Месть. Часть 1

Ещё вчера мирное небо было над головой, и жизнь текла спокойно и размеренно. Советские люди учились, работали на заводах и фабриках, занимались сельским хозяйством и были уверены в завтрашнем дне. Но уже утром 22 июня 1941 года  всё изменилось.

Началась война. Тысячи мужчин были призваны на фронт или же добровольцами отправились защищать свою Родину. 22 июня 1941 года стало днём, который разделил жизнь советских людей на «до» и «после». И это «после» стало для них суровой реальностью а для многих концом жизни

К городу приближались немцы, и с обеих сторон шли ожесточённые бои. Город постоянно бомбили, раздавались звуки перестрелок и взрывов, поднималась пыль от снарядов, сбрасываемых с самолётов. Казалось, это никогда не закончится.

Несмотря на это, по дорогам из города шли и шли люди — беженцы. Они тащили свой скарб, загруженный в телеги, и по очереди впрягались вместо лошадей. Это была молчаливая живая река уставших людей, которые не знали и не понимали, куда они идут.

В одну сторону с беженцами также шли отступающие русские войска, но их состояние было ещё более удручающим.

Солдаты шли, второй рекой, рядом с беженцами, избегая встречаться взглядом с измученными людьми. Их не жалели, а ругали и обзывали последними словами. Никто не проявлял сочувствия к раненым, голодным и оборванным бойцам, которых считали виновниками отступления на всех фронтах.

В основном это были рядовые, которые уже третий день голодали и постоянно отбивали атаки немецких захватчиков. Они словно смирились со своей участью и брели по дороге рядом с беженцами.

Мало кто из населения знал как происходили  военные действия в начале войны, никто в то время не мог знать , что немцы наступали по всей линии границы , что наши солдаты  от неожиданности нападения , были поставлены в тупик.  Первыми снарядами  застали врасплох спящие войска.  Многие были убиты даже не поняв что случилось. Немцы шли, ехали , летели стеной. Самолеты , мотоциклы, танки, велосипеды использовались ими . Они были как саранча , уничтожая все на своем пути.

Куда направлялись беженцы? Они не имели представления, но, спасаясь от войны, видели её во всей её ужасающей и разрушающей красоте. Кругом лежали тела погибших людей, лошадей и других животных, а также их имущество. После налёта бомбардировщиков необходимо было сначала расчистить путь.

В этой разношёрстной толпе шла семья:  Митрич с одной ногой, вторую он  потерял на финской войне, его жена Фекла, двое детей — мальчики 12 и 10 лет, и их очаровательная дочка Лукерья. Ей только исполнилось 16 лет.

Митрич очень переживал за свою дочь. Он злился и думал: «Ишь, разневестилась, расцвела не вовремя!» От злости он иногда ругал свою жену, хотя и понимал, что никто из них не виноват.

Во время дороги им неоднократно пытались помочь наши ребята, предлагая впрячься в телегу вместо дочери и сыновей, но Митрич отгонял их своей суровостью и плетью. Он ревниво охранял своё сокровище.

Фекла, его жена, впервые за всю их совместную жизнь увидела, насколько суров и деспотичен её муж. Она часто упрекала Митрича за такое отношение к дочери, но отец был непреклонен, как скала.

Особенно сильно его раздражала дочь по утрам, когда распускала косы, чтобы причесаться. Митрич просто сходил с ума: кричал на жену, сыновей и размахивал плеткой, которая, казалось, появлялась из ниоткуда.

Лукерья часто говорила матери: «Мама, за что отец так возненавидел меня? Я не делаю ничего плохого, почему он так меня не любит?»

Фекла и сама не понимала, что происходит с мужем, но старалась как могла сдерживать его гнев.

Куда они отправились? Почему не остались в городе?  Их дом сгорел, но рядом был ещё один, пусть и не такой хороший, который остался от родителей. Однако Митрич настоял на отъезде, утверждая, что немцы вот-вот придут.

Так они покинули родные места, и каждый вечер Фекла со слезами выговаривала мужу за его поспешность. Теперь они жили без крова, каждый день ходили по грязи под обстрелами. В глубине души Митрич понимал, что был не прав, но виду не показывал, а только более злился на весь мир вокруг.

Тот день запомнился Митричу особенно ярко. Его раздражали отступающие войска, и он старался не смотреть на них. Но куда было деваться? Советские солдаты отступали рядом с ним.

Первая бомбёжка началась рано утром, и многие люди погибли от неожиданности. Их телеги с вещами так и остались стоять на дороге, словно сироты. Через час налетели «Юнкерсы» и снова бомбили. Смоленск был уже недалеко.

По рядам отступающих прошёл приказ окапываться, отступление было отменено. Проходящий мимо офицер засмотрелся на красавицу Лукерью и посоветовал Митричу найти убежище. Он сказал: «Не дело, отец, такую красоту по дорогам возить, дразнить мужиков! Её надо по теперешнему времени под замок в лес!» Засмеялся и погрозил пальцем.

После этого в Митрича словно вселился бес. Он кричал на жену и сыновей, а затем сказал: «Разворачивайте телегу, возвращаемся домой!» Фекла заплакала, заломив руки, и рухнула в ноги мужу. Она громко кричала: «Митрич, муж мой, ты совсем лишился разума, там немцы, немцы, куда же мы?!»

Однако её супруг остался глух к её мольбам. Он бросил дочери грязную тряпку и сказал: «Накинь на голову!» Лукерья, плача и боясь ослушаться отца, выполнила его приказ. Они свернули с дороги в лес и начали свой путь обратно к родному городу, который находился под Смоленском и назывался Велиж.

Через неделю семья вернулась в город,  там уже  вовсю хозяйничали немцы. По дороге к своему дому их несколько раз проверяли. Отец приказал женщинам вымазать лица грязью из болота. Это помогло: немцы не стали уделять им особого внимания. Во время обыска у них немцы отобрали одеяло, подушки и кое-какую посуду, но отпустили семью с миром.

Семья была очень рада вернуться домой, но когда они шли по городу, то не узнавали его. Мост через Двину был полностью разрушен, а церкви — повреждены. Соседи встретили их со слезами радости. От них они узнали, что все евреи города были расстреляны и теперь лежат во рву, который специально вырыли. Сейчас пытаются найти тех, кому удалось избежать этой участи. Митрич дома стал поспокойнее , только дочери Лукерье по-прежнему уделял пристальное внимание. Но это было и понятно , в городе хозяйничали  немцы.

Дом, в который переехала семья, был старым, но крепким, построенным из дуба. Окна и двери украшали красивые орнаменты. Печь нуждалась в ремонте, так как дымила, а также в небольшой доработке пода, чтобы было удобнее ставить чугуны.

Фекла и Лукерья навели в доме уют. После того как они несколько раз протопили печь, в доме изменился запах: появились ароматы щей и картофеля, которого в подполье было много. Правда, с одной стороны картошка оказалась немного запечённой так как дом в котором они жили раньше сгорел, но Митрич решил эту проблему, обменявшись небольшим количеством картофеля с соседями. С соседями они жили в дружбе и согласии.

Митрич держал Лукерью взаперти, даже хотел запереть её в подполе, но Фекла всё же смогла отстоять дочь. Ей было велено ходить с грязной тряпкой на голове и лишний раз не выходить на улицу.

Сыновья-подростки помогали по дому, но и не забывали об улице . Однажды вечером они принесли в дом автомат с несколькими магазинами. Фекла испугалась, ведь немцы то и дело устраивали обыски и проверки — часто ходили по домам. Митрич прикрикнул на сыновей и Феклу, отобрал автомат и куда-то его спрятал.

Так они начали свою жизнь в городе после возвращения. Немцы наступали , вскоре Велиж стал тылом у немцев , что где происходило никто не знал . Фрицы говорили , что Москва вот , вот будет под немцами. Многие видели сколько войска , танков и самолетов  у немцев верили . И  переживали и плакали .

Время шло, и жизнь при немцах была полна трудностей. Походы по городу стали затруднительными из-за большого количества немцев. Поначалу советские самолёты иногда появлялись в небе и сбрасывали бомбы на город, но уже три месяца в небе стояла тишина. Здесь  невольно поверишь в заявления немцев о скором взятии Москвы.

Немцы грабили и убивали мирное население, отбирая у людей последнее. Мост через Двину был разрушен, и они установили свой, по которому ходили и их военные машины.

Дорога к мосту проходила мимо дома, где жила семья Митрича. Раньше, чтобы постирать и прополоскать бельё, они ходили к реке. Обычно это делала Фекла с дочерью, но теперь ходить на реку стало опасно. Теперь Митрич и Фекла или их сыновья носили воду во двор. Выходить со двора Лукерье было запрещено совсем.

До войны эта часть города была полностью застроена, но сейчас многие дома сгорели или были разрушены в результате бомбардировок. За время оккупации всё заросло бурьяном, и почти никто не занимался огородничеством.

У Митрича в огороде был вырыт глубокий погреб, который уходил под землю так глубоко, что даже летом там не таял лёд. В этот день в доме затеяли стирку: сначала Фекла и Лукерья стирали бельё у дома, а братья носили воду во двор. Затем Митрич и Фекла отнесли стирку на полоскание в Двину, а братья помогали им. Лукерья осталась дома одна.

Она услышала, как заскрипела дверь, и вышла в сени. Там, весь в крови, лежал молодой паренек примерно восемнадцати-девятнадцати лет. Он, видимо, потерял сознание, когда вполз в дом.

Девушка сначала испугалась, но потом попыталась привести его в чувство. Она принесла воды и обтерла раненого тряпкой, но он не приходил в сознание. Зная характер отца, Лукерья опасалась за жизнь молодого человека. Но не успела она ничего обдумать, как её родители вернулись с реки с бельём.

Фекла, войдя в дом, всплеснула руками и воскликнула: «Божечки, кто это?»

Митрич, резко приказав: «Молчать, бабье! Только и можете орать да слёзы лить», — заставил всех замолчать.

 Раненого перенесли в комнату , Митрич и Фекла стали колдовать над ним. Лукерья поняла , что отец у нее не такой уж и злой , бездушный человек, раз спасает раненого
Продолжение следует...