Хладный рассвет. Глава 16

XVI ГЛАВА

Утро было тихим.

Не тем холодным, глухим утром, к которому Джеймс привык за последние недели, а другим, странно мягким, почти осторожным, будто день сам не до конца понимал, с чего начать. Свет медленно просачивался сквозь занавески, ложился неровными полосами на пол, на стены, на старый стол у окна, где всё ещё стоял недопитый стакан с пивом. Наверняка уже прокисшим. Джеймс потянулся к нему, но затем отстранился. Тяжелый вздох, он зажмуривает глаза, пытаясь понять, что делать дальше. Где-то на кухне скрипнула половица, тихо звякнула посуда. Всё было слишком спокойно. Настолько, что на секунду показалось, что ничего не произошло. Ни вчера, ни позавчера, ни за всё это тяжелое время. Он медленно открыл глаза и уставился в потолок. Те же трещины, которые он начинал изучать, сырое пятно из-за протекающей крыши. Мать давно просила починить ее. Но Джеймс не решался. Оставлял все «на потом». Ведь это не имеет особого смысла? Верно?
По крайней мере не сейчас. Мысли вернулись не резко, а постепенно, как холод, который сначала едва заметен, а потом проникает под кожу, впиваясь в кости. Он старался отвлечься, перестать жалеть об ошибках минувшего прошлого, ибо уже принял себя. Таким, какой он есть. Может, это было единственно правильное решение? Кровать скрипнула, но вместо привычного противного звука, сквозняк предательски доносит слова. Джеймс осекся. Они повторялись. Гудели в голове, отдавая в висках.

То, как она сказала: «мне было страшно».
Джеймс резко провёл ладонью по лицу и сел на кровати. Дышать стало тяжелее, чем должно было быть в обычное утро.

— Чёрт… — Тихо выдохнул он, опуская голову. На прикроватной тумбе лежало кольцо. Неброское, с простым камнем, в старой коробочке, края которой уже начали стираться. Он не помнил, когда в последний раз открывал её. Наверное, тогда, когда ещё наивно думал, что всё может пойти иначе. В тот день, когда весь мир его внезапно обрушился.

Керис.

Имя всплыло без эмоций. Как что-то из другой жизни. Будто после их расставания прошло уже много лет. И начинало казаться слишком отдаленным, слишком другим.  Он взял коробочку в руки, открыл её. Кольцо тихо блеснуло в утреннем свете. Ничего особенного. Обычное. Но почему-то сейчас оно казалось тяжелее, чем должно было быть. Из-за горестной измены, его срыва. Матери, которая в тот день отправилась в больницу и ему пришлось выполнять грязную работу, чтобы обелить ее состояние. А потом закрыл коробочку, сжал её в ладони.

— Не вовремя… — Хрипло сказал он себе под нос.

— Что не вовремя? — Голос матери прозвучал из дверного проёма тихо, почти осторожно. Джеймс поднял голову. Она стояла, прислонившись плечом к косяку, как делала это всегда, спокойно, без давления, но так, что от неё невозможно было отмахнуться. В этом вся и она. Глаза женщины сверкнули от блеклых лучей солнца. И они предательски оставались больными, уставшими от жизни.

— Ничего — Коротко ответил он, завертев головой. Несколько секунд она просто смотрела на него, словно пыталась понять, что именно он сейчас скажет, если дать ему чуть больше времени. Потом всё-таки прошла внутрь.

— Ты рано встал, — Заметила она, кивая в сторону окна. — Обычно тебя до обеда не видно.

—  Выспался. — Холодно отвечает Джеймс, стараясь не смотреть в ее глаза, ибо чувствовал в них боль, которая просачивалась и в него.

— Угу. — Она остановилась у стола, поправила кружку, будто это было важно, а потом повернулась к нему. — Из-за неё? — Вопрос прозвучал спокойно. Она не пыталась лезть в его личную жизнь, просто…

Дать совет?

Он отвёл взгляд в сторону, провёл пальцами по коробочке, лежащей в руке.

— Может быть. — Джеймс задумался, снова, впервые за долгое время он вернулся к точке, с которой все началось. И не знал, что делать дальше. Просто потерялся, внутри себя.  Мать кивнула, словно этого было достаточно.

— Хорошо. — Произнесла женщина, чуть улыбнувшись уголками губ.

— В смысле «хорошо»? — Он сказал это не сразу, вначале задумался, нахмурив брови.
Она чуть усмехнулась.

— В смысле, что тебе не всё равно. — Пожала плечами она, заходя в комнату, осматривая ее. И сейчас, на мгновение у нее пропала улыбка. Нет, не из-за боли внутри. Рака, который сжирает ее. А из-за слоя пыли, который остался на ее пальце после того, как она прикоснулась к столу.  Джеймс хмыкнул, но без злости.

— Это, по-твоему, плюс? — Изумился он.

— Это по-моему… — Она на секунду замолчала, подбирая слова, — значит, что ты ещё не всё испортил. — Он тихо усмехнулся, но в этом не было веселья.

— Ты меня переоцениваешь. — Джеймс поднялся на ноги.

— Нет, — спокойно ответила она. — Я просто знаю тебя дольше, чем ты сам. — И в миг между ними возникло безмолвие. Привычное.

Джеймс снова открыл коробочку. На этот раз медленнее.

— Я должен был отдать это… — Сказал он, глядя на кольцо. — Давно.

— Керис не была той, которая заслуживает это кольцо. — Женщина вновь улыбнулась, заострив взгляд на плакатах, развешанных перед компьютерным столом. Джеймс подошел к окну, коротко кивая головой и закурил сигарету. Она не любила этот запах, но все равно осталась. Ибо чувствовала, что нужна ему в этот момент.

— Да. — Сказал он, втягивая ядовитый дым в легкие. 

— Если бы ты рассказывал мне ранее про нее, то я бы не отдала бы его тебе. Керис была милой снаружи, а внутри самым лицемерным и эгоистичным человеком. Никогда не любила это приторную улыбку.

— Ты ведь знаешь, что я не могу быть с тобой честен. — Тяжелый вздох звучит с его уст.

— Нет. — Спокойно произнесла она. — Но, надеюсь, что только в девушках. Он пожал плечами.

— Потому что… — Он вновь запнулся, потом выдохнул, — Потому что, я сам не могу быть честен с самим собой.  — Мать кивнула, будто и этого объяснения было достаточно.

— А сейчас? — Вопрошает она.  Он поднял на неё взгляд. И в этом взгляде было всё. Она посмотрела на кольцо, потом на него. — Ты ведь не про неё сейчас думаешь.

Это был не вопрос. Уже утверждение.  И Джеймс не стал притворяться. Он отвёл взгляд, сжав коробочку чуть сильнее.

— Я не знаю, — Честно сказал он. — Вообще ничего не понимаю. С Керис давно покончено. Я любил ее, наверное или же нет. Закрывал глаза на измены, флирт с другими парнями, мне было будто бы плевать. А с Эстер… С Эстер все иначе. Мне одновременно и тяжело с ней и легко. Спокойно и тревожно. Я не понимаю.

Она подошла ближе, остановилась рядом.

— Это нормально. — Укладывая руку на его плечо, сказала она. Джеймс затянул сигарету, а затем потушил о пепельницу.

— Да не особо. — Дернул бровями он.

— Нормально, — Повторила она мягче своим бархатным голоском. — Когда не понимаешь — Значит, это важно.

Он усмехнулся, качнув головой.

— Ты сейчас серьёзно? — Нахмурился Джеймс, выдыхая дым в окно.

— Более чем. — Она помолчала, потом добавила.  — Ты ведь не из тех, кто сомневается просто так.

Джеймс на секунду замер. Потому что это было правдой. Он либо делал. Либо не делал.

А сейчас…

Он не знал.

И местами это раздражало, воротило внутри. 

— Я всё испортил, — Тихо сказал он, больше себе, нежели чем ей.

— Тогда попробуй не испортить дальше. — Ответила она.

— Звучит просто. — С иронией произносит Джеймс.

— А никто и не говорил, что будет легко.

Джеймс посмотрел на неё. Он закрыл коробочку и убрал её в карман.

— Я пойду. — Сказал Джеймс, собираясь и мысленно и наяву.

— К ней? — Спросила женщина, и он помедлил.

— Не знаю. — И Джеймс в действительности недоумевал.  Она кивнула.

— Тогда хотя бы попробуй узнать. — С улыбкой говорила мама.

Джеймс поднялся, на секунду задержался у двери, потом всё-таки вышел.

— Твой отец. — Сказала вдобавок женщина, покуда тот остановился. — Он тоже сомневался. Тоже терзался, а затем смирился. И его уже невозможно было остановить, ибо сдался. Перед своими бесами, что пожирали все изнутри. Но до того момента, он был единственным мужчиной, от которого я хотела ребенка. И не жалею ни о чем.

— Я похож на него? — Спросил он внезапно, опуская глаза на лестницу.

— Местами да. — Мать была честна. — Но я знаю, что ты не такой. Знаю, что ты сможешь исправить все.

Он не ответил. Только коротко кивнул головой, спускаясь по лестнице вниз. Джеймс вышел на улицу, и воздух сразу показался другим.
Будто насыщенным. Не тем, который давит на грудь и заставляет ускорять шаг, лишь бы поскорее оказаться в замкнутом пространстве, где можно не думать. А тем, который, наоборот, будто вытягивает из тебя всё лишнее шум, злость, остатки минувшего прошлого.
Джеймс остановился у мотоцикла. Чёрный корпус тускло отражал утренний свет, местами разбитый, с потёртостями, с царапиной возле руля. Он обошёл мотоцикл, остановился сбоку и опустил взгляд. Боковое зеркало. Треснувшее. Разбитое. Оно смотрело на него искажённым отражением, в котором лицо распадалось на неровные куски света и тени. Джеймс на секунду замер, глядя в него, как будто пытался разглядеть там что-то цельное.

Он тихо выдохнул и отвернулся.

— Ладно… — Почти шёпотом. Словно его убеждали сделать это.  В багажнике лежал старый набор инструментов. Расстегнув кожаную куртку, он сел прямо на холодный асфальт, от которого по спине побежала волна мурашек. Он достал его, сел прямо на холодный асфальт и начал разбирать крепление. Словно пытался починить не мотоцикл, а самого себя.

Каждый болт. Каждое движение. Они были бережными. Время растянулось. Кто-то прошёл мимо, бросив короткий взгляд. Но Джеймс не обращал внимания.  Он сосредоточился на простом. Понятном.
На том, что можно починить. Зеркало поддалось не сразу. Пальцы соскальзывали, металл сопротивлялся, но в какой-то момент крепление всё же ослабло. Он снял треснувшую деталь, повертел её в руках. И снова увидел себя. Искажённого. Разбитого на линии.

— Когда-нибудь, все осколки соберутся в один простой лик. — Томно произносит Джеймс, выкидывая старое зеркало в сторону. Из дома он прихватил новое, которое купил днем ранее. Оно было чистым, гладким, без единого изъяна. Когда он закрепил его и поднялся, чтобы проверить, отражение оказалось другим. Чётким. Слишком.
Он посмотрел на себя.

Сбитые костяшки. Уставший взгляд. Тень под глазами, которую уже невозможно было скрыть. И все же это был он, без искажений, без трещин. Но только снаружи. Внутри все осталось прежним. Он был разбит.  Джеймс провёл рукой по лицу и коротко выдохнул.

— Нормально, — Тихо сказал он, будто проверяя, верит ли в это сам. Не до конца.
Но уже ближе. Он убрал инструменты, сел на мотоцикл и на секунду замер, держа руки на руле. Телефон в кармане был тяжёлым. Почти ощутимо. Он достал его Экран загорелся. Диалог с Эстер.

Написать?

Слишком просто. Слишком поздно.

Он смотрел на экран несколько секунд, потом резко выдохнул и убрал телефон обратно.

— Нет, — Тихо сказал он.

Не так. Не через слова, которые ничего не меняют. Он завёл двигатель. Мотор отозвался глухим рычанием, знакомым до боли. Этот звук всегда возвращал его к чему-то настоящему, к тому состоянию, где не было лишних мыслей. Где его окутывала мнимая свобода. И на секунду он почти позволил себе раствориться в этом.

Но не сегодня. Джеймс выехал со двора и направился не к ней.

К Веронике.

Дом встретил его тем же шумом, который, казалось, никогда не исчезал полностью — даже днём. Музыка, приглушённая, но всё ещё навязчивая, чьи-то голоса за стеной, звон посуды. Он постучал.

Вероника окинула его взглядом  с головы до ног и сразу нахмурилась. Выглядела она крайне потрепано. Спутанные темные волосы, мешки под глазами. И будто бы Джеймс ощутил то самое похмелье, которое чувствует Вероника.

— Ого, — Протянула она. — Ты ещё жив. Хотя да, ты живее, нежели чем я

— Разочарована? — Изогнул бровь Джеймс.

— Чуть-чуть. — Вздохнула Вероника. Она отступила, позволяя ему пройти внутрь.

— Если ты пришёл продолжить позавчерашнее шоу, то сразу скажу, у меня нет страховки на дом, на гостей и тому подобное. Если к Гарри, то он умотал.

Джеймс прошёл в коридор, не разуваясь.

— Я не за этим.

— Да ладно? — Она скрестила руки на груди, колко посмотрев на него. — Тогда ты явно ошибся дверью.

— Мне нужна Эстер. — Джеймс медленно повернулся к ней.

Вероника замерла на секунду. Потом медленно прищурилась.

— Серьёзно? — Она подняла брови в удивлении.

— Да. — Коротко сказал парень.

— После того, что ты устроил? — Покачала головой девушка.

— Да. — Он не отвел от нее своего острого взгляда.  Пауза повисла между ними.

— И ты решил, что я тебе помогу? — Спокойно спросила она. Девушка прикоснулась кончиком указательного пальца к своей губе.

— Я решил попробовать. — С тяжелым вздохом ответил он.  Она усмехнулась. Слегка ехидно, местами со злостью.

— Попробовал. Не получилось. — Сказала Вероника, закатив глаза.

— Мне просто нужно с ней поговорить. — Он стиснул зубы, но голос не повышал, старался сохранять самообладание.

— Тогда поговори. — Пожала плечами Вероника.

— Я не знаю, где она. — Он уперся в стену.

— И это, по-твоему, моя проблема? — Вероника наклонила голову набок.

— Нет.

— Тогда в чём вопрос? — Продолжала нагнетать девушка.

— Вероника. — Он сделал шаг вперед, прямо к ней.

— Джеймс, — Перебила она его, чуть жёстче, — ты правда думаешь, что после моего дня рождения, я возьму и устрою тебе удобную встречу?

Он молчал. Она выдохнула и провела рукой по волосам, поправляя спутанные локоны.

— Если тебе есть что сказать — скажи ей сам. Без посредников. Без меня.

— Я пытаюсь.

— Плохо пытаешься.

— Где она? — Всё-таки спросил он, спустя какое-то время молчания.  Вероника посмотрела на него внимательнее. Дольше, чем раньше. И вдруг в её взгляде появилось что-то другое. Не злость. Не раздражение.

Скорее понимание. Но она не может предать подругу.

— Ты ведь всё равно найдёшь, — Тихо сказала она. — Да и тем более, наверняка бывал уже у ее порога. Тогда зачем тебе я?

— Я не знаю. — Выдохнул Джеймс, будто признаваясь.

— Вот и начни с этого, — Ответила она. И отвернулась. Разговор был закончен.
Он стоял ещё секунду, потом кивнул сам себе и направился к выходу.

— Джеймс. — Окликнула Вероника парня. — Она частенько гуляет одна, по парку, по библиотекам. Но есть одно место, где Эстер любит проводить время. Там, где ей кажется, что она ощущает свободу, находит вдохновение. На высотке. Старой. Крыша.

Он остановился.

— Если ты снова её сломаешь… — Она не договорила. Не нужно было. Он понял.

— Я не собираюсь, — Тихо сказал он.

— Ты и в прошлый раз не собирался. — Осведомилась Вероника, вновь закатив глаза.

Он не стал спорить. Просто вышел.


Улица встретила его тем же воздухом, но теперь он ощущался иначе. Холоднее. Чище.
Жёстче. Джеймс сел на мотоцикл, завёл двигатель и на секунду замер.

Куда?

Ответ пришёл сам. Без размышлений. Без логики. Просто место. Он повернул руль. И поехал. Туда, где, как он знал, она может быть. Или куда она уйдёт, если захочет остаться одна.



Он заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя вперёд. А затем поднялся наверх. Крыша старой высотки встретила его ветром. Сильным. Резким. Почти болезненным. Город раскинулся под ним шумный, живой, равнодушный. И только потом он заметил её. Она стояла у самого края.
Спиной. Неподвижно. Как будто была частью этого горизонта. Сердце сильно дёрнулось.
Сделал шаг. Потом ещё. Медленное, размеренно и бесшумно. А затем, просто остановился, недоумевая с чего начать. Банальное прости? Не простит.

— Эстер… — Тихо позвал девушку. Она продолжала стоять неподвижно, локоны волос развивались на ветру. Но будто ветер донес ей его слова. Эстер обернулась. И когда их взгляды встретились, стало понятно:

Она знала, что он придёт. Неважно откуда, неважно почему, когда и зачем. Просто знала. И также, как и Джеймс, недоумевала, что делать. Нити судьбы привели их в это место, пытаясь сплести в единый клубок. Так предательски. Так болезненно.

Ее глаза были наполнены всем тем, что они не сказали. И тем, что уже случилось. Джеймс сделал ещё шаг, уже уверенный.

— Я не должен был… — Слова сами слетели с его уст. Он резко замолчал. Потому что слова вдруг показались слишком маленькими. Недостаточными. Она смотрела на него спокойно. Но это спокойствие было тонким. Хрупким, как хрусталь.

— Я знаю, — Тихо сказала она. Но в голосе звучала обреченность.  Потому что она не кричала. Не обвиняла. Она просто знала.
И не уходила. А значит всё ещё была здесь.

С ним.


Ветер усилился, ударил в спину, словно подталкивая к словам, которые всё равно давались слишком тяжело. Они стояли напротив друг друга, на расстоянии всего нескольких шагов, но это расстояние ощущалось как что-то гораздо большее. Как всё то, что произошло между ними за последние дни. Джеймс провёл ладонью по волосам, будто пытаясь собраться.

— Я не должен был… — Снова начал он, но голос сорвался, стал тише. — Я видел, что ты справляешься. Я понимал это. Просто… — он запнулся, стиснул челюсть, — Просто не смог остановиться. И жалею об этом. Я знаю, что хочу быть достойным лучшего, достойным тебя…

Эстер не перебивала. Смотрела. Внимательно. Слишком.

— Я не хотел тебя пугать, — Добавил он уже тише. — Не хотел, чтобы ты видела меня таким и я больше не стану им. Больше не стану тем, кто расстраивает, пугает тебя.

Ветер скользнул по её волосам, выбив несколько прядей на лицо. Она не убрала их сразу.

— Но ты испугал, — Спокойно сказала она. Без упрёка. Джеймс опустил взгляд на секунду, потом снова посмотрел на неё.

— Я знаю. — Вздохнул он.

— Нет, — она чуть качнула головой. — Ты понимаешь это словами. Но ты не понимаешь, как это было.


— Тогда объясни. — Напрягаясь, вымолвил он.

Она выдохнула, словно долго держала это внутри.

— Это не про того парня, Джеймс. — Её голос стал тише. — Это про тебя. Про то, как ты… исчезаешь. Прямо у меня на глазах. — Он нахмурился.

— Я не исчезаю. — Джеймс чуть скривил губы, нахмурившись.

— Исчезаешь, — Мягко, но одновременно твёрдо сказала она. — В тот момент там был не ты. Я не знаю, что с этим делать, — Добавила она чуть тише. — Я не знаю, как быть рядом с человеком, которого в любой момент может не стать. — Слова врезались глубже, чем любой удар.

Джеймс сделал шаг ближе.

— Я здесь, — Тихо сказал он.

— Сейчас да. — она посмотрела прямо ему в глаза. — А потом?

Он не ответил сразу. Потому что не знал. И впервые не пытался это скрыть.

— Я не умею… — Он запнулся, тяжело выдохнул, — Нормально. Я не умею быть таким, как тебе нужно.

— Мне не нужен «нормальный», — Перебила она его. Повторяя те слова, которые сказала ему в их прогулку.

Он замер.

— Тогда какой? — Вновь спросил Джеймс.

Эстер смотрела на него несколько секунд.

— Настоящий. — Слово прозвучало просто.
Но почему-то стало самым сложным.

— Ты правда думаешь, что это лучше? Правда считаешь так? — Он ухмыльнулся.

— Я уже это видела, — Тихо сказала она. — И всё равно стою здесь.

Он отвёл взгляд. Потому что это было правдой. Она не ушла после всего того, что было. Эстер все еще здесь, пытается выслушать его оправдания. Хоть и они были нелепыми. Ветер снова усилился, и на секунду стало холоднее, чем было. Эстер обняла себя за плечи, но не отступила.

— Я боюсь тебя, — Вдруг сказала она. Но слишком прямо, слишком честно. — Но я боюсь тебя потерять сильнее. — Сказала она наконец. Будто обречена.

— Ты понимаешь, насколько это неправильно? Я ведь могу причинить тебе боль. — Он смотрел прямо в ее ядовито-зеленые глаза. Но в глубине души смешались разговоры с отцом и матерью. Между двух огней пылала его разбитая душа.

— Понимаю, — Коротко кивнула она. — Но это не делает это менее настоящим.


Он сделал ещё шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния.

— Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, — Тихо произнес он.

— Тогда не заставляй, — Так же тихо ответила Эстер. Он чуть покачал головой.

— Всё не так просто. — Джеймс отвел взгляд.

— А я и не ищу просто, — Она едва заметно улыбнулась. — Я ищу тебя.

Джеймс поднял руку. Медленно. Будто давал ей время отстраниться. Но она не отступила.
Его пальцы коснулись её нежной на ощупь щеки, осторожно, почти неуверенно. Он выдохнул.Ближе. Ещё немного. И остановился.

В миллиметре. Эстер не отстранилась.

Наоборот, едва заметно подалась навстречу.
И это было всё, что ему нужно. Он поцеловал ее, медленно, трепетно. Будто страшась чего-то. Как будто одно неверное движение разрушит всё. Но это не было как тогда. Не вспышка. Не срыв. Поцелуй был медленный, наполненный негласной любовью. Слишком долгий, ведь этого момента оба ждали. И знали, что обречены.

Её пальцы сжались на его куртке, дыхание сбилось, но она не отстранилась. Наоборот — приблизилась ещё, словно сокращая последнее расстояние между ними. Он чувствовал ее тепло, биение сердца. И не хотел останавливаться. Поцелуй стал глубже. Сотни чувств сплелись в нем. И страх, и желание, усталость и надежда. И что-то ещё.
То, что уже невозможно было отрицать.

Джеймс провёл рукой по её волосам, притянул чуть ближе, но всё ещё держался, не позволяя себе перейти ту грань, где он может снова потерять контроль.

Они отстранились не сразу. Медленно. Как будто ни один из них не хотел, чтобы это заканчивалось. Эстер открыла глаза. Смотрела на него. Так близко, что он мог разглядеть каждый оттенок ее пятнышка на зрачке.

Джеймс не отводил взгляда. Дыхание было тяжёлым. Сердце билось где-то в горле.

— Я люблю тебя. — Вымолвил он.  Тишина после этого стала другой. Эстер во мгновение замерла. Может на секунду или вовсе на две.
Как будто пыталась понять, не послышалось ли ей. Но он не отвёл взгляд. Не отступил.
Не попытался забрать слова обратно. Он стоял перед ней таким, какой есть.

Без занавеса.

Без масок.

И впервые — не пытался спрятаться. Ветер снова ударил в них, но уже не ощущался холодным. Потому что всё, что было важно сейчас, стояло прямо перед ним.

И не уходило.

Эстер ответила не сразу.

Слова повисли между ними, тёплые, хрупкие, будто одно неверное движение — и они рассыплются, как стекло. Она смотрела на него, не отводя взгляда, словно пыталась не просто услышать, а понять — действительно ли он это сказал. Действительно ли он это чувствует. Её пальцы медленно поднялись, коснулись его щеки. Осторожно. Почти бережно.

— Ты правда… — Она запнулась, но не договорила. Потому что увидела все в его взгляде.  В том, как он стоял перед ней, без привычной резкости, без защиты, без той стены, за которой он всегда прятался. И тогда она тихо выдохнула.

— Я знаю. — Ответила она.  Не «я тоже». И этого оказалось достаточно. Джеймс едва заметно кивнул, будто именно этого и ждал. Не признания в ответ. Не подтверждения. А того, что она не оттолкнёт его за эти слова.

Тишина снова накрыла их. Но теперь она была другой. Не напряжённой. Не болезненной. Не такой густой и всепоглощающей. Она была странно живой.
Эстер не убрала руку. Наоборот, её пальцы чуть сильнее скользнули по его коже, словно проверяя, что он действительно здесь. Джеймс накрыл её ладонь своей, на секунду прикрыл глаза. Как будто позволил себе остановиться.

— Ты замёрзла, — Тихо сказал он, открывая глаза. Она едва заметно улыбнулась.

— Немного. — Тихо прошептала Эстер.

— Поехали отсюда. —  Он сказал это просто. Без надрыва. Но в этих словах было больше, чем просто предложение уехать с крыши.

Она поняла это. И всё равно кивнула.

— Поехали.

Он чуть сжал её пальцы, прежде чем отпустить. Развернулся, подошёл к мотоциклу, поднял его на подножку. Движения были уверенными, привычными, но теперь в них не было той спешки, к которой он привык. Он обернулся. Эстер уже стояла рядом. Смотрела на него.  Она сама шагнула ближе. Аккуратно, с осторожностью села. Не дожидаясь, пока он скажет. Её руки сначала легли на его плечи, чуть неуверенно, как в первый раз. Но уже через секунду пальцы сомкнулись крепче.
И на секунду закрыл глаза, прежде чем завести двигатель.Мотор отозвался низким, глухим рычанием, заполняя пространство вокруг. Ветер поднялся сильнее, зацепился за волосы, за одежду, за дыхание.

Город медленно начал двигаться навстречу сначала лениво, затем быстрее, размываясь в линиях света и тени. Огни витрин, редкие машины, мокрый асфальт, всё сливалось в одно движение. Эстер сначала держалась осторожно. Но уже через несколько секунд её руки сомкнулись крепче, она прижалась ближе. Не потому что боялась. Потому что хотела.

И в этот момент Джеймс понял, что впервые за долгое время он не думает о том, что будет дальше. Не думает, чем это закончится. Не думает, что всё может сломаться.

Просто едет. И она - вместе с ним. Он чуть увеличил скорость, прокрутив ручку газа.
Ветер стал резче, холоднее, но это только усилило ощущение свободы. И где-то внутри, глубоко, там, где раньше была только тяжесть, вдруг стало легче.

Мотоцикл нёсся вперёд, разрезая холодный вечер, оставляя за собой только тонкий след света на мокром асфальте.

И впервые за долгое время это не было бегством. Это было движение вперёд.

Куда — он не знал. Но сейчас это не имело значения. Потому что она была рядом.