Хладный рассвет. Глава 18

XVIII ГЛАВА
Дом был слишком тихим. Не той тишиной, к которой Эстер привыкла в редкие вечера одиночества, когда родители уезжали и она могла наконец остаться наедине с собой, с книгой, с мыслями, которые не нужно прятать. Та тишина была мягкой, почти уютной. Стены еще помнили о их ночи, таили в себе секреты. Те поцелуи, протяжные вздохи. Эстер стояла перед зеркалом уже несколько минут, но не двигалась. Пальцы застыли на пуговице блузки, которую она то застёгивала, то расстёгивала обратно, будто от этого зависело что-то большее, чем просто внешний вид.
Девушка глянула в сторону ровно заправленной постели. Так идеально, как ее учил отец. Ведь все в этом доме должно быть ровным и правильным. Даже тишина. Но в ту ночь, постель была мятой, впускала в себя таинство их любви. Она прикрыла глаза, все еще чувствуя его прикосновения, тяжелое дыхание. И то, как билось ее сердце в тот момент. Так, будто пыталось вырваться наружу. Эстер открыла глаза. В отражении она видела себя. Но, не до конца. Слишком много мыслей. Слишком много ожиданий. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза на секунду, пытаясь успокоиться. Не получалось. Внутри всё было слишком живым. Острым и до боли настоящим. На кровати лежал ее блокнот, который скрывал все ее мысли, помогал справиться с сомнениями. Нужно ведь все раскладывать по полочкам, даже переживания, счастье, любовь…

Так ведь правильно? Так идеально. Она взяла его почти машинально, как будто это было единственное, что могло сейчас удержать её от того, чтобы не передумать. Открыла на последней странице. Пусто. Несколько секунд она просто смотрела. Потом медленно опустилась на край кровати и взяла ручку. Чернила легли неровно. Она вырисовывала слова, осторожно, медленно. «Я боюсь.». Она остановилась. Думала долго, мысли путались в клубок. Эстер долго смотрела на написанное, затем вновь вспомнила то чувство, когда была рядом с Джеймсом. Их поцелуй. Вначале первый, который был под всплеском эмоций. Затем второй, знаменующий извинения. И самый главный…
Эстер встрепенулась, поняв, что смотрит на написанное слишком долго, прикусывая колпачок ручки. А после добавила еще одну строчку. И улыбка вновь расцвела на ее лице.
«Но впервые не хочу отступать.»
Ручка замерла в её пальцах. Эстер провела по строчке кончиком ногтя, будто проверяя, не исчезнет ли она. Она закрыла блокнот. Слишком резко. Словно боялась, что, если прочитает ещё раз — передумает. И положила его на подоконник.

Эстер поднялась, провела ладонями по лицу, как будто стирала остатки сомнений, и вышла из комнаты.

— Ты уже готова? — Мягкий голос матери донёсся из кухни.
— Почти, — ответила Эстер, останавливаясь в дверном проёме. Коротко улыбнулась, яркое пламя горело внутри нее. Пламя надежды, счастья. Такое неистовое, всепоглощающее. Мать стояла у плиты, аккуратно помешивая что-то в небольшой кастрюле. Движения были спокойными, привычными. Как будто этот вечер ничем не отличался от других. Но Эстер знала. Она всегда чувствовала такие вещи. Сегодня всё было иначе.

— Он придёт скоро? — Спросила мама, не оборачиваясь, увлеченно продолжая заниматься своими делами.

— Да. — Кивнула головой Эстер. Женщина все же обернулась, посмотрела на нее внимательными глазами, без строгости, без холода, но почему-то слишком внимательно.

— Ты уверена? — Изогнула бровь женщина, завидев пылинку на столешнице, а затем протерла ее. Должно быть все идеально.

— Да. — Выдержав взгляд своей матери, сказала Эстер.

— Я про другое. — Осведомилась женщина. — Он случайно не собирается делать тебе предложение? Это будет очень глупо, ведь тебе всего семнадцать лет. И вряд ли отец разрешит.

— Мам… — Тепло вздохнула Эстер. — Никаких предложений, расслабься.

— Просто он резко решил познакомиться. — Пожала плечами женщина.

— Это была не его инициатива. — Не переставала улыбаться Эстер. — А лично моя. Должны же вы знать с кем я встречаюсь.

Мать кивнула. Медленно. Будто приняла этот ответ, но не до конца.
— Тогда хорошо, — Сказала она и снова отвернулась к плите. — Просто… будь осторожна.

— Я всегда осторожна. — Сказала Эстер, и улыбка пропала. Она поджала свои губы.

— Я знаю, — Мягко ответила мама. — Иногда слишком.

— А когда отец подъедет? — Спросила Эстер будто бы невзначай, но его прихода она почему-то боялась больше всего.

— Вечером. — Буркнула она, замешивая что-то миксером. — Но уверена, что он будет мягок. Как-никак он твой отец, попереживает немного, но потом угомонится.

И в этом была своя правда. Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко. Слишком резко для этого дома. Сердце Эстер дрогнуло, она замерла, но лишь на секунду. Обернулась и медленно подошла к двери, чувствуя, как дыхание вновь сбивается. Прямо как в ту ночь. Каждый шаг ощущался сильнее, чем должен был. Как будто пол под ногами стал чуть тяжелее. Как будто это не просто дверь. А граница. Она остановилась перед ней. Пальцы легли на ручку. Холодная.

— Эстер? — Донёсся голос матери из кухни.
— Да. — Она открыла дверь, вернув взгляд.  И на секунду всё остальное исчезло. Потому что он стоял там. Джеймс. Не в своей привычной куртке. Не в том виде, в котором она привыкла его видеть. На секунду ей показалось это все очень идеальным сном. Эстер чуть нахмурился, ибо…

Он выглядел иначе. Сдержаннее. Опрятнее. Даже вечно взъерошенные волосы были расчесаны. Почти непривычно. И от этого ещё более настоящим. Он тоже замер.

— Это лак? — Наконец оборвала тишину девушка, посмотрев в его глаза, затем на волосы. На лице появилась улыбка, но больше похоже на то, будто она сдерживала смех.

— Нет. — Сурово ответил Джеймс. — Пенка для волос. — Осведомился он и улыбнулся.
— Точно. — Она убрала руки за спину.

— Я, кажется, пришёл слишком рано.

— Нет, — Тихо сказала она. — Ты вовремя.
И в этой паузе было всё, та ночь, поцелуи, страх, решение, выбор. Он посмотрел на неё внимательнее.

— Ты уверена? — Те же слова, но другой смысл.
Она кивнула, а затем впилась к нему в крепкие объятия. Эстер, возможно, сама этого не ожидала от себя, ровно также, как и Джеймс. Затем последовал короткий поцелуй, а уже потом ответ:
— Да.
И отстранившись, отступила в сторону, пропуская его внутрь. Джеймс остановился у входа, словно на секунду потерял ориентир. Взгляд скользнул по стенам, по мебели, по аккуратно расставленным вещам, в которых не было ни хаоса, ни случайности.
Он был здесь лишним, как было то и всегда. Но сейчас, это ощущалось особенно. Эстер тоже почувствовала это.

— Всё нормально? — Тихо сказала она, подходя ближе. Он посмотрел на неё. И коротко кивнул.

— Конечно. — Но в этом «конечно» не было уверенности.

— Добрый вечер, — Голос матери прозвучал спокойно, почти мягко. Она вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. И остановилась, внимательно рассматривая его. Оценивая, но не осуждая, она просто…
Запоминала его.

— Джеймс, — сказала Эстер, чуть повернувшись к нему. — Это моя мама.
Он сделал шаг вперёд. Сдержанно. Чуть напряжённо.

— Очень приятно. —  Произнес он.

— Взаимно. —  Мать слегка улыбнулась. — Миссис… — Что-то громыхнуло на улице, Джеймс отвлекся, но понял, что не запомнил то, как к ней обращаться.

— Проходи, — добавила она. — Мы как раз заканчиваем. —  Джеймс кивнул. И сделал шаг внутрь. И именно в этот момент он впервые почувствовал, он уже вошёл туда, откуда не получится выйти так же, как зашёл.


Джеймс прошёл в гостиную так осторожно, будто боялся задеть что-то одним своим присутствием. Здесь всё было слишком собранным. Книги стояли на полках ровными рядами, фотографии в тонких рамках висели на стене без единого перекоса, на маленьком столике у дивана лежали журналы, сложенные аккуратной стопкой. Даже свет казался выверенным — мягкий, тёплый, но не до конца домашний. Такой, в котором всё выглядело правильно. Эстер заметила, как он задержал взгляд на семейной фотографии.  Джеймс не видел ее ранее. Она стояла на комоде, чуть в стороне. Эстер там была младше, лет четырнадцати, с короткими волосами и слишком серьёзным лицом. Рядом — мать, улыбающаяся мягко, почти виновато. Отец стоял позади них, положив ладонь Эстер на плечо. Джеймс смотрел недолго. Но достаточно.

— Это старое фото, — Сказала она, зачем-то. Затем поняла, что выдала полную глупость, ибо это и так было понятно? Эстер замялась. Он кивнул.

— Ты там такая же. — Едва слышно говорит Джеймс.

— Какая? — Чуть нахмурившись, спрашивает девушка.

— Как и сейчас. —  Кивнул он коротко. —  Будто уже всё понимаешь. Эстер усмехнулась, но в этом не было лёгкости.

— Тогда мне только казалось. — Осведомилась Эстер. Он повернулся к ней, хотел что-то ответить, но из кухни снова донёсся голос матери:

— Эстер, помоги мне на минутку.

— Сейчас. —  Она задержала взгляд на Джеймсе, будто просила его не сбежать за эти несколько минут, и ушла. Он остался один среди чужого уюта.

И чем дольше стоял там, тем яснее чувствовал: этот дом не был похож на дом, где вырос он. Здесь не пахло застоявшимся табаком, дешёвым алкоголем и старой злостью. Здесь не хотелось заранее прислушиваться к шагам за дверью. Здесь стены не помнили крика. И всё равно в этом месте было что-то тяжёлое. Не жестокое. Контролируемое. И идеальное. Слишком идеальное. Как будто каждый предмет знал своё место, а всё лишнее давно убрали, чтобы оно не портило вид. Джеймс медленно провёл ладонью по затылку и опустил взгляд на свои руки. Костяшки почти зажили, но следы всё ещё оставались. Он сжал пальцы в кулак и сразу разжал, словно поймал себя на чём-то постыдном. Сегодня нельзя, он должен быть другим. Хотя бы один вечер.

— Ты очень напряжён. — Голос послышался позади. Джеймс машинально обернулся. Мать Эстер стояла в дверях гостиной с тарелкой в руках. На её лице была лёгкая улыбка, но глаза оставались внимательными.

— Немного, — Признал он, чуть улыбнувшись краем губ.  Она кивнула, будто именно этого ответа ждала.

— Это лучше, чем делать вид, что всё легко. — Пожала плечами женщина.  Джеймс едва заметно усмехнулся.

— У меня плохо получается делать вид. — Осведомился он.

— Сомневаюсь. — Она сказала это мягко, без укола, но Джеймс всё равно почувствовал, что она заметила больше, чем должна была.
Эстер вернулась почти сразу, неся бокалы. Её взгляд быстро метнулся от матери к Джеймсу, уловил между ними паузу.

— Всё нормально? — Она сложила руки на груди.

— Да, — Ответила мама. — Я как раз говорила, что ужин почти готов.

Джеймс посмотрел на Эстер. Она улыбнулась ему — коротко, почти незаметно. И ему стало чуть легче. Не потому что, он поверил, что всё пройдёт хорошо. А потому что она была рядом.

За столом поначалу было даже спокойно. Не легко — до лёгкости Джеймсу было далеко,  но спокойно. Мать Эстер поставила на середину стола несколько блюд, поправила салфетки, налила вино в бокалы. Всё это происходило без суеты, почти ритмично, и в какой-то момент Джеймс поймал себя на том, что смотрит на её движения слишком внимательно.
Так выглядела нормальная жизнь, которой у него не было. Та, в которой люди ужинают не потому, что нужно успеть до очередной смены, не потому, что завтра опять платить за лекарства, не потому, что в холодильнике осталось всего ничего.
А просто потому, что вечер. Потому что семья. И может поэтому, Джеймс чувствовал себя немного неуютно. И в мыслях надеялся, что этот вечер пройдет слишком быстро.

— Эстер говорила, ты работаешь в автосервисе, — Начала женщина, садясь напротив.
Джеймс молча кивнул головой, слегка пригубив бокал вина.

— Да. — Сказал он, поняв, что та ждет ответа.

— Тебе нравится? — Женщина устроилась поудобнее, поправила салфетки. Все ведь должно быть идеально?

Он чуть помедлил с ответом. Вопрос был простой, но ответ почему-то оказался не таким очевидным.

— Наверное, да, — Сказал он наконец. — Там всё понятнее, чем с людьми.

— Интересный ответ. — Женщина улыбнулась.

— Зато честный, — Вставила Эстер, бросив на него тёплый взгляд. Джеймс посмотрел на неё и едва заметно усмехнулся.

— Я стараюсь произвести хорошее впечатление. — Изумился он, уткнувшись в тарелку.

— Тогда не говори, что люди сложнее двигателей, — Сказала она вдобавок, но уже с другой интонацией.

— Но это правда. — Слабо пожал плечами Джеймс.

— Тем более. — Чуть вздохнула Эстер.

Мать наблюдала за ними молча. Не вмешивалась. И именно поэтому её присутствие ощущалось не давлением, а чем-то почти спокойным. Она не пыталась поймать его на слове, не задавала лишних вопросов, не рассматривала его так, будто уже вынесла приговор.

— А что именно тебе нравится в машинах? — спросила она оборвав небольшую паузу.
Джеймс снова опустил взгляд к тарелке.
— Не знаю. Наверное… то, что у каждой поломки есть причина. Иногда её сложно найти, но она есть. Если что-то не работает значит, где-то нарушена связь, где-то износ, где-то ошибка. И ты можешь это исправить, если понимаешь, что ищешь. — Он замолчал, осознав, что сказал больше, чем собирался. Эстер смотрела на него мягко. Слишком мягко.

— Какое интересное сходство, ведь ты говоришь так, словно речь идет не о машинах. Не задумывался пойти учиться на психолога? У тебя есть перспективы.  —  Мать чуть наклонила голову, с интересом наблюдая за его движениями. Как он режет кусок мяса. Неидеально.

— Возможно. — Он коротко ухмыльнулся. — В этом есть какой-то шарм.
И уже во второй раз за вечер сам потянулся к стакану не потому, что не знал, куда деть руки, а чтобы просто сделать глоток. Разговор потёк дальше. Обычный. Мать рассказала какую-то историю о том, как Эстер в детстве разобрала старые часы, потому что хотела узнать, «почему время тикает». Эстер возмутилась, что ей было семь и что это был научный интерес, а не разрушительная наклонность. Джеймс слушал и улыбался — сначала осторожно, потом всё свободнее. Он впервые видел её такой. Не только в диалогах наедине. Не только в их напряжённых, почти опасных паузах. А среди воспоминаний. Среди детства. Вещей, которые существовали до него. И почему-то это делало её ещё настоящей.

— Она потом три дня плакала, потому что не смогла собрать их обратно, — Закончила мать.

— Мам, — Эстер прикрыла лицо ладонью.

— Что? Это милая история.

— Это история моего первого профессионального провала. — Улыбнулась Эстер. Джеймс тихо рассмеялся. Эстер посмотрела на него, будто это был лучший звук за весь вечер.

— Не смей. — Пригрозила ему Эстер, но не со злобой.

— Я молчу. — Пытаясь сдержать ухмылку, ответил Джеймс.
— Ты смеёшься. — Нахмурила брови Эстер.

— Очень тихо. — Дернул бровями Джеймс.
Она толкнула его коленом под столом. Легко. Почти незаметно. Но он почувствовал. И на секунду всё действительно стало похоже на то, что могло бы быть. Обычный семейный ужин, обычные шутки, такая живая жизнь. Та, в которую он никогда не верил, но сейчас почему-то почти смог представить. Он посмотрел на счастливую Эстер и задумался о том, что готов провести с ней всю жизнь. А жгучее прошлое – оставить в прошлом.  И, возможно, именно поэтому следующий звук оказался таким резким. Щелчок замка. Дверь открылась.

— Папа? — Эстер подняла голову первой. Джеймс отреагировал не сразу, укладывая приборы на тарелку. На мгновение он словил на себе взгляд женщины и ее безмолвное «неидеально».
Только через секунду, когда в прихожей послышались шаги. Спокойные. Неторопливые. Воздух будто стал плотнее. Джеймс не глядел в сторону двери, только пытался нормализировать дыхание, дабы произвести хорошее впечатление на ее отца.

Сначала появился голос.
— Извините, задержался. — И этого было достаточно. Сердце у Джеймса ударило один раз. Тяжело. Он знал этот голос. Не из этого дома. Не из этой кухни. Из автосервиса.Из белого света ламп, запаха масла и холодного вопроса:
«Вы ведь хорошо разбираетесь в машинах?»
Эстер улыбнулась, ещё ничего не понимая.

— Мы уже начали без тебя. — Послышался ее голос.

— Правильно сделали. —  Отец вошёл в столовую, снимая пальто на ходу.
Мужчина остановился на пороге, и его взгляд скользнул по столу — сначала по жене, потом по Эстер, потом по Джеймсу. Пауза длилась меньше секунды. Но для Джеймса она растянулась на целую жизнь. Мужчина не изменился в лице. Только глаза стали чуть внимательнее. Слишком внимательными.

— Добрый вечер, — Сказал он спокойно. Джеймс поднялся. Не сразу. Но поднялся.

— Добрый, — Ответил он, поджав губы. Голос прозвучал ровно. Почти.

Эстер посмотрела с одного на другого.

— Пап, это Джеймс. — Мужчина медленно кивнул. — Джеймс, это мой отец, Аарон Миллер. 

Внутри Джеймса что-то треснуло.

— Да, — сказал он. — Мы, кажется, уже встречались.

Тишина. Очень короткая. Но в ней было всё. Эстер нахмурилась.
— Вы знакомы? — Недоумевая, спросила она.

Джеймс почувствовал, как каждая мышца в теле напряглась. Миллер снял пальто, аккуратно повесил его на спинку стула и только потом ответил:

— Немного.

Джеймс посмотрел на него.
— Немного, — Повторил он. И это была первая ложь за этим столом, которую услышали все. Но поняли только двое. Джеймс ощущал, как в горле пересохло, затем вовсе почувствовал, как невидимые тиски сдавливают глотку. Прерывают дыхание. Холодок пробежал по позвоночнику, вызывая волну мурашек. Джеймс заметил, как рука его дрожит.

Тишина не исчезла. Она просто изменилась. Если до этого она была наполнена чем-то мягким, почти живым, то теперь стала плотной. Словно воздух в комнате стал тяжелее, гуще, и каждый звук проходил сквозь него с усилием. Эстер первой попыталась её разорвать.

— Пап, садись, — Сказала она, чуть быстрее, чем обычно. — Мы как раз…

— Уже начали, — спокойно закончил за неё Миллер, занимая своё место во главе стола. Движения его были точными. Сдержанными. Ни одного лишнего жеста. Все идеально. Он не спешил. И именно это делало всё хуже. Джеймс сел обратно. Медленно. Почти синхронно с тем, как отец Эстер взял вилку. Никто не говорил несколько секунд. Звук приборов о тарелки показался слишком громким. Напряжение заставляло цепенеть тело Джеймса. Он переглянулся с Эстер, только на мгновение, но в глазах виднелся страх. Безмолвный, холодный.

— Как прошел твой день? — Женщина проскользнула глазами по Джеймсу, затем остановилась на своем муже.

— Обычно, — ответил Миллер, не поднимая взгляда. — Бумаги, разговоры, ничего интересного. Он сделал паузу. И только потом, как будто ни в чем не бывало, холодно добавил. — Хотя… встречал знакомые лица.

Вилка Джеймса на секунду остановилась. Едва заметно. Но этого было достаточно. Эстер этого не увидела. Мать — заметила. Но ничего не сказала.

— Мир тесен, — Тихо сказал Джеймс, рука непрерывно дрожала. Лампа над ними мелькнула от скачка напряжения. Он поднял взгляд, а затем впервые посмотрел Миллеру прямо в глаза. Холод. Не явный. Не показной. Но слишком точный.

— Особенно в таких городах, — Ответил тот, выдавив ухмылку на своем лице. Эстер нахмурилась чуть сильнее.

— Вы точно встречались? — Спросила она, глядя то на одного, то на другого. — Где?

Миллер отложил вилку, аккуратно. Как будто вопрос был важнее еды.

— По работе, — Сказал он.

— Ты говорил, что ты в сервисе… — начала Эстер, поворачиваясь к Джеймсу.

— Я и есть, — Спокойно ответил он. — Иногда к нам заезжают разные люди.

Он сказал это ровно. Слишком ровно. Миллер чуть склонил голову.

— Да, — Согласился он. — Иногда заезжают. — В этой фразе было что-то лишнее. Что-то, что не принадлежало обычному разговору. Мать Эстер тихо вздохнула и потянулась за бокалом.

— Джеймс рассказывал, что любит свою работу, — Сказала она, пытаясь вернуть разговор в привычное русло. — Это редко сейчас.

— Любовь к делу — хорошая черта, — Кивнул Миллер, снова взяв вилку. — Она многое говорит о человеке.

— Например? — неожиданно спросила Эстер. Он посмотрел на неё. На секунду его взгляд стал мягче.

— Например, что человек умеет доводить начатое до конца. — Он сделал короткую паузу для того, чтобы заглянуть в глаза Джеймса. — Или, наоборот, не умеет.  Эстер тихо усмехнулась, не уловив подтекста.

— Пап, ты сейчас звучишь как на работе. — Заметила она.

— Привычка, — Коротко ответил он. Джеймс не отвёл взгляда. Хотя должен был. Он лишь сильнее сжал вилку в руках. Любой нормальный человек в этой ситуации уже бы попытался спрятаться, перевести тему, сделать вид, что ничего не происходит. Но он сидел. Смотрел холодно. По крайней мере – старался. И держался.

— А ты чем занимаешься сейчас? — Спросил Миллер. Вопрос был простым, но не совсем невинным.

— Работаю, — Ответил Джеймс. Он опустил глаза в тарелку, но аппетит резко пропал.

— Это я уже понял, — Спокойно сказал тот. — А вне работы?

Эстер повернулась к нему, ожидая ответа. Мать — тоже. Но только один человек за столом уже знал, что скажет Джеймс. И как он это скажет.

— Вне работы стараюсь не создавать проблем, — Ответил он. — Помогаю матери, она тяжело больна.

Миллер чуть усмехнулся. Очень слабо.

— Это достойная цель. — Подметил он.

— С переменным успехом, — Добавил Джеймс.

Эстер посмотрела на него. В её взгляде мелькнуло что-то тревожное. Она начала чувствовать, но не понимать.


— Ты никогда не рассказывал, чем занимался раньше, — Сказала она тихо. Слишком тихо, будто подметила для себя. Как будто не была уверена, что хочет услышать ответ. Эстер лишь видела сбитые костяшки, ту самую кровоточащую рану, но ведь все это…
Обычные драки с другими «мальчиками»?

Джеймс на секунду опустил взгляд. Потом снова поднял.

— Разным, — Коротко сказал он.

— Конкретнее? — спокойно уточнил Миллер. Женщина чуть напряглась.

— Аарон… — Вздохнула мама. Он даже не посмотрел на нее, продолжав сверлить своим таинственным взглядом парня.

— Я просто поддерживаю разговор. — Произнес он легко. Будто не нависло напряжение между ними.  Эстер перевела взгляд на отца.

— Пап, не надо. — Произнесла Эстер, прежняя улыбка уже давно исчезла с ее лица. 

— Что именно? — Спросил он так же спокойно.

— Так. — Злостно сказала девушка.

Он наконец посмотрел на неё. И в этом взгляде не было жесткости. Только контроль.

— Я ничего не делаю «так», — Сказал он.

Пауза. Длиннее, чем все предыдущие. Джеймс почувствовал, как внутри что-то медленно поднимается. Не злость. Пока нет.

Но слишком близко к ней.  Он сжал пальцы под столом. Сильнее. Чтобы удержаться, держать себя в руках. Чтобы не разрушить это всё прямо сейчас.

— Я думаю, нам стоит говорить честно, — Продолжил Миллер. — Это всегда упрощает ситуацию.

— Согласен, — Тихо ответил Джеймс.

— Тогда скажи. — Он чуть наклонился вперёд, — Давно ты знаешь мою дочь?

Эстер замерла.

— Пап… — С мольбой сказала девушка, но он не слушал. Его внимание было приковано к парню.

— Недавно, — Ответил Джеймс.

— Насколько недавно? — Насаждает Миллер.

— Чуть больше месяца.  — Без думки отвечает Джеймс.

— Быстро. — Дернул бровями следователь.

— Бывает. — Будто ни в чем не бывало, сказал Джеймс.

— Да, — Кивнул Миллер. — Бывает. —Он снова откинулся на спинку стула. Словно получил то, что хотел. Но это было не так. Он просто двигался дальше. Медленно. Методично копал дальше.

— И ты решил познакомиться с родителями? — Изумился Миллер.

— Это было её решение, — Спокойно  осведомился Джеймс.

Эстер подняла голову.

— Потому что я не хочу прятать его. — Вновь пытается вмешаться в разговор Эстер. Миллер также спокойно посмотрел на нее, легкая ухмылка появилась на его лице, но глаза говорили гораздо больше. Они осуждали, местами противились выбору собственной дочери.

— Понимаю, — Сказал он наконец. Но в этом «понимаю» не было согласия. — Это правильно, — Добавил Миллер и перевёл взгляд обратно на Джеймса. — А ты?

— Что «я»? — уточнил Джеймс.

— Ты тоже не хочешь прятаться? — Изумился Миллер.  Вопрос был задан тихо. Почти спокойно. Но внутри него было всё.

Джеймс сильнее сжал руку, чувствуя, как теряет контроль. Будто все рушится вокруг, либо он сам делает это. В глазах метнулось все. От первого удара, первого крика, до последнего угона, который свел эти судьбы вместе. В один спутанный клубок. Джеймс знал, что это далеко не просто разговор. Это проверка, либо же самая настоящая пытка.


— Нет, — Все же вымолвил Джеймс. И это тоже была правда. Одна из немногих за этот вечер. Миллер кивнул.

— Хорошо.  — Он взял стакан, сделал глоток воды, а затем поставил его обратно. — Тогда, думаю, мы скоро увидимся снова. — Эстер чуть нахмурилась от его слов.

— В смысле? — Сказала она.

Он посмотрел на неё. И впервые за весь вечер его взгляд стал по-настоящему мягким.

— В смысле, если вы продолжите общаться. — Улыбнулся он, заметив, как Эстер расслабилась. — Вдобавок ко всему, у меня машина барахлит.

— Продолжим. — Сказал Джеймс.

— Тогда тем более. —  Миллер кивнул. Он больше ничего не добавил. Разговор медленно вернулся в привычное русло. Но это было уже не то. Эстер пыталась шутить. Мать поддерживала темы. Джеймс отвечал. Миллер — слушал. Иногда задавал вопросы. Иногда просто смотрел. И каждый его взгляд был точным. Слишком сверлящим.

—

Ужин закончился раньше, чем должен был. Никто не сказал об этом вслух. Но все это почувствовали. Эстер поднялась первой.

— Я провожу его.

— Конечно. — Миллер кивнул.



Джеймс тоже приподнялся.

— Спасибо за ужин. — Оглянул он каждого за столом.

— Не за что, — Ответила женщина, мгновенно поднимаясь со стола, убирая тарелки. Миллер поднялся чуть позже. Подошёл ближе. Слишком близко. И остановился напротив Джеймса.

— Рад был увидеть тебя снова, — Сказал он так тихо, чтобы услышал только Джеймс. Он же в свою очередь коротко кивнул головой, выдавив из себя слабую улыбку.

— Взаимно. — Он подал ему руку, но Миллер не пожал.

— Не сомневаюсь. — И затем, почти не меняя выражения лица, добавил ещё тише. — Мы ещё поговорим. — Не угроза. Не обещание. А жестокий факт.  Он отступил, как будто ничего не сказал. Вечер снова стал обычным.

— Еще раз спасибо за ужин, миссис Миллер. — Он кивнул головой, направляясь к выходу, о котором мечтал весь оставшийся вечер. Джеймс прихватил свою куртку. На улице было холоднее, чем казалось из окна. Дверь закрылась за ними мягко. Слишком мягко после всего. Эстер обернулась к нему почти сразу.

— Ты странно себя вёл. — Заметила она, скрестив руки на груди.

— Я всегда странно себя веду. — Он медленно провел ладонью по лицу,

— Нет. — Ответила Эстер резко, покачав головой. — Не так.


Она смотрела прямо. И теперь уже не просто чувствовала. Она знала. Нечто произошло между ним и отцом.

— Ты его знаешь, — Сказала она, будто бы убеждаясь в этом. И взгляд Джеймса лишь подтвердил это.


Джеймс молчал слишком долго. Медленно доставал сигарету из пачки и закурил.

— Немного, — Повторил он сказанные ранее слова, втягивая в легкие сигаретный дым. Те же слова. Та же ложь. Но теперь она прозвучала иначе. Гораздо тяжелее.  Эстер сделала шаг назад. Совсем небольшой. Но этого хватило.

— Ты врёшь, — Сказала она тихо, снова убеждаясь в своих мыслях. Джеймс не ответил, он просто стоял и смотрел на царствующую в небесах луну. Потому что впервые за этот вечер не смог ничего ответить. И именно в этот момент стало ясно то, что началось внутри дома, не закончилось. Оно только началось. Эстер стояла напротив него, и холод уже не чувствовался. Ни ветер, ни ночь — ничего из этого не имело значения. Только он. Только его молчание. И то, как он не смотрел на неё.

— Джеймс. — Окликнула девушка. Он поднял взгляд. Медленно, с таким усилием, как будто это было сложнее, чем сказать правду.

— Скажи нормально, — Тихо произнесла она. — Без этого всего. Без «немного». Без… — Она запнулась, подбирая слово, — Без попыток сделать вид, что всё в порядке.

Он стиснул зубы лишь на секунду, но Эстер заметила.


— Всё в порядке, — Сказал он, сбросив тлеющий пепел с кончика сигареты. И это прозвучало хуже любой лжи. Эстер тихо выдохнула. Отвела взгляд в сторону. Провела рукой по волосам, словно пыталась собрать себя обратно.

— Нет, — Сказала она. — Уже нет.


Между ними вновь повисла тишина. Та самая, в которой обычно люди либо говорят правду, либо окончательно закрываются. Он выбрал второе.

— Я не хочу сейчас это обсуждать, — Произнёс Джеймс. Спокойно. Ровно. Как будто это был обычный разговор. Как будто она не стояла перед ним, пытаясь понять, с кем именно сейчас говорит. Эстер медленно кивнула.

— Конечно. — Вымолвила она.  И от этого стало ещё хуже. Потому что в её голосе не было ни злости, ни истерики. Только усталость.

— Ты не хочешь, — Продолжила она тихо. — Я не настаиваю.

— Эстер — Джеймс делает к ней шаг, но она отступает. Совсем немного, но этого было достаточно, чтобы понять.

— Не надо, — Сказала она, завертев головой. Не резко. Но твёрдо. Джеймс замер. Он не привык к этому. К тому, что его останавливают не силой, не страхом, а вот так — спокойно.

— Я просто пытаюсь понять, — Добавила она, уже тише. — Это всё было… — Она вновь запнулась, — Настоящее?


Он знал, что это тот момент, где можно либо всё спасти, либо разрушить окончательно. И всё равно не ответил сразу. Потому что ответ был слишком простым. И слишком сложным одновременно.

— Да, — Сказал он. И это была правда. Самая чистая за весь вечер. Эстер посмотрела на него.

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто это не важно? — Спросила она, голос дрогнул.  Он отвернулся. Провёл рукой по затылку.

— Потому что это важно. — Вздохнув, сказал Джеймс. Выкинул докуренную сигарету. Невидимые цепи – тянули его на дно лживого омута, в котором он погряз с ног до головы.

— Это не объяснение. — Сказала она.

— Это единственное, что у меня есть. — Замотал головой Джеймс, понимая, что закапывает себя глубже. Она усмехнулась. Слабо. И без радости.

— Ты снова прячешься. — Заметила Эстер. Он не стал спорить. Потому что она была права.

— Я не прячусь, — Он все же пытался убедить ее в обратном, но тут же понял, что это звучит как защита. Как оправдание. Как ложь. Эстер покачала головой.

— Ты сейчас стоишь передо мной и не говоришь правду. Если это не «прячешься», то я не знаю, как это назвать. —  Он сделал вдох. Глубже.

— Он следователь. — Осведомился Джеймс.

Эстер не сразу поняла.

— Что? — Она нахмурилась.

— Твой отец. — Он поднял на неё болезненный взгляд. — Следователь.

Она смотрела на него. Не моргая. Словно мозг отказывался собирать это в одно целое.

— И что? — тихо сказала она. — Я знаю, кто мой отец.

— Я тоже. — Кивнул он. Её взгляд начал меняться. Медленно. Очень медленно. Будто в голове складывался пазл.

— И… — Она сглотнула, — При чём здесь ты? — Эстер не хотела верить в происходящее.

Вот он. Момент, которого он избегал. До последнего.

— Я с ним уже сталкивался, — Сказал Джеймс едва слышно. Так, что его губы еле шевелились. Она сделала шаг назад. На этот раз больше.

— Где? — Уже без привычного спокойствия сказала она.

Джеймс не отвечал. Только смотрел на нее поникшими глазами, а потом отвел их в сторону, закуривая следующую сигарету.

— Где, Джеймс? — Снова нагнетает Эстер.

— В сервисе.

— И?

— Он… — Джеймс помедлил впервые за весь разговор, — Он что-то ищет.

— Что?

Тишина. Он не сказал. Потому что это было уже слишком. Потому что если сказать дальше — дороги назад не будет.

— Джеймс. — Снова ее дрожащий голос, наполненный испугом. Она требовала ответа, который не хотела знать. — Ты сейчас остановишься и снова скажешь «неважно»?

Он закрыл глаза на секунду. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы внутри всё окончательно сломалось.

— Я не могу сейчас всё объяснить. — Она рассмеялась в ответ. Тихо. Почти беззвучно.

— Конечно. — Этот смех был истеричным.  — Конечно, ты не можешь. — Она отвернулась. Сделала ещё шаг. Потом ещё. Как будто расстояние могло помочь ей разобраться.

— Ты приходишь ко мне, — Сказала она, не оборачиваясь. — Смотришь мне в глаза. Говоришь, что не хочешь прятаться. А потом… — Она резко повернулась, — Оказывается, что ты уже внутри чего-то, о чём я даже не знаю.

Он не двигался. Не пытался перебить. Потому что не имел права.

— Ты понимаешь, как это звучит? — Спросила она.

— Понимаю. — Ответил он коротко, но внутри царил самый настоящий шторм, укрыться от которого – уже невозможно.

— Нет, — покачала головой Эстер. — Не понимаешь. Это звучит так, будто я просто… — она замялась, — Удобный кусок твоей жизни, в котором ты можешь делать вид, что всё нормально.

— Это не так. — Спустя короткую паузу, сказал он.

— Тогда как?

Но Джеймс снова не ответил. Потому что не мог сформулировать. Потому что правда была слишком грязной, чтобы сказать её вслух. Она смотрела на него. Слёзы не текли. Но были близко.

— Скажи честно то, о чем так выпытывал мой отец у тебя— Прошептала она. — Это опасно? — Вот теперь — настоящий вопрос. Не про него. Не про чувства. Про реальность.

Он не ответил сразу. И этим уже ответил. Эстер закрыла глаза. На секунду. Глубоко вдохнула.

— Я просила только одного, — Сказала она тихо. — Быть со мной честным, не прятаться от меня.

Он опустил взгляд.

— Я не прячу.

— Ты скрываешь. — Кивнула головой она.  — Это хуже.

Он поднял голову.

— Я пытался тебя защитить.

— Не решай за меня. — Спокойно сказала она.  — Я имею право знать, во что я влезаю. Тогда скажи.

Но в ответ слышна только долгая и тяжелая тишина, разрывающая на куски.  И он всё равно не сказал. Потому что если сказать — она уйдёт. А если не сказать…

Она уже начала уходить. Эстер смотрела на него ещё несколько секунд. Потом просто покачала головой. Не в отрицании. В принятии.

— Ладно, — Сказала она тихо. И это «ладно» прозвучало как конец. Она развернулась.

— Эстер — Окликнул ее Джеймс, пытаясь остановить.

— Не надо. — Со злобой в голосе рявкнула девушка. Она остановилась, но не обернулась.

— Я не ухожу, — Сказала она. — Но я не буду делать вид, что всё нормально.

— Завтра.

— Что? — Он не понял.

Эстер повернула голову чуть в сторону.

— Завтра ты мне всё расскажешь. — Это было ее условие. И девушка имела на него право. Она коротко взглянула на него. — Расскажешь все и точка.  — Она не дала ему ответить. Просто открыла дверь. И зашла в дом. Дверь за её спиной закрылась слишком тихо. Будто и не было никакого разговора. Будто всё, что только что произошло, растворилось внутри этого дома, а его просто вытолкнули наружу — в холод, в пустоту, в ту реальность, от которой он так отчаянно пытался убежать последние дни. Он не двигался. Несколько секунд. Может, дольше. Время будто растянулось, потеряло форму. В окнах на втором этаже загорелся свет. Сначала в её комнате, потом — в коридоре. Жёлтое, мягкое свечение разлилось по стеклу, превращая его в границу между двумя мирами. Там – тепло. Там – она.

Здесь — он и сырость.

Джеймс медленно поднял голову, задержав взгляд на этом свете. В груди стало тесно, но не от холода. От осознания. Чёткого, как удар. Он мог бы сейчас всё исправить. Мог бы постучать в дверь. Сказать правду. Всю. До конца. Разрушить всё сразу, но честно. И остаться. Или потерять её. Он стиснул зубы, слишком сильно. Потому что понимал: он не сделал этого. И уже не сделает. Телефон в кармане завибрировал резко, почти раздражающе. Звук прорезал тишину, как лезвие.


Пальцы на мгновение застыли, словно он уже знал, что увидит. Но всё равно потянулся. Экран загорелся холодным светом.

Гарри.

Новое сообщение.

«Нам надо встретиться. Срочно.»


Следующее пришло почти сразу.

«Он уже копает глубже.»

Сердце сжалось. Не резко. Тяжело. Как будто внутри что-то окончательно встало на своё место. Без вариантов. Без иллюзий.

Джеймс смотрел на экран, не моргая. Несколько секунд. Может, больше. Потом медленно провёл большим пальцем по краю телефона и опустил руку. Взгляд снова поднялся к окну. Свет всё ещё горел. И на секунду ему показалось, что за стеклом есть движение. Силуэт. Тень. Нечто, что наблюдает. Не Эстер. Другое. Он не стал всматриваться. Потому что и так знал. В этом доме теперь было не только тепло. Там была опасность. И направленная прямо на него. Джеймс выдохнул, глубоко, тяжело, будто пытался вытолкнуть из себя всё, что ещё держало его здесь. Не получилось. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. И только тогда развернулся. Мотоцикл стоял там, где он его оставил. Холодный металл отражал тусклый свет фонаря. Всё выглядело так же, как и час назад. Кроме него самого. Он сел, не спеша. Завёл двигатель. Глухое рычание разрезало ночную тишину. Но на этот раз звук не давал свободы. Он только напоминал:

бежать больше некуда.

Джеймс бросил последний стеклянный взгляд на дом. Короткий. Почти сухой. И выехал на дорогу. Не ускоряясь. Не убегая. Просто двигаясь вперёд. Потому что теперь это было не выбором.

А неизбежностью.