Сигизмунд Селицкий. История невинной жертвы

Рассказ о невинной жертве репрессий и о том, как одна встреча вернула нам память



В нашей семье о нём почти не говорили. Не потому, что не хотели. Потому что не умели. Слишком долго молчание было единственным способом выжить. Слишком много имён нельзя было произносить вслух.

Я выросла с ощущением, что где-то в глубине рода есть пустота. Не могила — хуже: провал, дыра, из которой никто не вынимал землю. И только когда я сама стала взрослой, я решилась заглянуть в эту дыру.

Его звали Сигизмунд Викентьевич Селицкий.

Он родился 28 июля 1888 года в селе Поляны, на западе Виленской губернии. В дворянской семье. Поляк, католик. Закончил Двинское городское училище. А потом — война.

Он был мобилизован в 1914 году, прошёл трёхмесячную Гатчинскую школу прапорщиков. В августе 1915-го его произвели в прапорщики. Потом — подпоручик, поручик. Два ордена: Святой Анны IV степени «за храбрость» и Святого Станислава III степени. Он служил в сапёрной команде 434-го пехотного Череповецкого полка. Это значит, что он умел строить, взрывать, прокладывать дороги — и спасать жизни.

После революции он остался в России. Не уехал. Может быть, верил, что теперь будет справедливость. Может быть, некуда было ехать. Он поселился в Ленинграде, на Лиговской улице, дом 85, квартира 33. Работал экономистом в Управлении Октябрьской железной дороги. По семейным воспоминаниям — главным экономистом, разрабатывал зональные тарификации, систему расчётов тарифов на перевозки. Он был человеком системы, но система его не защитила.

24 сентября 1937 года его арестовали.

Обвинение — статьи 58-6-9-11: шпионаж, диверсия, контрреволюционная деятельность. Ни одного доказательства. Только подпись следователя и номер списка. Он попал в «Список польских шпионов № 38». В Ленинграде в тот день расстреляли 549 человек. Он был 74-м среди 89 приговорённых к высшей мере.

Приговор вынесли 22 ноября. Расстреляли 27 ноября 1937 года. Через пять дней. Ему было сорок девять лет.

У него остались жена — Фелиция Иосифовна, урождённая Савицкая — и двое сыновей. Старшего звали Ричард. Младшего — я не знаю, как звали.

Ричард — это мой дед. Я знаю его только по фотографиям и по отрывочным рассказам моей матери. К сожалению, он умер до моего рождения. Я не могла знать его. В нашей семье долгое время даже не подозревали, кто он был на самом деле. Его прошлое, прошлое всей семьи, было спрятано, замалчивалось, стиралось. Я росла с ощущением, что он просто дед. У него не было чёткой истории. Я не знала его корней, не знала его отца.

Но во мне всегда было желание найти. Найти информацию о своих родственниках, о своём роде.

Однажды я нашла родственников по отцу ВКонтакте. А потом мама моя заинтересовалась тем, чтобы найти её родственников. А именно — её родного брата, который был старше её. По отцу — Ричарду.

У Ричарда был сын Генрих. А у Генриха была дочь. Елена.

Именно Елену мы и нашли. Так как Генриха уже не было в живых.

Когда мы встретились, Елена поделилась информацией о Сигизмунде. И не только о нём — о Фелиции, о других родственниках. Всё то, что она смогла найти на тот момент. И это было огромное достижение в наших поисках.

У нас есть сохранившиеся снимки. И обрывки данных, выуженные из архивов. И есть надежда.

Я хочу восстановить не только факты. Я хочу восстановить его. Живого. С его заботами, с его надеждами, с его любовью к сыновьям. Я хочу узнать, о чём он думал, когда входил в кабинет следователя. Что чувствовал, когда подписывали приговор. Молился ли. Писал ли письма. Успел ли проститься с Фелицией и мальчиками.

Я знаю, что мне не хватает информации. И я хотела бы найти намного больше. Возможно, когда-нибудь это случится. А пока... сил нет. И я не знаю, когда они появятся. Но желание остаётся. И это тоже правда.

Я, его правнучка, не хочу молчать. Я не буду молчать.

Елена Снеговая
Анапа — Санкт-Петербург
2026