвиняют...
— Пока не обвиняют. — перебил Честнов. — А учитывая, что вы сегодня попытались оказать сопротивление при задержании...
— Ага, лёжа в кровати. — в свою очередь, перебил майора Мечталов, немного повысив голос.
— Как вы хотели препятствовать уже не кому неинтересно, важно, что была попытка сделать это, которую наши сотрудники вовремя прсекли.
— Сотрудники? С каких это пор роботы стали считаться сотрудниками?
— Я неверно выразился, разумеется, это был механизированный комплекс по защите правопорядка.
— Скорее беспорядка, который эти электронные болваны оставили в моём доме после обыска.
— Вы могли бы не допустить этого, своевременно ответив на запросы, которые вам посылались неоднократно. — сказал Честнов, после чего получил от робота-секретаря сообщение, что Мечталов не прочитал ни единого сообщения с запросоми, которые ему направлялись.
— Я не получал ни одного письма от государственных инстанций, хотя бывает, некоторые мои читатели иногда мне пишут.
— У вас нет ни единого письма от других людей… постойте… — начал было говорить Честнов, но потом осекся, вспоминая, что письма могут приходить не только в общегосударственной информационной системе, но и на обычной бумаге. — Вы что? Не читаете электронных писем?
— Нет.
— Но как же тогда вы получаете уведомления?
— Последнее моё электронное письмо было отправлено много лет назад с требованием пересылать мне уведомления обычной почтой, согласно закона. Через год пришло обычное письмо, на бумаге, об удовлетворении моих требований. Больше я писем от госорганов не получал.
Полицейский, удивлённый неожиданным для него поворотом, хотел было уточнить у Мечталова об этих обычных письмах, как получил от робота очередное сообщение о коллизии в законах, когда человек имеет право требовать обычных писем, но все государственные информационные системы уже давно отказались от подобного, сокращая тем самым финансовые издержки.
— Понятно. — одним лишь словом, смог выразить Честнов своё разочарование. — Но это же очень неудобно. — пытаясь развить тему, продолжил полицейский.
— Зато уже никакой взлом или другие шалости бандитских группировок не смогут оспорить то, что существует на бумаге с гербовой печатью.
Возражать Павлу Викторовичу, было уже нечего. Он лишь пожал плечами. На миг ему даже показалось, что Мечталов действительно поступил правильно, используя древнюю бумагу и старый способ обмена письмами. Но представив себе, как с такими документами можно жить в современном обществе, заключил для себя, что всё это сплошная чушь.
— А как же тогда с этим быть? — вновь потряс бумагами в воздухе Честнов, будто не собираясь сдаваться. — Что это вообще такое, кстати?
— Вы же сказали, что это доказательство моей вины. — вернул полицейскому Олег.
— Доказательство, да, но по существу, что это?
— Не написано, а не дописано. Один из моих рассказов, хотя больше идея, чем что-то завершённое. Видимо, кто-то из гостивших у меня спёр рукопись, выложил текст на какой-нибудь ресурс в глобальной сети, чтобы машинный генератор это всё завершил. Дальше, не знаю, кто-то увидел в этом что-то похожее, передал на анализ компьютеру-юристу, ну а тот, увидев мой стиль, решил перестраховаться и выдвинуть обвинения. Хотя рассказ так себе, он в принципе не имеет какого-то чёткого окончания. Так, в основном сборник мыслей, связанных какой-то одной нитью.
— У… — сказал Честнов на откровения Олега, погрузившись в чтение рукописи. И закончив читать, высказался: — Так интересно, рукописный текст, такое прочитать надо потрудиться.
— Да, представляете, сто лет назад людей буквально заставляли писать всё от руки, чтобы не потерять навык. Сейчас лишь единицы пишут на бумаге. Автоматизация уничтожила многие людские навыки. — закончил Мечталов.

По настоянию робота-секретаря, Олега больше не стали задерживать. Не оказалось законных оснований. Но Честнов, заинтересовавшись столь необычным человеком, вызвался проводить того домой. Тем более надо было разблокировать домашний компьютер Олега. Вначале шли молча. Пройдя несколько кварталов, Павел Викторович посетовать на отсутствие транспорта. На это Олег удивлённо уточнил, что до его дома всего-то рукой подать. Затем рассказал, как он ежедневно прогуливается раз в пять дальше, чем они собирались пройти.
По пути майор обратил внимание на уличного музыканта, который бренчал что-то на гитаре, облокотившись на фасад старого здания. Честнову так понравилась игра незнакомца, что он замедлил шаг, вслушиваясь в каждый издаваемый звук. Он был поражён звучанием живой музыки, удивлён тем, что человек, перебирая струны, может создавать настолько красивую мелодию, которая словно магнит, притягивала всё внимание полицейского.
— Это Гоша, местный музыкант, призывает собутыльников. Сейчас кого-нибудь, типа тебя, подцепит и начнёт требовать выпивки в обмен на продолжение концерта. — прокомментировал Олег, заметив, как поражён мелодичной игрой гитары Павел Викторович.
— Ладно, идём. Не каждый день на улице музыканта встретишь, — сказал Честнов, сам же задумался над тем, как часто он оказывался на подобных улицах, и не найдя ответа, отбросил эти мысли.
— Да мы уже почти пришли, — показывая на старинный фасад здания, сказал Олег.
Осознав, что перед ним действительно дом Мечталова, Павел Викторович на мгновение смутился. Утром они с группой захвата подъезжали со двора, видимо, из-за этого он сейчас не сразу сориентировался. Пришлось идти вслед за Олегом. Дверь в квартиру оказалась приоткрыта. Вновь оказавшись в жилище писателя, Павел Викторович попытался привести бытовой компьютер в чувство, но все попытки полицейского оказались тщетны. Тогда, связавшись с коллегами, Честнов выяснил, что теперь только в управлении района им смогут помочь с разблокировкой. Компьютер оказался старый, не полностью интегрированный в городскую систему управления.
— Что-то не работает. — сдавшись на милость обстоятельств, заявил майор.
— Да, это старое, даже очень старое здание, вся бытовая электроника устарела ещё в прошлом веке, но работает исправно. — объяснил Олег. — Надо до Госцентра дойти, у них есть коды разблокировок на такие дома.
Вновь они оба шли по улицам старейших кварталов города. Честнов, всё ещё удивляющийся происходящему на улицах, постоянно пытался где-нибудь задержаться. То рядом с кафе, где поэты декламировали свои стихи. То просто на улице, слушая местных музыкантов, играющих, кто вместе, кто поодиночке.
— Откуда, я имею в виду, почему здесь так много всего интересного? — пройдя очередного музыканта, играющего на барабанах, спросил Павел Викторович.
— Своего рода гетто для искусства. — начал объяснять Олег. — Когда-то, давно, так скажем, все развлечения создавали люди для людей. Потом появились машины, которые, как считали люди, могут размышлять, не хуже нас с тобой. Но на поверку оказалось, компьютер может лишь генерировать мириады вариантов того, что люди уже имели в своей истории. Потом это поставили на поток. Книги, фильмы, музыка, всё то, что благодарная публика потребляла, готовая выложить пару копеек, стали генерировать в гигантских объёмах автоматически. Особенно подобного искусства стало много, а качество ниже, когда выяснилось, что всё уже сгенерированное ранее можно повторять с небольшими изменениями. На этом фундаменте появились корпорации, которые сейчас конкурируют. Ну как конкурируют, скорее, делят по договорённости направления. Но, то, чем они не смогли управлять, так это человеческим чувством и желанием творить и изобретать. С той лишь оговоркой, что современным художникам невозможно заработать на пропитание своими творениями. А они, знаешь, эти творения, они куда менее отшлифованные и благозвучные, по сравнению с развлечениями, которые производят корпорации. И почему-то именно человеческое исполнение привлекает людей. Много здесь роботов заметил?
— Нет. — тут же ответил Павел Викторович, очень внимательно следя за нитью повествования Олега.
— Так сказать, зона свободная от робототехники, которую никому даже в голову не пришло здесь запрещать. — удовлетворённый ответом майора, продолжил Олег. — Всё дело в людях. Мы любим магию человеческих ошибок и неровностей, именно они создают тепло и уют, который невозможно получить в чётком и ровном пространстве компьютеров и роботов. Да, корпорации тоже пытаются научить искусственный генератор допускать ошибки, но робот даже ошибки делает слишком правильно, вызывая людской смех или недоумение. Потому что вся эта электронная система всего лишь вершина, которую смогли достигнуть программисты, дальше, пока у машины не появится чувств, или, другими словами, пока не появится программист, способный объяснить вычислителю, что такое чувство, на его бинарном языке, человеческое искусство не исчезнет. Или, другими словами — никогда не исчезнет. Ведь машине невозможно сделать больно, в человеческом понимании этого чувства.
После окончания монолога Мечталова до Госцентра оба шли молча. Каждый размышлял по-своему, о своём, не желая делиться мыслями. Оказавшись у высокого здания, над крыльцом которого висела строгая вывеска «Государственный Центр Сопровождения», Честнов обогнал Олега и, оказавшись внутри, пользуясь своим знаком полицейского, уже через мгновение что-то доказывал роботу-клерку, который внимательно слушал Павла Викторовича. Закончив разговор, майор помахал рукой Олегу, направившись в его сторону.
— А ты говоришь, роботов нет, вот они, на службе у человеков. — подойдя к Мечталову, заключил Честнов. — всё решено, твой дом вновь подключили к системам.
— Только на это они и годны, роботы. — согласился Олег.
Выйдя из Госцентра, Павел Викторович спросил:
— Что ещё тут у вас есть интересного?
— Смотря чем интересоваться.
— Ну там, музыка или что-то подобное.
— Вечером, сегодня, будет выступать пару ребят в питейных заведениях, приходи, я проведу, я точно там буду… у меня там что-то вроде встречи с поклонниками. — сконфуженно закончил приглашение Мечталов.
Полицейский не стал ничего больше уточнять и, махнув Олегу на прощание рукой, ушёл. Вечером они оба вновь встретились в одном из многочисленных кафе, забитых людьми, предпочитающими живое выступление музыкантов. Честнов с большим восторгом и интересом внимал каждому звуку. Олег же, наблюдая за ним, придумал что-то простое. Некую мысль, которую сформулировал так: «Пока людям что-то нравится, они будут это слушать, смотреть, переживать. Если забрать у них это, они либо найдут способ вернуть понравившееся, либо найдут ещё что-то, что им обязательно окажется по нраву и будет пользоваться спросом. Искусство, как воздух, как еда, без них человек жить не может».
 
16 декабря 2025 года
18:14 SAMT