Жизнь отложена на завтра

Грязный блиндаж пах сыростью, дымом и металлом. Сержант Морозов сидел у погасшей печки, разглядывая фотографию жены и дочки. На обороте было выведено: «Возвращайся скорее». Он аккуратно убрал снимок во внутренний карман, рядом с сердцем.

— Опять куришь? — хрипло спросил Лёха, его старый товарищ, заглядывая в щель между досками. — Паёк бы лучше съел.
— Аппетита нет, — отозвался Морозов. — Да и зачем? Завтра, может, в атаку. А жизнь… жизнь отложена на завтра.

Лёха присел рядом, постучал пальцами по колену — привычка с детства, когда нервничал.
— Ты это брось, — строго сказал он. — Будем жить на зло врагам. Это лучшая награда, когда смерть шагает по пятам.

Морозов усмехнулся:
— Завтра может быть, но не сегодня. Убери косу, старуха, не шути. Я сегодня под обстрелом миномётным уже был. Старуха, уходи!

Они замолчали. Где;то вдалеке глухо ухало — артподготовка. Небо за окном стало багровым, как запекшаяся рана.

— Помнишь, как в школе мечтали? — вдруг тихо спросил Лёха. — Ты хотел машину купить, гараж свой открыть. Я — на море съездить, хоть раз в жизни.
— Помню, — кивнул Морозов. — Но теперь всё это — на потом. На завтра. А сегодня надо просто выжить.

— На сегодня хватит — будем жить, — Лёха хлопнул его по плечу. — Завтра — это будет завтра. Нам сегодня главное пережить. Ведь наша жизнь отложена на завтра, так?

За стеной раздались шаги, голос командира: «Готовиться к выходу!»

— Ну что, — поднялся Морозов, застёгивая куртку, — завтра мы ещё хлебнём по полной. А сегодня надо просто жить. Уходи, старуха;смерть, довольно. Не о чем с тобой нам говорить.

Он взял автомат, проверил магазин. Пальцы чуть дрожали, но взгляд был твёрдым. Лёха встал рядом, кивнул:
— Пойдём.

Они вышли из блиндажа. Ветер трепал полы шинелей, небо хмурилось, но где;то за тучами уже брезжил рассвет.

— Завтра будут взрывы и накаты, — пробормотал Морозов. — А сегодня просто дай поспать. Завтра в бой идут солдаты. Дай сегодня просто помолчать.

Лёха достал из кармана смятую пачку сигарет, протянул другу:
— На, всё;таки закури. Пусть будет сегодня. Не откладывай.

Морозов взял сигарету, закурил. Дым был горьким, но тёплым. Он глубоко вдохнул, посмотрел на восток, где небо уже светлело.

— Да, — сказал он тихо. — Не откладывать. Жить — сейчас.

И впервые за долгое время он почувствовал, что завтра действительно наступит. Что оно есть. Что оно — его.