Суровая реальность

            

        Я еду по вызову. Дорога – сплошное стекло, а местами снежные перемёты с поля «съедают» её настолько, что непонятно куда рулить. Особо не разгонишься – 30-40 км в час, не более. Хотя бы не застрять. Ночью было минус двадцать пять, сейчас минус семнадцать с ветром. Машина еле завелась. Теперь молюсь на неё, чтобы не заглохла. На затерянных в полях провинциальных дорогах можно целый день простоять и никого не встретить.
        У меня сегодня два инсультника: мужчина 54 года и женщина 83-х лет. Они живут в разных посёлках, между которыми 40 километров. Два раза в неделю я занимаюсь с ними постинсультной реабилитацией. И если мужчинка потихоньку прогрессирует, то бабушка ничего не хочет. Оно и понятно – возраст делает своё чёрное дело. Но я не могу подвести их родню. Где-то от кого-то они узнали обо мне и очень просили помочь. Я не мог отказать. Что такое инсульт знаю не понаслышке.
        Мама, мамочка… Ты была моим первым клиентом. Я положил на плаху здоровья все свои тогдашние знания и вытащил тебя за несколько месяцев, занимаясь тобой каждый вечер после основной работы. Если твоя душа ещё в Духовном Мире и слышит меня, подскажи что-то умное, чтобы мои клиенты хоть чуточку прогрессировали! Стыдно брать деньги при отсутствии результата. Хотя какие там деньги! Они пытались заниматься и в государственном, и частном реабилитационных центрах. Но там плата 5000-8000 за одну тренировку, да ещё нужно туда доставлять больного из дому. Я беру в десять раз меньше и еду к ним на дом в любую погоду, потому что у меня перед глазами моя мама.
        Мама, мамочка…. Если бы я тогда знал, что знаю сейчас, ты бы ещё жила. Но опыт, к сожалению, приходит с годами. А время никого не ждёт. Оно лишь отбирает силы и здоровье.
        Всякий раз, когда я стою босой на снегу и собираюсь облиться холодной водой, вглядываясь в морозное звёздное небо, я прошу Космический Разум Земли дать мне Энергии и Знаний, чтобы лечение моих подопечных не застаивалось, не заходило в тупик.
        Они ведь никому не нужны. Приведя мало-мальски в чувство, медицина выбрасывает этих несчастных за ненадобностью. Потому что у них нет на реабилитацию тех денег, каких она жаждет, и тогда они ей не интересны. Такие инсультники оказываются дома один на один со своей проблемой. Рядом, в лучшем случае, измученная родня, не знающая, что делать дальше. Бывает, и родни-то рядом нет. Тогда вообще полная катастрофа. Потому что инсультник по сути – это овощ, а если точнее – живой труп. Ещё только вчера человек бегал по своим делам, жил какими-то заботами, что-то планировал, что-то созидал, шутил, смеялся. В общем, жил как все обычные люди. А сегодня бах! Не пошевелиться, не сказать, не самостоятельно поесть, не справить нужду. И вокруг масса лекарств вперемешку с запахами пота, мочи, кала и даже трупный дух умирающего человеческого тела. Кому как повезло, если это так можно назвать.
        Помимо неработающей правой или левой половины туловища могут добавиться специфические проблемы. Я знал инсультника, который напрочь забыл алфавит и не мог читать, хотя нормально разговаривал. Другой полностью потерял элементарные знания по арифметике: ни сложить, ни отнять не мог. Даже самые простые числа. Не говоря уже про таблицу умножения. Сам кандидат технических наук. Он буквально плакал от осознания своего интеллектуального бессилия. Другой несчастный на каждой встрече спрашивал, кто я такой, и что это за баба рядом с нами стоит. Каждый раз приходилось ему объяснять кто я, и что та баба – это его жена, с которой он прожил без малого тридцать лет. И каждый раз он удивлялся этой новости, будто слышал впервые. Кто-то забывает цвета, кто-то буквы и слова, кто-то имена, или как по обыкновенным часам определять время. Иной как собака – всё понимает, а сказать ничего не может, потому что отняло речь.
        А однажды меня пригласили для консультации в шикарный трёхэтажный особняк, где одновременно проживало три поколения. Не старая (всего 52 года) женщина с маникюром, педикюром, красивой причёской – их мама и бабушка – ещё вчера работала какой-то начальницей, а сегодня лежит пластом. Потому что ни пошевелиться, ни сказать, ни слышать, ни даже моргнуть глазами она абсолютно не могла. Отказало всё. Это страшно и безнадёжно. Вроде вот есть человек, но по сути его уже нет.
        Для самого больного это сильнейшая психологическая травма. Ощущение спиленного дерева, которое вряд ли когда пустит корни, осознание собственной беспомощности на фоне бурлящей вокруг жизни. Одни лишь воспоминания о недавнем прошлом при теперешней жуткой физической и умственной ограниченности. Это всё медленно убивает. Некоторые отказываются жить в новых реалиях, хотят умереть, чтобы не мучиться самому и не мучить близких. Другие замыкаются в себе и уже ничего не хотят от жизни, понимая, что они, по сути, никто. Как сказала одна такая клиентка: «Разве это жизнь? Рада бы покончить с собой, но я даже этого не могу сделать».
        Раньше, лет тридцать-пятьдесят назад, об инсультах мало кто слышал. Это была редкая старческая болезнь. Сейчас она заметно помолодела. В противоинсультных отделениях лежат и тридцатилетние, и даже пятнадцатилетние больные. И это становится уже привычным явлением. Общество постепенно свыкается, никто не бьёт тревогу, что само по себе страшно. Потому что системе нужны больные люди, с которых она будет питаться и небедно существовать. Разве можно пилить ветку, на которой сидишь?
        К сожалению, даже грамотная многолетняя реабилитация не даёт стопроцентного выздоровления (возвращения прежней физической и интеллектуальной активности). Потому что инсульт – это потеря навсегда части себя. Причём самой главной части – мозга. И тут у кого как. Одному успели вовремя сделать нужный укол, и он, за мелкими исключениями, остался почти прежним. Другому повезло меньше или совсем не повезло, и он не может дождаться своей смерти.
        Со своей стороны я объясняю и заставляю больных шевелиться правильно, грамотно и насколько это возможно в их состоянии. Любая система живёт, пока движется. А движение – это жизнь. Пускай не полноценная, не такая, как была недавно, но всё равно жизнь. Нужно карабкаться изо всех сил и пытаться жить в сложившейся ситуации. По-другому никак. В противном случае окончательное усыхание, деградация и смерть.
        Я работал с больным, который отказался разминать руку, развивать её подвижность, потому что ему было трудно и больно. Через время она у него буквально усохла, как ветка дерева. Мышцы полностью атрофировались. Остались только безжизненные кости, обтянутые такой же безжизненной кожей. Я консультировал родственников больной, которую после возвращения из больницы месяцами не шевелили. Видимо боялись, не знали что и как. На её спине появились ужасные пролежни, в которых уже свили себе место черви, а тело источало невыносимый трупный смрад. С одной стороны её бренного тела ещё виднелись остатки жизни, с другой – наступающая смерть.
        Умереть легко. Большого ума не надо. Можно проглотить специальную таблетку, можно выпрыгнуть из окна головой вниз, можно пырнуть себя ножом или сунуть голову в петлю, можно отказаться от еды-питья ради голодной смерти. А можно вообще не шевелиться. Вот просто лечь и абсолютно не двигаться. Через некоторое время всё тело «заржавеет», окончательно потеряв остатки подвижности. Далее начнёт гнить. Гнить кусками, частями, отдельными органами….
        Но это грех. Может быть самый страшный. Тот самый, что «не убий». Потому что осознанно убиваешь себя. Не ты выбирал себе жизнь, и не тебе решать, когда её закончить. У каждого свой путь и своё время. Ты постарайся выжить в таких, казалось бы, безнадёжных и невыносимых условиях, выкарабкайся из ямы, в которой ты очутился по собственной глупости или незнанию. Вот это будет победа, вот это будет подвиг! Твой личный и самый великий подвиг! Ведь ты частица Мироздания, где главная цел – Созидание. Где если что-то старое разрушается, то только ради созидания нового.