Хладный рассвет. Глава 10

X ГЛАВА

Осень окончательно задушила город холодом. Серое небо тяжело нависало над улицами, а дождь то затихал, то снова начинал моросить, превращая окна колледжа в мутные размытые пятна света. Эстер сидела на последнем ряду аудитории, почти не слушая преподавателя. Ручка медленно скользила по полям тетради, оставляя бессмысленные линии вместо конспекта. Голоса вокруг сливались в монотонный шум, от которого начинала болеть голова.

Она снова посмотрела на телефон.
Ничего. Последнее сообщение от Джеймса висело уже почти сутки. Короткое.;Холодное. Даже холоднее, нежели чем осень за окном.;
Слишком пустое для человека, который ещё неделю назад смотрел на неё так, будто впервые за долгое время научился дышать спокойно.

Эстер медленно заблокировала экран и устало провела ладонью по лицу.

— Ты сейчас экран телефона настолько протрешь, что дырка появится.  — Донёсся рядом голос Вероники.

Эстер вздрогнула, поднимая взгляд, вспоминая, что находится в аудитории, а не в своих мыслях. Подруга сидела вполоборота, лениво крутя ручку между пальцев. Как всегда собранная внешне, но слишком внимательная к чужим эмоциям.

— Задумалась. — Холодно говорит она, будто бы повторяя манер Джеймса.

— М-м. — Скептически протянула Вероника. — И поэтому уже двадцать минут смотришь в чат с одним и тем же парнем? Да я в действительности перестаю тебя узнавать, что очень забавно.

Эстер тихо выдохнула, отворачиваясь к окну. За стеклом ветер раскачивал потемневшие деревья, а студенты спешили через внутренний двор, кутаясь в куртки. Обычная осень. Обычный день.

Только внутри всё ощущалось странно пустым.

— Он опять пропал? — Уже тише спросила Вероника.

Эстер не ответила сразу. Потому что дело было не в сообщениях. Она чувствовала, что-то произошло. Тогда, в автосервисе. В том, как изменился взгляд Джеймса после появления того парня. В напряжённых плечах.;В холоде, который внезапно появился между ними.Будто на несколько секунд Эстер увидела человека, которого он так старательно прятал. И это пугало.
Но почему-то не настолько, чтобы уйти. Эстер не стала говорить о всех подробностях Веронике, ведь…
Там был ее брат.
 
 
Дом встретил Джеймса тишиной.
Той самой — тяжёлой, давящей на грудную клетку, от которой начинало звенеть в ушах.
Он вернулся домой только под утро. Скинул куртку прямо на пол в прихожей, не разуваясь дошёл до кухни и замер возле раковины, глядя куда-то перед собой пустым взглядом. Сил не осталось даже на мысли. Только тупая усталость, въевшаяся под кожу. Под рёбрами неприятно тянуло. Повязка окончательно пропиталась кровью ещё ночью, и теперь футболка липла к телу, раздражая каждым движением. Джеймс медленно включил воду, подставляя разбитые костяшки под холодную струю. Ссадины защипало мгновенно.
 
Он коротко выдохнул сквозь зубы, поднимая взгляд на своё отражение в тёмном окне напротив.
 
Выглядел паршиво. Разбитая губа.;Красные глаза, вперемешку с усталостью, въевшаяся куда-то глубже кожи. И руки.
 Джеймс задержал на них взгляд чуть дольше.
 Кровь уже смылась, остались только сбитые костяшки и тонкие порезы. От этой мысли внутри стало особенно мерзко. Он резко отвернулся, хватаясь за край раковины.
 
На кухонном столе лежали таблетки матери, аккуратно разложенные по дням недели. Рядом — счета из больницы, которые Джеймс так и не убрал ещё с прошлого месяца.
Они служили напоминанием. Постоянным, до ужаса безжалостным. Телефон в кармане завибрировал. Сердце дёрнулось слишком быстро. Снова Эстер. Джеймс достал телефон почти машинально.
 
Ничего особенного.
 
Просто:
 
«Надеюсь, ты жив.»
 
Губы невольно дрогнули в слабой, уставшей усмешке. Она даже беспокоиться умудрялась как-то по-своему. Большой палец завис над клавиатурой.
 

Вместо того, чтобы ответить Джеймс заблокировал телефон и медленно опустился на стул, устало запрокидывая голову назад.
 Потому что впервые за долгое время рядом с другим человеком ему хотелось не убегать.
 За окном медленно темнело. День прошёл почти незаметно — в полусне, сигаретном дыме и попытках хоть ненадолго отключить голову. Джеймс несколько раз собирался поехать в сервис, но каждый раз оставался сидеть на кухне, бессмысленно глядя в стену или слушая, как в соседней комнате тяжело кашляет мать. И голос Эстер, который теперь слишком часто всплывал в голове. Телефон лежал рядом на столе экраном вниз. Джеймс всё равно постоянно на него смотрел. Как идиот. Вечером мать уснула рано. Он осторожно прикрыл дверь в её комнату и ненадолго замер в тёмном коридоре, прислонившись лбом к холодной стене.
 
Тишина снова давила. В квартире пахло лекарствами и сигаретами. Дом давно перестал быть местом, где можно чувствовать себя спокойно. Телефон коротко завибрировал. На этот раз Джеймс ответил почти сразу, даже не успев подумать.
 
«Жив.»
 
Три точки появились мгновенно.
 
Эстер печатала долго.
 
«Удивительно щедрый ответ спустя сутки молчания.»
 
Он даже не улыбнулся. Потому что он снова представил её лицо в том сервисе. То, как она смотрела на Гарри. На него самого. Слишком внимательно. Будто начинала понимать,;в его жизни есть вещи гораздо хуже разбитых костяшек. Джеймс медленно провёл ладонью по затылку и всё-таки написал:
 
«Были проблемы.»
 
Ответ пришёл быстро.
 
«С тобой?»
 
Он замер. Потому что в этом была вся Эстер.
 Она никогда не спрашивала:
 
«Что случилось?»
 
Сначала всегда:
 
«Ты в порядке?»
 
В груди снова неприятно сжалось. Джеймс опустил взгляд на собственные руки. Свежие ссадины уже темнели под кожей.
 
«Не только»

И это была самая честная вещь, которую он сказал за последние дни. Вечер тянулся медленно.
 

В квартире стояла почти непривычная тишина, даже дождь за окном будто стих. Родители вернуться через неделю, может больше. Только гирлянда над письменным столом слабо мерцала тёплым светом, отражаясь в стекле. Эстер сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Телефон лежал рядом.
 
Переписка с Джеймсом всё ещё была открыта.
 
«Не только»
 
Она перечитала это сообщение уже, наверное, раз десятый. И с каждой минутой оно нравилось ей всё меньше. Потому что люди не начинают говорить подобными фразами просто так. Эстер медленно подтянула колени ближе к себе и устало прикрыла глаза. Последние несколько дней внутри поселилось странное ощущение тревоги. Будто она стояла слишком близко к чему-то опасному и одновременно не могла заставить себя сделать шаг назад. Наверное, стоило. Любой нормальный человек уже давно бы это сделал. Но проблема была в том, что Эстер никогда не чувствовала себя особенно нормальной. Она слишком быстро привязывалась. Слишком глубоко копалась в людях. Слишком отчаянно пыталась увидеть в них что-то настоящее. И почти всегда ошибалась. Телефон тихо щёлкнул в её руках, когда она заблокировала экран. На столе рядом лежал раскрытый блокнот. Между страниц торчали смятые чеки, старые билеты, чужие фразы, записанные наспех посреди дня. Эстер медленно потянулась к нему и перелистнула несколько страниц.
 
Почти всё последнее время было о Джеймсе.
 Короткие наблюдения. Обрывки мыслей.;Фразы, которые он говорил слишком спокойно.
 
«Он выглядит так, будто привык терять людей раньше, чем успевает к ним привязаться.»
 
Эстер задержала взгляд на строчке чуть дольше. Потом перевернула страницу.
Чистый лист. Несколько секунд ручка просто зависала над бумагой. А затем она медленно написала:
 
«Мне кажется, я снова начинаю растворяться в человеке, который однажды исчезнет.»
 
Рука замерла. Эстер долго смотрела на собственные слова, чувствуя, как внутри неприятно сжимается что-то старое, давно знакомое. Страх. Не за себя даже. За то, что всё повторится снова. Она резко захлопнула блокнот и уронила голову на край кровати, устало прикрывая глаза. Телефон лежал совсем рядом. Одно движение  и можно услышать его голос. Убедиться, что с ним всё нормально. Что он не сидит где-нибудь один со своими мыслями, снова медленно разрушая самого себя. Эстер уже потянулась к телефону. И остановилась. Потому что впервые за долгое время боялась услышать холод в чужом голосе.

Ночь снова выдалась холодной.

Джеймс долго ходил по квартире почти бесшумно, стараясь не разбудить мать. Сигаретный дым тонкими полосами тянулся к приоткрытому окну, растворяясь в сыром воздухе. Телефон лежал на кухонном столе экраном вниз, но взгляд всё равно постоянно возвращался к нему.

Он сам отталкивал Эстер последние дни.
Сам делал ответы короче.
Сам пытался убедить себя, что так будет лучше. А теперь не мог спокойно усидеть на месте. Джеймс раздражённо провёл ладонью по лицу и потушил сигарету о край пепельницы. Под рёбрами всё ещё неприятно ныло после драки, но сейчас это ощущалось где-то далеко, почти незначительно. Гораздо хуже было чувство пустоты. Дом снова казался слишком тихой. Слишком мёртвой.
И впервые за долгое время Джеймс поймал себя на мысли: ему хочется оказаться рядом с кем-то. Нет, не с кем-то.
Рядом с ней.

Эта мысль одновременно согревала и бесила.
Он резко схватил куртку со спинки стула, будто боялся передумать, и уже через несколько минут вышел на улицу. Осенний воздух ударил в лицо сыростью и холодом. Город почти уснул редкие машины скользили по мокрым дорогам, где-то вдали мерцали вывески круглосуточных магазинов, а ветер лениво гонял по асфальту пожелтевшие листья. Всю дорогу Джеймс пытался придумать, что вообще скажет Эстер.

Ничего нормального в голову не приходило.

«Привет, я избил своего лучшего друга и теперь не могу перестать думать о тебе»?

Отличное начало. Он тихо усмехнулся себе под нос и остановился возле её дома.
Свет в окне всё ещё горел. Несколько секунд Джеймс просто стоял, глядя наверх. Потом всё-таки поднялся по лестнице и коротко постучал в дверь. Шаги послышались почти сразу. Эстер открыла не сразу — сначала щёлкнул замок, потом дверь медленно приоткрылась. И на мгновение она просто замерла. Будто не поверила, что он действительно стоит перед ней.

На ней была большая домашняя футболка и тёплый кардиган, волосы небрежно собраны, а в руках всё ещё зажат карандаш.

Наверное, снова писала.

— Джеймс?.. — Тихо произнесла она. Словно не верила своим глазам. Он смотрел на неё несколько секунд, чувствуя, как внутри становится одновременно легче и хуже.

Потому что стоило только увидеть Эстер
и вся тщательно выстроенная дистанция снова начинала рушиться.

— Привет. — Хрипло сказал он. Губы девушки дрогнули в слабой улыбке. Эстер ещё несколько секунд молча смотрела на него, будто пыталась понять, что именно привело Джеймса сюда посреди ночи. Он и сам не знал. Просто в какой-то момент тишина собственной квартиры стала невыносимой.

— Можно войти? — Хрипло спросил Джеймс.
Эстер будто только сейчас вышла из задумчивости и сразу отступила в сторону.

— Да, конечно. — Дом встретил его привычным теплом и запахом чая с чем-то сладким. На диване валялись раскрытые конспекты, плед сполз на пол, а телевизор тихо шумел какой-то ночной рекламой.

Джеймс медленно снял куртку, чувствуя на себе взгляд Эстер.
Слишком внимательный.

— Ты не спала. — Негромко заметил он.

— Ты тоже. —  Слабая усмешка мелькнула на его лице и почти сразу исчезла. Несколько секунд оба просто стояли посреди комнаты, будто снова не понимая, как правильно вести себя друг с другом после последних дней.

— Хочешь чай? — Тихо спросила Эстер.

— Хочу что-нибудь, что заставит меня перестать думать.

— Тогда чай не поможет. — Джеймс тихо усмехнулся себе под нос.

И впервые за последние сутки напряжение внутри немного ослабло. Эстер ушла на кухню, а он медленно опустился на край дивана, устало проводя ладонью по лицу. Телевизор продолжал негромко шуметь, бросая на стены блеклые отсветы. Какой-то старый фильм. Слишком яркий. Слишком счастливый.

Джеймс даже не пытался следить за сюжетом.
Он просто слушал, как Эстер гремит кружками на кухне. Странно.
Но именно эти обычные бытовые звуки вдруг начали успокаивать сильнее любых сигарет.
Через пару минут Эстер вернулась с двумя кружками и села рядом, подтянув ноги под себя.

— Что это за фильм? — Спросил Джеймс, кивая в сторону экрана.

— Какой-то ужасно банальный фильм про любовь. — Эстер посмотрела на экран телевизора и непринужденно ответила.

— Уже звучит отвратительно. — Хмыкнул он. Девушка тихо засмеялась. И от этого смеха внутри снова что-то предательски сжалось.
Джеймс поймал себя на том, что слишком внимательно смотрит на неё растрёпанные волосы, усталые глаза, тонкие пальцы, обхватывающие кружку. И осознал. Что она прекрасна даже такой. На то, как спокойно она сидит рядом с ним, будто это нормально.
Будто он нормальный.

Эстер почувствовала его взгляд почти сразу и медленно повернула голову.
Тишина между ними стала совсем другой. Тёплой.;
— Что? — Тихо спросила она. Джеймс чуть качнул головой.

— Ничего. — Ответил он.

Фильм продолжал идти где-то на фоне. Герои на экране о чём-то спорили, потом признавались друг другу в любви так драматично, что Джеймс тихо фыркнул себе под нос.

— Люди в жизни так не разговаривают. — Он скрестил руки на груди.

— Это потому что ты общаешься только с психопатами и механиками. — Ухмыльнулась она.

— Иногда это одни и те же люди. — Иронично произнес Джеймс. Эстер снова засмеялась.
И Джеймс вдруг понял, что не слышал её смеха уже слишком долго.

Фильм продолжал тихо шуметь на фоне, заливая комнату мягким мерцанием экрана. За окнами снова начинал моросить дождь, капли лениво стекали по стеклу, размывая огни ночного города. Эстер подтянула плед ближе к себе и устроилась удобнее, касаясь плечом его руки. Совсем слегка. Но этого хватило, чтобы Джеймс мгновенно напрягся внутри. Не от отвращения. Наоборот.
Слишком давно рядом с ним никто не был так спокойно. Без страха. Без ожиданий. Без попытки что-то получить взамен. Он медленно выдохнул через нос и заставил себя не отодвигаться. Эстер заметила это движение.
Конечно заметила. Но ничего не сказала.

На экране герои фильма уже мирились после какой-то нелепой ссоры под дождём. Мужчина произносил длинный пафосный монолог о любви, пока женщина плакала у него на груди.

Джеймс поморщился.

— Если я когда-нибудь начну разговаривать так же, просто пристрели меня. — Закатил глаза он и выпустил тяжелый вздох со своих уст. Эстер тихо усмехнулась, не отрывая взгляда от телевизора.

— Обещаю. — Также тихо сказала она.

— Если надо, то я достану пистолет. — Тишина снова стала мягкой. Домашней. Опасно уютной.Джеймс поймал себя на мысли, что почти расслабился. Тело постепенно переставало ждать удара каждую секунду, а шум в голове наконец становился тише.
Он уже и забыл, каково это. Просто сидеть рядом с кем-то. Без жестоких невзгод, не дающих нормально вздохнуть. Без крови, криков, разбирательств.  Эстер вдруг повернула голову к нему.

— Можно вопрос? — Она заглянула прямо в его душу.

— Это зависит от того, насколько он ужасный.

— Почему ты сегодня приехал? — Она не сводила взгляда. Сердце неприятно дрогнуло.
Джеймс опустил взгляд на кружку в своих руках. Потому что не смог остаться один.
Потому что после драки чувствовал себя чудовищем. Потому что рядом с ней становилось легче дышать. Но вслух он сказал только одно.

— Не знаю. —  И это снова оказалось правдой.
Эстер долго смотрела на него молча. Потом вдруг очень тихо произнесла:

— Мне кажется, ты врёшь даже тогда, когда пытаешься быть честным. — Губы дрогнули в слабой усмешке.

— Плохая привычка. — Дернул бровями он.

— А хорошие у тебя есть? — Вновь вопрошает Эстер. Джеймс повернул голову в её сторону.
Расстояние между ними вдруг стало слишком маленьким.

Он видел золотистые блики от телевизора в её глазах, едва заметную усталость на лице, и то, как Эстер смотрит на него вовсе
не боясь. Сердце тяжело ударилось где-то под рёбрами. На секунду ему действительно показалось ещё немного — и он её поцелует.
Эстер будто почувствовала то же самое. Потому что её взгляд медленно опустился к его губам. Тишина. Только дождь за окном.
Шум фильма. И слишком близкое дыхание. Он чувствовал его. И даже возможно ощущал, как трепетно бьется ее сердце.

А потом резко отвёл взгляд в сторону, отстраняясь. Испугался. Самого себя.
Этого чувства. Того, насколько сильно ему хотелось остаться в этом моменте. Эстер ничего не сказала. Не отстранилась.;Не усмехнулась. Не попыталась разрядить момент шуткой. И от этого напряжение между ними стало только сильнее.
 
Джеймс чувствовал его почти физически — в тяжёлом дыхании, в тишине, в собственном сердце, которое вдруг начало биться слишком громко. Он смотрел куда-то в экран телевизора, совершенно не понимая, что там происходит. На самом деле всё его внимание сейчас было приковано к девушке рядом.
К тому, как её плечо всё ещё касалось его руки. Эстер медленно подтянула плед выше и тихо выдохнула.
 
— Ты всегда убегаешь в последний момент? — Негромко спросила она. Джеймс усмехнулся краем губ.
 
— Похоже на то. — Коротко кивнул головой.
 
— Это утомляет. — Сказано было спокойно.;Без обвинения. Скорее как осознание.
 Джеймс медленно повернул голову к ней.
 
Эстер смотрела куда-то вперёд, на мелькающий экран телевизора, но по напряжённой линии её плеч он всё равно понял она тоже почувствовала этот момент.
 И тоже не знает, что с ним делать. Тишина снова растянулась между ними.
 
Но теперь совсем другая. Более хрупкая.
 Фильм закончился глубоко за полночь. Финальные титры лениво поползли по экрану под какую-то приторно-романтическую песню.
 
— Худший фильм в моей жизни. — Хрипло пробормотал Джеймс.
 
Эстер тихо улыбнулась.
 
— Врёшь. — Подметила она.
 
— Возможно. — Ответил Джеймс. Она посмотрела на него чуть дольше обычного, потом неожиданно тихо сказала:
 
— Не уходи сегодня. — Сердце болезненно дёрнулось. Сначала остановилось, как и дыхание, затем забилось пуще прежнего.
Настолько сильно, что Джеймс даже отвёл взгляд. Потому что услышать это от неё оказалось опаснее любых признаний.
 
— Эстер…
 
— Я не прошу тебя рассказывать всё. — Тихо перебила она. — И не собираюсь лезть тебе в голову, Джеймс. Просто… останься.
 
Он собирался что-то сказать, но предпочел замолчать.
 
И слишком долго они пребывали в безмолвии.
 Внутри снова начиналась привычная борьба:;уйти, сбежать, не привыкать, не ломать ей жизнь своим присутствием. Но рядом с Эстер все эти мысли почему-то становились тише.
 Джеймс медленно провёл ладонью по лицу и наконец коротко кивнул.
 
— Ладно.
 
И впервые за долгое время это простое слово прозвучало почти спокойно. Через полчаса квартира окончательно погрузилась в темноту. Только дождь всё ещё шумел за окнами да редкие отблески фар скользили по потолку. Эстер уснула не сразу. Джеймс чувствовал это по её дыханию — слишком ровному, слишком осторожному. Она лежала рядом поверх одеяла, спиной к нему, оставляя между ними совсем небольшое расстояние.
Почти безопасное. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы внутри у него всё сжималось странным, непривычным теплом.
 Он долго смотрел в потолок, слушая дождь.
 А потом вдруг понял, что ему спокойно.
 По-настоящему. И от этого становилось страшнее всего. Джеймс сам не заметил, как уснул. Впервые за последние недели без привычного напряжения в теле, без постоянного ожидания опасности, без резких пробуждений от каждого шороха за окном.
 Просто провалился в сон под шум дождя и чужое спокойное дыхание рядом. Когда он открыл глаза, за окном ещё было темно.
 Бледный предрассветный свет только начинал медленно просачиваться в комнату, размывая очертания мебели. Телевизор давно выключился, оставив после себя тихий гул пустоты. Несколько секунд Джеймс лежал неподвижно, не сразу понимая, где находится.
 А потом почувствовал тепло. Эстер во сне придвинулась ближе.
 
Совсем немного.
 
Её ладонь лежала рядом с его рукой поверх одеяла, волосы рассыпались по подушке, а дыхание оставалось тихим и ровным.
 И в этот момент внутри Джеймса что-то болезненно дрогнуло. Потому что это выглядело слишком правильно.
 Слишком спокойно. Слишком похоже на жизнь, которой у него никогда не должно было быть. Он медленно повернул голову, разглядывая Эстер в тусклом утреннем полумраке. Без вечной задумчивости во взгляде. Без попыток казаться сильнее.;Просто сонная девушка, которая почему-то позволила человеку вроде него остаться рядом. Джеймс осторожно приподнялся на локте, стараясь не разбудить её. Но в этот момент Эстер чуть нахмурилась во сне и медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела на него сонным, расфокусированным взглядом.
 
Потом очень тихо спросила.
 
— Ты опять собираешься исчезнуть?
 
Даже сейчас. Джеймс слабо усмехнулся краем губ, опуская взгляд.
 
— Уже почти утро. — Сказал он.
 
— Это не ответ. — Осведомилась девушка.
 Голос у неё был тихий после сна, слегка хриплый, и от этого почему-то становилось ещё тяжелее. Тишина между ними снова стала вязкой. Опасной. Эстер медленно приподнялась на локтях, оказываясь чуть ближе. Слишком близко. Джеймс чувствовал её дыхание. Тепло. Запах сирени, смешавшийся с дождём и остатками ночи.
 
И снова этот момент. Тот самый,;в котором достаточно сделать всего несколько сантиметров навстречу. Эстер смотрела ему прямо в глаза. Без страха.;Без сомнений. Сердце тяжело ударилось о рёбра. Джеймс невольно опустил взгляд на её губы. И почти подался вперёд. Почти.
Но в следующую секунду резко остановил себя. Будто очнулся. Будто снова вспомнил:;кто он, что делает, и чем всё это однажды закончится. Он медленно отстранился первым. Эстер ничего не сказала.
Только отвела взгляд в сторону. И вот это молчание ударило сильнее любого разочарования. Джеймс тяжело выдохнул и поднялся с кровати, накидывая куртку на плечи. За окном начинался рассвет.  Холодный, блеклый, словно безжизненный.
Комната снова погрузилась в тишину. Только теперь она ощущалась иначе. Тяжелее.
 
Эстер сидела на кровати, подтянув одеяло ближе к себе, и молча наблюдала, как Джеймс застёгивает куртку. Его движения были медленными, уставшими, будто даже на то, чтобы уйти, требовалось слишком много сил. Он чувствовал её взгляд спиной. И именно поэтому не оборачивался слишком долго. Джеймс уже взялся за дверную ручку, когда за спиной тихо прозвучало:
 
— Ты ведь всё равно снова исчезнешь, да?
 
Он замер. В груди неприятно сжалось что-то живое, болезненное. Несколько секунд Джеймс просто стоял спиной к ней, опустив голову. Потом всё-таки тихо ответил:
 
— Я пытаюсь этого не делать.
 
И впервые за долгое время это прозвучало не как отговорка. Как признание. Тишина растянулась ещё на несколько секунд.
 Потом Эстер очень тихо произнесла:
 
— Тогда перестань пытаться делать это в одиночку. — Сердце тяжело ударилось о рёбра. Джеймс прикрыл глаза.
Она даже не понимала, насколько опасные вещи говорит. Или понимала слишком хорошо.
 Он всё-таки обернулся. Эстер сидела в тусклом утреннем свете растрёпанная, сонная, слишком настоящая для его жизни. И смотрела на него так, будто всё ещё видела в нём человека, которого можно спасти.
Это убивало сильнее всего. Джеймс слабо усмехнулся краем губ.

— Спи спокойно, Эстер. — И вышел раньше, чем успел передумать. Холодный воздух ударил в лицо сразу, стоило ему выйти из подъезда. Город только начинал просыпаться — редкие машины скользили по мокрым улицам, фонари медленно гасли один за другим, а серое небо постепенно светлело где-то над крышами домов. Джеймс закурил почти машинально. Первая затяжка обожгла лёгкие. Но внутри всё равно оставалось то странное тепло, которое он забрал из квартиры Эстер вместе с запахом сирени на своей куртке. И именно это чувство было опаснее всего. Телефон в кармане коротко завибрировал. Одно сообщение.
 
Джеймс поднял взгляд на пустую улицу перед собой, тяжело выдыхая сигаретный дым в холодный рассвет. Перед глазами снова всплыла Эстер. Тёплая квартира. Сонный взгляд.;Тихое:
 
«Не делай это в одиночку.»
 
Пальцы зависли над клавиатурой. А потом он всё-таки напечатал:
 
«Я согласен.» Сообщение отправилось мгновенно.
 
И в этот момент Джеймсу показалось,;будто холодный рассвет окончательно проглотил остатки чего-то светлого внутри него. Ибо это сообщение адресовано не Эстер.