Хладный рассвет. Глава 13

XIII ГЛАВА



Тот же облупившийся фасад. Те же тёмные окна. Тот же перекошенный забор, который отец обещал починить ещё лет десять назад. Ничего не изменилось. Сердце билось не хаотично с каждым взглядом на этот дом. Слишком много боли осталось внутри этих сырых стен. Он мог уйти. Прямо сейчас. Развернуться. Закурить. Снова спрятаться в сервисе, в шуме двигателей и запахе масла.
Где-то в глубине памяти тут же раздался:
грохот разбитой тарелки.

Крик матери.

— Хватит… пожалуйста… — Джеймс резко зажмурился. Слишком по-настоящему. Будто это происходило не много лет назад,

а прямо сейчас за дверью этого проклятого дома. Они жили здесь давно. Еще до переезда. Джеймс был совсем мал, все же помнил каждое мгновение, которое со скрежетом раздаются в глубине его души. Холодный воздух сразу пробрался под куртку.

Каждый шаг к дому ощущался неправильным. До невозможности тяжелым. Словно каждый сантиметр его тела отвергал эту попытку. Попытку подойти ближе, развернуть обратно и скрыться в небытие.  Под ногами скрипнули мокрые ступени крыльца. Джеймс замер перед дверью на несколько секунд. А потом всё-таки постучал. За стеной послышались шаги. Томные, неторопливые.  И внутри мгновенно что-то сжалось. Дверь открылась.

Только сейчас он заметил, насколько сильно постарел его отец. Морщины, впавшие щеки, больше седины. Но взгляд остался тем же. Леденяще холодным. Будто перед ним стоял не собственный сын, а человек, которого он едва терпит. Несколько секунд оба молчали.
Потом отец коротко усмехнулся:

— Надо же. Неужели снова вспомнил, что у тебя есть семья? Интересно. — Джон держался за порог двери.  Джеймс почувствовал, как внутри моментально начинает закипать старая злость. Та самая, которую он ненавидел в себе больше всего.

— Мне не нужны деньги. — Сразу бросил он.

Отец чуть приподнял бровь, будто не верил в слова собственного сына.

— Тогда это точно не семейный визит. — Чуть прищурил глаза Джон. В свою очередь Джеймс ничего не ответил, только стиснул зубы от пульсирующей злости. Запах сигарет доносился за порогом, алкоголя и старого дома. Всё это ударило в голову слишком резко. Мать у раковины. Кровь на губе. Маленький Джеймс, который не знает, что делать, кроме как стоять и смотреть на это все.

— Чего тебе тогда надо? — Холодно спросил отец, облокачиваясь плечом о дверной косяк. Джеймс медленно поднял на него взгляд.


— Я хотел кое-что спросить. — Сухо произнёс Джеймс, поднимая на него суровый взор.

— Как трогательно. Даже без криков сегодня? Умеешь удивлять. — Коротко кивнул головой отец.

— Не начинай. — Также серьезно произносит Джеймс.

Отец тихо усмехнулся себе под нос и отошёл в сторону, позволяя пройти внутрь.Джеймс замер всего на секунду.

Тот же коридор. Те же стены злополучные стены, которые сходу начинают давить на грудную клетку. Даже часы всё так же громко тикали где-то в гостиной. Словно время здесь вообще не двигалось. Отец прошёл на кухню, даже не оборачиваясь.

— Ну? —  Отец заострил на нем свой взор. Джеймс остался стоять посреди комнаты. Ощущения отвратные. Мучительные. Будто сейчас отголоски прошлого отчетливо стараются сломать и так сломленного Джеймса. Шрамы, которые почти затянулись – вновь дают о себе знать. Они кровоточат.


— До сих пор не отпустило? — Спокойно спросил он. Что-то внутри Джеймса болезненно дёрнулось.


— А тебя? — Тихо бросил он в ответ. Отец медленно закурил сигарету, не сводя с него взгляда. На секунду Джеймсу показалось, что он смотрит в свое искаженное отражение.


— Ты пришёл обвинять меня спустя столько лет? — Спрашивает отец.


— Нет. — Также спокойно отвечает Джеймс.


— Тогда зачем? — Вопрос, из-за которого Джеймс долгое время молчал. Потому что до конца не понимал – зачем именно. Почему вообще приехал сюда. Посмотреть в пьяные глаза отца, которые он видел совсем недавно? Убедиться в том, что тот совсем ни о чем не жалеет? Или внушить себе то, что ненавидит его? Секунда перетянулась в минуту. Он просто смотрел. И проверял…
Не стал ли он уже таким же, как и отец.  Последняя мысль ударила особенно сильно.
Отец вдруг усмехнулся краем губ. Будто прочитал это прямо по его лицу. Или слышал мысли.

— Знаешь, что самое смешное? — Негромко произнёс он. — Ты всё больше становишься похож на меня.
И мир будто на секунду замер. Джеймс напрягся. Перед глазами снова были те воспоминания. Начиная с первого раза. Заканчивая угоном. Будто Джеймс перелистнул все страницы блокнота Эстер, где было каждое мгновение.  Дыхание сбилось мгновенно.
Отец только спокойно выдохнул дым в сторону.

— Ты ошибаешься, — Отрицает Джеймс, воротя головой. — Поэтому – просто закройся. Перестань влезать мне в голову.

— Поэтому тогда ты так бесишься, да? Потому что тоже начал это замечать.

— Я не такой, как ты. — Процедил Джеймс сквозь зубы.

— Я тоже так говорил в твоем возрасте.

В груди что-то резко сжалось. Джеймс шагнул ближе прежде, чем успел подумать.

— Ты бил её. — Голос дрогнул от ярости. — Ты превратил её жизнь в ад, а теперь стоишь тут и строишь из себя чёрт знает кого?

Отец спокойно смотрел на него несколько секунд.

— А ты сейчас чем занимаешься? — Тихо спросил он.

Джеймс замер.

— Думаешь, я не вижу? — Продолжил отец, стряхивая пепел в старую кружку. — У тебя это на лице написано. Постоянно злой. Дёрганый. Смотришь на людей так, будто ждёшь удара первым. Тем более, откуда деньги? Хочешь сказать, что ты заработал их в мастерской, которая вот-вот обанкротится? Не ври. Хотя бы себе. — Слова врезались под кожу слишком точно. Потому что были правдой.

— Ты ничего обо мне не знаешь. — Джеймс отошел назад, впиваясь в холодную стену, от которой побежали мурашки.

— Да неужели? — Усмехнулся отец. — Я тебя воспитал.

Он резко отвернулся, упираясь ладонями в край кухонного стола. Дышать становилось тяжело. Слишком тесно. Слишком душно в этом доме. Отец молчал за спиной.


— Есть девушка? — Внезапно спрашивает Джон, но уже спокойным тоном голоса.

— Не твоё дело. — После небольшой паузы отвечает он, бросив сверлящий взгляд через плечо.

— Значит есть. — Кивнул головой отец. Джон внимательно смотрел на него, будто впервые за долгое время видел не мальчишку,
а взрослого человека.

— Тогда уходи от неё сейчас. — Спокойно сказал он.


— Что? — Джеймс нахмурил брови. Отец затушил сигарету и устало провёл ладонью по лицу. Впервые за весь разговор в его голосе не было ни насмешки, ни раздражения.
Только какая-то выжженная пустота.

— Такие как мы всегда всё ломают. Рано или поздно. — После сказанного, мир будто снова стал тише. Джеймс смотрел на него, не зная, что ненавидит сильнее, эти слова или нечто еще. Нечто, что таится в глубине его души.

— С каких пор тебя вообще волнует чужая жизнь? — Вопрошает он.

— Поздно начинаешь понимать некоторые вещи. — Тихо произнёс отец. — Особенно когда уже всё испортил.

Сердце неприятно кольнуло. Потому что на секунду Джеймсу вдруг показалось, он смотрит на собственное будущее.

— Ты думаешь, я не любил твою мать? — Отец перевел взгляд на сына. Тот же замер.

— Не смей даже говорить об этом. — Рявкнул Джеймс.

— А ты думаешь, всё так просто? — В голосе впервые мелькнуло раздражение. — Думаешь, люди становятся такими просто потому что хотят?

— Мне плевать, почему ты стал таким.

— Правда? — Отец подошёл ближе. Не угрожающе. Но у Джеймса тело всё равно мгновенно напряглось.

— Вот видишь. — Тихо сказал он. — Ты уже реагируешь как я. — Грудь будто сдавило изнутри. Джеймс резко отступил назад.

— Ты думаешь, сможешь любить кого-то нормально с такой яростью внутри? — Продолжал отец. — Думаешь, однажды не сорвёшься так же?

Перед глазами вспыхнула Эстер. Дыхание окончательно сбилось.

— Хватит. — Почти прошептал Джеймс. Но отец уже не останавливался. Слишком поздно.

— Ты сейчас ненавидишь меня только потому, что начинаешь узнавать себя. — И именно это стало последним ударом. Джеймс резко схватил со стола кружку и швырнул её в стену. Грохот разбитого стекла разорвал тишину мгновенно. Оба замерли.

— Ты сейчас пытаешься строить из себя заботливого отца? — Усмехнулся Джеймс, но голос прозвучал слишком хрипло. — Спустя столько лет?


Он только отвёл взгляд куда-то в окно, за которым дождь медленно стекал по стеклу длинными мутными полосами. И именно это молчание вдруг оказалось хуже любых криков. Потому что впервые за всё время Джеймс увидел, что он тоже устал.
Не раскаялся. Не изменился. Просто устал жить с самим собой.

— Я не прошу тебя меня прощать. — Негромко произнёс отец. — Это было бы слишком удобно.

— Ну хоть здесь ты честен. — Тихо сказал Джеймс.

— Но одну вещь я всё-таки понял. — Он медленно поднял на сына взгляд.

— Когда начинаешь ненавидеть себя достаточно сильно — перестаёшь замечать, как делаешь больно всем вокруг. В груди неприятно кольнуло.

Эстер. Гарри. Мать.

Джеймс резко отвернулся, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая злость.

— Не надо делать вид, будто мы одинаковые. — Тихо бросил он.

— А я и не делаю.

— Ты хуже. — Спокойно закончил отец.

— Что ты сказал? — Джеймс нахмурил брови и посмотрел на него.

— Я хотя бы никогда не пытался убедить себя, что хороший человек.

Джеймс шагнул к нему резко. Стул с грохотом отлетел в сторону.

— Закрой. Рот. — Но отец даже не дрогнул. Только колко смотрел прямо в глаза.
И это бесило сильнее всего. Сердце забилось тяжело. Отец медленно кивнул в сторону его сжатых кулаков.

— Вот именно об этом я и говорю. — Тишина рухнула между ними почти оглушительно.
А потом Джеймс резко отвернулся и пошёл к выходу. Потому что если останется здесь ещё хоть на минуту — либо ударит его, либо наконец услышит то, чего боится больше всего. Что отец прав. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Холодный воздух ударил в лицо почти болезненно. Джеймс быстро спустился с крыльца, даже не замечая дождя, который мгновенно промочил волосы и ворот куртки. Сердце колотилось слишком сильно. В ушах всё ещё звучал голос отца. «Ты хуже.»
Он резко ударил кулаком по стене, но легче не стало. Наоборот. Внутри будто что-то окончательно треснуло.

Тошно. От самого себя.
Телефон в кармане коротко завибрировал. Эстер. Сердце дёрнулось мгновенно. Он не посмотрел. Не желал отвечать. По крайней мере сейчас. Холодный ветер подтолкнул его в спину. Джеймс последовал по мокрой дороге. У него была другая цель. Получить свободу от всего того, что сжимает его сердце последними неделями. Расправить крылья и не быть заточенным в собственной клетке.


Дом оказался на другом конце города. Небольшой. Старый. За забором просачивался тусклый свет в окне гаража.  Джеймс остановил машину напротив и несколько секунд просто сидел, не глуша двигатель. В голове шумело после разговора с отцом.

Слова продолжали биться о виски: «Ты хуже.»

Он резко выдохнул через нос и всё-таки подошел к дому. И когда Джеймс подошёл ближе сердце забилось сильнее. Мотоцикл стоял там. Тот самый. Черный, как ночная мгла, местами потертый, знакомая царапина возле руля, которую Джеймс оставил еще несколько лет назад. На секунду мир будто замер. Слишком много воспоминаний ударило одновременно. Первые поездки, ночные дороги, которые придавали ему ту самую свободу, о коей он мечтал. Как мысли растворялись на фоне порывистого ветра, нещадно бьющего прямо в лицо. Рев двигателя. Из гаража вышел парень лет двадцати.
Обычный. Худой. В старой толстовке, испачканной машинным маслом. Он сначала посмотрел на Джеймса, а потом заметил, куда именно направлен его взгляд.
И сразу всё понял.

— Не продаётся. — Спокойно сказал он.

— Я даже ничего ещё не сказал. — Джеймс медленно перевёл на него взгляд

— И не надо. — Вдобавок произносит незнакомец. Парень подошёл ближе к мотоциклу почти машинально. Как будто защищал. Потому что Джеймс слишком хорошо знал этот взгляд. Так смотрят на вещи, которые любишь по-настоящему.

— Это раньше был твой, да? — Осторожно спросил парень. Джеймс коротко кивнул.
Парень провёл ладонью по рулю и тихо усмехнулся.

— Старик рассказывал. Говорил, ты чуть ли не жил на нём. — Вымолвил он, но сердце Джеймса неприятно сжалось, затем кольнуло, будто сотни игл вонзились прямо в грудь.
Старик. Тот самый мужчина, который купил байк у Джеймса, а потом отдал его этому пацану.

— Поэтому и не продаётся. — Уже тише добавил парень. — Я слишком долго о нём мечтал. —  Джеймс вдруг увидел перед собой себя прошлого. Такого же пацана, который когда-то смотрел на чужие мотоциклы, как на единственный шанс вырваться из своей жизни. И именно поэтому он должен был сейчас развернуться и уйти. Но вместо этого Джеймс достал деньги из кармана куртки и положил их на верстак. Парень даже не посмотрел.

— Нет. — Все равно в упор отказывался парень.  Джеймс медленно подошёл ближе. Слишком близко. Парень заметно напрягся.

— Послушай… — Начал он осторожно. — Я правда не хочу его продавать.

— А я правда хочу его забрать. — Спокойно ответил Джеймс. Без угрозы. Но от его голоса всё равно становилось не по себе. Парень нервно сглотнул. И в этот момент Джеймс вдруг особенно остро понял, он сейчас пугает человека, который не сделал ему ничего плохого.
Почти как отец когда-то пугал их с матерью. Мысль ударила настолько резко, что Джеймс на секунду замер. Пальцы медленно сжались в кулак. Парень всё ещё стоял напротив, напряжённый, будто пытался понять, насколько опасен человек перед ним.

Он тяжело выдохнул через нос и отвёл взгляд к мотоциклу. Чёрный корпус поблёскивал в холодном свете лампы.

— Сколько ты хочешь? — Тихо спросил парень спустя паузу. Голос дрогнул почти незаметно. Джеймс прикрыл глаза на секунду. Потому что понял, тот уже согласился.

Не из-за денег. Из-за страха. И это ощущалось отвратительно. Он медленно назвал сумму.
Большую. Несправедливо большую. Парень нервно усмехнулся себе под нос и провёл ладонью по затылку.

— Чёрт… —  Он снова посмотрел на мотоцикл. Слишком долго. Будто мысленно прощался. И Джеймс внезапно возненавидел себя ещё сильнее. Потому что это должно было ощущаться победой, но внутри была только пустота. Парень подошёл ближе к верстаку и молча забрал деньги. А потом так же молча протянул ключи. Джеймс смотрел на них несколько секунд, не двигаясь. Маленький кусок металла.

А ощущение — будто ему вручили часть прошлой жизни. Он осторожно взял ключи в ладонь. Холодные. Тяжёлые. Настоящие.

Парень отвёл взгляд первым.

— Береги его. — Тихо сказал он.

Сердце болезненно дёрнулось. Потому что когда-то точно такими же словами Джеймс сам просил старика: не угробить байк. Мир будто замкнулся в уродливый круг.

— Ага. — Хрипло ответил он. Только сейчас понял, как сильно сорвал голос после разговора с отцом. И только когда дверь закрылась, Джеймс наконец подошёл ближе к мотоциклу. Медленно провёл ладонью по баку. Пальцы дрогнули почти незаметно.
Он не улыбался. Не радовался. Просто стоял, пытаясь понять, почему возвращение мечты ощущается так, будто он снова что-то разрушил. Джеймс медленно сел на мотоцикл.
Движение вышло почти осторожным. Будто он боялся, что проснется от столь долгого сна,
если сделать что-то слишком резко. Пальцы легли на руль автоматически.

Знакомо. До боли знакомо. Он медленно вставил ключ в зажигание. Щелчок. На панели вспыхнул тусклый свет. Сердце ударило сильнее. Джеймс прикрыл глаза на секунду.
А потом завёл двигатель. Мотор зарычал глухо и низко, заполняя тесный гараж вибрацией. Он сидел неподвижно ещё несколько секунд, слушая этот звук.

Не думая ни о чём. Ни об отце. Ни о Гарри. Ни о Эстер. Губы дрогнули в едва заметной улыбке. Наверное, первой настоящей за очень долгое время. А потом он выехал под дождь. Холодный воздух ударил в лицо мгновенно. Город проносился мимо размытыми огнями, мокрым асфальтом, неоновыми вывесками. И чем быстрее мчался мотоцикл —тем тише становилось в голове. Будто ветер наконец выдувал всё, что душило его последние месяцы. Джеймс сам не заметил, как оказался возле дома Эстер.
Только остановившись у тротуара, понял, куда приехал.

Свет в её окне ещё горел. Джеймс заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел неподвижно, глядя вверх. Сердце после скорости всё ещё билось слишком быстро.
Он уже собирался уехать. Ибо выглядел крайне уставшим, промокшим, местами разбитым из-за разговора с отцом. Но дверь открылась. И в темени показалась она. Будто все это время ждала его. Эстер встала перед навесом, укутываясь в теплую меховую кофту. И ветер с моросью внезапно забил в его лицо, ветер перемен, ветер надежды. Той самой, которую он ждал. Ведь все налаживается.

Эстер быстро спустилась по ступенькам под дождь, удивленно смотря на мотоцикл.

— Господи… — Тихо выдохнула она, подходя ближе. — Это тот самый? —  Джеймс коротко кивнул. Эстер медленно подошла к мотоциклу ближе и осторожно провела пальцами по баку.

— Красивый. — Почти шёпотом сказала она. — И опасный. — Подметила она.  Джеймс смотрел на неё слишком долго. Потому что впервые кто-то касался этого байка так бережно, словно понимал, что он значит для него. Эстер подняла взгляд.
И тихо улыбнулась.

— Вот таким ты мне нравишься больше всего.

— Каким? — Хрипло спросил Джеймс.
Она несколько секунд молчала, будто подбирая слова.

— Живым. — Все-таки ответила она, а Джеймс вдруг понял, что стоит слишком близко.
Эстер тоже это почувствовала. Она медленно подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Тёплые пальцы. Сбитое дыхание.
Один шаг — и он снова забудет, как правильно держать дистанцию между ними.
Взгляд сам опустился на её губы. Эстер тоже замерла. Не отстранилась.
Наоборот —чуть подалась ближе, словно ожидала. И именно в этот момент телефон Джеймса резко завибрировал в кармане. Реальность вернулась мгновенно. Он закрыл глаза на секунду и тихо выругался себе под нос. Эстер медленно убрала руку, но улыбка всё равно осталась на её лице.

— Когда-нибудь я начну ненавидеть этот телефон. — Тихо сказала она. Джеймс нервно усмехнулся, доставая его из кармана.


Джеймс несколько секунд просто смотрел на экран. Аватарка Гарри мерцала. Капли дождя падали на экран.  Отвечать не хотелось. Будто одно имя снова тянуло его обратно — туда, откуда он только начал выбираться. Тёплая атмосфера между ними медленно треснула, словно тонкий лёд, который вот-вот сойдет.

— Всё нормально? — Тихо спросила она.

Ложь уже привычно вертелась на языке. Но сейчас Джеймс почему-то слишком устал врать.

— Не знаю. — Честно ответил он. Эстер внимательно смотрела на него несколько секунд. Потом вдруг мягко улыбнулась, будто решила не давить сильнее.

— Тогда хотя бы скажи, что не собираешься исчезать опять на неделю. — Он постоянно отстранялся от нее. Исчезал. Заставлял из-за этого думать больше, переживать сильнее. Джеймс взглянул на ее глаза. Еще одно короткое мгновение и он решится поцеловать ее, но снова сбегает. Ведь в голове звучит разговор отца. Его слова, которые ранили сильнее, чем все остальное. Он так сильно хотел поделиться с ней всем, но ответил лишь:

— Постараюсь.

— Очень обнадёживающе — Ухмыльнулась девушка.
Эстер смотрела на него так, будто это была самая важная вещь в мире. И именно поэтому становилось страшно. Телефон снова завибрировал. На этот раз настойчивее. Джеймс тяжело выдохнул через нос и всё-таки сбросил звонок. Эстер удивлённо подняла брови.

— Ничего себе. Это ради меня сейчас кого-то проигнорировали? — Вдобавок вымолвила она.

— Не привыкай. — Ехидно ответил Джеймс. Она тихо засмеялась, но слишком тепло и спокойно. Будто рядом с ней он на секунду становился человеком, которым всегда хотел быть. Эстер вдруг чуть прикусила губу, словно вспоминая что-то.

— Кстати… — Негромко начала она. — У Вероники в субботу день рождения.

— Звучит угрожающе. — Дернул бровями Джеймс.

— Возможно. — Несколько секунд она молчала, а потом тише добавила, — Но я бы хотела, чтобы ты пришёл. Сердце снова ударилось слишком тяжело. Потому что это было уже не про тайные встречи по ночам. Не про случайные разговоры.

Это значило, что Эстер пытается впустить его в свою жизнь по-настоящему. Джеймс отвёл взгляд в сторону. Мокрый асфальт поблёскивал под фонарями, а внутри снова поднималось то странное чувство, которое появлялось рядом с ней всё чаще. Страх.

Не потерять.

А быть с ней.

— Это плохая идея. — Тихо сказал он. Эстер смотрела спокойно.

— Возможно. — Согласилась она. — Но я всё равно хочу, чтобы ты пришёл. Джеймс смотрел на неё слишком долго. И вдруг поймал себя на мысли, что действительно хочет туда прийти. Не ради вечеринки. Ради неё. Потому что рядом с Эстер всё чаще начинало казаться, может, он ещё не до конца сломан. Телефон в кармане снова завибрировал. На этот раз сообщением.

Гарри:

«Ты где вообще?»

Джеймс коротко прикрыл глаза, потом убрал телефон обратно в карман, даже не отвечая. Эстер заметила это движение.

— Иди. — Тихо сказала она. Он нахмурился.

— Что?

— У тебя сейчас лицо человека, который мысленно уже в другом месте. —  В ответ Джеймс нервно усмехнулся.

— Ты меня пугающе хорошо читаешь. — Пожал плечами он.

— Это взаимно. —  Несколько секунд они просто стояли под дождём, слишком близко друг к другу. И снова тот самый момент, где еще немного и все может измениться. Остается лишь один шаг…

Но Джеймс всё-таки сделал шаг назад. Потому что, если сейчас поцелует её —точно уже не сможет делать вид, что между ними всё ещё есть безопасная дистанция. Эстер едва заметно улыбнулась, будто поняла это без слов.

— Суббота. — Напомнила она тихо. — Не исчезай.

Джеймс медленно кивнул, и снова завёл мотоцикл. Рёв двигателя разрезал ночную тишину. Эстер стояла под дождём, обнимая себя руками, и смотрела на него так, будто уже заранее скучала.

А потом он сорвался с места, оставляя за собой только мокрый след шин и ощущение чего-то слишком хрупкого, чтобы это можно было удержать.

Ночной город встретил его холодом и пустыми дорогами. Джеймс ехал быстрее, чем стоило. Будто пытался оставить мысли где-то позади — там, возле дома Эстер, под дождём и тёплым светом фонарей. Но не получалось. Её голос всё ещё звучал в голове.

«Я хочу, чтобы ты пришёл.»

Сердце неприятно сжималось каждый раз, когда он вспоминал эти слова. Ветер бил в грудь, мотоцикл глухо рычал под ним, а впереди постепенно появлялся знакомый силуэт автосервиса. Свет внутри горел.

— Странно… — Проговорил Джеймс, хмуря брови, затем сбавил скорость.  Маркус обычно давно закрывал всё к этому времени. Что-то внутри неприятно напряглось. Он остановился возле ворот. Возле сервиса стояла незнакомая машина.

Тёмная. Совсем неприметная. Но Джеймс сразу понял, что она здесь не случайно. Он медленно слез с мотоцикла, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься тревога. Каждый шаг к воротам отдавался где-то под кожей. И чем ближе он подходил, тем сильнее исчезало всё тепло, оставшееся после Эстер. Джеймс толкнул дверь сервиса. Внутри пахло маслом, сыростью и сигаретным дымом. Маркус стоял возле верстака, нервно теребя тряпку в руках.

А рядом — незнакомый мужчина в тёмном пальто. Спокойный, собранный и крайне внимательный. Он медленно повернул голову на звук открывшейся двери. И взгляд сразу остановился на Джеймсе. Несколько секунд в сервисе стояла абсолютная тишина.

— Джеймс Скоффилд? — Голос был ровным. Почти вежливым. Но сердце всё равно мгновенно рухнуло куда-то вниз. Джеймс медленно снял перчатки, не сводя взгляда с незнакомца. Внутри всё напряглось мгновенно.

— Допустим. — Холодно ответил он. Мужчина внимательно наблюдал за ним несколько секунд. Маркус нервно кашлянул в стороне.

— Тут… это… вопросы задать хотят. — Неловко пробормотал он.

Джеймс коротко перевёл на него взгляд. Тот выглядел бледнее обычного. Очень плохо. Незнакомец тем временем медленно достал удостоверение из кармана пальто. Следователь. Сердце ударило тяжело, крайне болезненно. Но внешне Джеймс даже не дрогнул. Старался сдерживать хладнокровие, но получалось так себе.

— Детектив Аарон Миллер. — Спокойно представился мужчина. — Не переживайте, мистер Уокер. Пока это просто разговор. Последние слова прозвучало почти издевательски. Джеймс медленно подошёл ближе, стараясь не смотреть в сторону, где ранее стоял угнанный внедорожник.

Только бы Маркус ничего не ляпнул.

— И о чём же? — Невозмутимо спросил он. Следователь скользнул взглядом по его рукам. По маслу на пальцах. По свежим ссадинам на костяшках.

— Вы ведь хорошо разбираетесь в машинах? — Негромко спросил он. Джеймс чувствовал, как сердце медленно начинает колотиться всё сильнее. Но лицо оставалось спокойным.

— Это автосервис. Было бы странно, если бы нет. — Отвечает он.

Уголок губ следователя едва заметно дрогнул. Будто именно такого ответа он и ждал.

— Разумно.

Он сделал несколько медленных шагов по сервису, осматривая помещение. Инструменты. Подъёмники. Следы масла на полу.

А потом вдруг остановился возле старой полки с деталями.

— В последнее время в городе участились угоны. — Спокойно продолжил он. — Особенно дорогих машин. Маркус нервно отвёл взгляд. Джеймс почувствовал это сразу.

— И? — Хрипло спросил Джеймс. Миллер медленно повернулся обратно к нему.

— И некоторые детали начинают всплывать в очень интересных местах. — Следователь пришёл сюда не наугад. Именно в этот момент телефон Джеймса коротко завибрировал в кармане. Эстер. Сердце болезненно дёрнулось. Контраст ударил почти невыносимо, её тёплая улыбка и этот холодный сервис, в котором всё начинало медленно, но болезненно рушиться. Джеймс не шевельнулся. Телефон продолжал вибрировать в кармане, будто напоминая, где-то за пределами этого сервиса всё ещё существует нормальная жизнь.

Но здесь, под белым мерцающим светом ламп, оставалась только тревога, разъедающая изнутри. Следователь мельком скользнул взглядом по его куртке, заметив движение.

— Поздно вам пишут. — Спокойно заметил он.

— Люди любят создавать проблемы ночью. — Сухо ответил Джеймс.

Миллер едва заметно усмехнулся. И это было хуже открытого давления. Потому что он будто никуда не спешил. Будто уже чувствовал, рано или поздно Джеймс сам допустит ошибку. Следователь медленно прошёлся ещё дальше по сервису, проводя пальцами по пыльной поверхности старого шкафа. Маркус выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание.

— Расслабьтесь. — Негромко сказал Миллер, даже не оборачиваясь. — Я пока никого ни в чём не обвиняю.

«Пока.»

Опять это слово.

Джеймс сжал челюсть сильнее.

— Тогда, может, скажете прямо, зачем пришли? —  Следователь остановился возле верстака. Того самого, где ещё вчера лежали перебитые номера деталей. Миллер поднял взгляд.

— Неделей ранее, ночью с парковки торгового центра исчез чёрный внедорожник. — Спокойно произнёс он. — Камеры зафиксировали двух мужчин.

Маркус нервно сглотнул. Джеймс медленно скрестил руки на груди.

— И вы пришли сюда, потому что…?

— Потому что один из охранников торгового центра раньше обслуживал машину у вас. — Миллер пожал плечами. — Он вспомнил очень приметную татуировку на шее одного из парней. Мир будто качнулся на секунду.

Гарри.

Джеймс почувствовал, как внутри всё медленно начинает холодеть. Следователь внимательно следил за его лицом. Слишком внимательно. Но Джеймс уже научился жить с маской.

— Совпадение. — Ровно сказал он.

Миллер несколько секунд молчал.

Потом вдруг спокойно кивнул:

— Возможно. —  И именно это прозвучало страшнее любых угроз. Джеймс на секунду прикрыл глаза. Следователь заметил эту короткую паузу. Такие люди вообще замечают слишком много.

— Не отвечаете? — Спокойно спросил Миллер.

Джеймс медленно достал телефон из кармана и мельком посмотрел на экран.

Эстер.

«Доехал?»

Сердце болезненно сжалось. Обычное сообщение. Тёплое. Живое. Совершенно не из того мира, в котором он сейчас стоял.

Он быстро заблокировал экран и убрал телефон обратно.

— Не люблю переписываться. — Холодно ответил Джеймс.

Следователь несколько секунд смотрел на него молча. Потом медленно кивнул,
будто запоминая что-то у себя в голове. Потому что Миллер вёл себя не как обычный полицейский, который хочет запугать.

А как человек, который уже начал собирать образ Джеймса по кускам. И находил слишком много нужных деталей.

— Вы давно работаете здесь? — Спокойно спросил он.

— Достаточно.

— Нравится? — Странный вопрос. Маркус тоже нахмурился.

— Работа как работа. — Он пожал плечами.

— Мм. —  Следователь снова осмотрел сервис. Задержал взгляд на мотоцикле возле входа. На мокрых следах шин. На масле под ногами. — Знаете, что самое интересное в людях, мистер Скоффилд?

Джеймс ничего не ответил. Миллер всё равно продолжил:

— Они почти всегда оставляют следы. Даже когда уверены, что всё просчитали идеально.
Следователь посмотрел прямо ему в глаза. И впервые за весь разговор в его взгляде появилось что-то тяжелее обычного спокойствия.

— Ладно. — Наконец произнёс Миллер, поправляя пальто. — Не буду больше отвлекать вас от работы.

Слишком легко. Именно это было самым страшным. Он не нашёл ничего.

Но ушёл так, будто всё равно остался доволен. Следователь направился к выходу, но возле двери вдруг остановился. И не оборачиваясь, спокойно добавил:

— Кстати, тот парень с татуировкой, почему-то был здесь. Он ваш знакомый, не так ли? Генри? Харри… — Он помедлил. — Гарри. Передавай ему привет.

Мир замер. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы сердце Джеймса рухнуло куда-то вниз. Дверь сервиса тяжело захлопнулась за следователем. Тишина рухнула почти мгновенно. Только дождь всё так же бил по железной крыше.

Джеймс стоял неподвижно, глядя в пустоту перед собой. Сердце колотилось тяжело. Медленно. Почти болезненно. Маркус нервно провёл ладонью по лицу и наконец выдохнул:

— Что за херня сейчас была…?

Джеймс не ответил. Потому что впервые за долгое время действительно не знал, что говорить. Маркус шагнул ближе.

— Джем.  Он ведь не просто так сюда пришёл, да? — Вопрошает он, заглянув парню в глаза. Где-то внутри неприятно сжалось. Потому что это был уже не страх попасться. Следователь оказался слишком близко к их жизни.

К Гарри.
К сервису.
К Эстер.

Джеймс медленно опустился на старый стул возле верстака и провёл ладонями по лицу.

Усталость навалилась резко. Тяжело. Будто разговор с отцом, мотоцикл, Эстер, следователь — всё наконец свалилось в одну точку. А белый свет ламп делал сервис мертвенно-бледным, почти чужим. Джеймс медленно поднял взгляд на мотоцикл возле ворот. Мечта, которую он наконец вернул. И впервые за весь вечер почувствовал, что, возможно, уже слишком поздно что-то спасать.

Он вернул мотоцикл. Вернул свое прошлое. Но себя – нет.