Фермеры рулят... ч. 1

Деревня Весёлые Хохотуши Тверской области встретила рассвет протяжным матом фермера Григория, которого все, включая его собственную жену и тёщу, называли просто Гошей...

Гоша стоял посреди картофельного поля босиком, в огромных  семейных трусах (выпуска 1988 года, ещё при «Спартаке» был в них чемпионом двора!) и сжимал в руке планшет. Планшет был ещё почти новый,  прошлогодний, китайский, купленный в долг, но Гоша обращался с ним, как с Библией. На экране горели огнём цены на удобрения...

— Ты посмотри, Верка, бляяяха-мухааа… — после криков возмущения прошептал Гоша, обращаясь к пустому полю. — Ты посмотри, какие сволочи! Калийная соль, пятьдесят тысяч за тонну! Аммиачная селитра, просто  космос!
Я прошлый год брал за двадцать, я душу свою даже тогда  почти  продал, я Ксюхе не дал «Орифлейм»  выкупать, лишь бы поле накормить. А теперь что?

Из-за сарая показалась любовница Гоши  Верка. Рост под  метр восемьдесят, руки по локоть в солярке, татуировка «Спаси и сохрани» на левой ягодице пониже ватерлинии и взгляд человека, который легко вскрывал балансирный вал « Беларуси» с закрытыми глазами.

— Гоша, не ссы, — сказала Верка, вытирая масляной ветошью шею. — Калийную соль заменим золой! Сожжём твою баню, сожжём твой сарай, если надо! Аммиак… э-э… вон, у соседа Серёги куры дохнут от аммиака, мы у него тушки бесплатно заберём, закопаем в землю. Тоже подкормка! Хоть какая-то!

— Верка, ты, конечно,  гений, — Гоша нервно шмыгнул носом. — Но у нас другая беда. Сбыт...

Он развернул планшет. Там, в соцсети «В полях.ру», цены на картофель выглядели,  как график давления умирающего.

— Оптовики дают восемь рублей за кило! Себестоимость двадцать два, если не считать мой потраченный позвоночник. А в «Пятёрочке» в Твери картошка  шестьдесят! Где справедливость, Верка?

— Справедливость на кладбище, Гоша, — мудро ответила его верная  любовница. — Там все равны, и налоги платить не надо!

В это время жена Гоши, Ксения (для близких  Ксюха, для налоговой,  она ИП Головин), сидела на кухне и пересчитывала долги. У неё была тетрадь в клетку, купленная ещё в магазине «Канцелярские товары», который снесли аж в 2019 году. Тетрадь была исписана с двух сторон...

В столбик шли: «Беларус» (новый, куплен в лизинг под 32% годовых, даже не пахал ещё), «Беларус-82.1» (старый, но на него подвешивали плуг, ещё потерпит!), удобрения, семена, ГСМ, подписка на «Матч ТВ» (Гоша тайком ещё когда-то оформил, вот придурок!) и алименты на ребёнка от первого брака Гоши, хотя его первый брак даже в сельсовете уже не помнили...

Ксюха была женщиной суровой. Когда-то она работала бухгалтером в колхозе «Заветы Ильича», пока колхоз не лопнул,  как мыльный пузырь, а Ильич не перевернулся пару раз  в Мавзолее. С тех пор она верила только в три вещи: в наличку, в свои  закрутки и в то, что Гоша ей точно  изменяет с Веркой...

— И не стыдно тебе? — спросила как-то Ксюха, когда Гоша ввалился в дом, весь до носа облепленный чернозёмом.

— А за что стыдно? — искренне удивился Гоша. — Я же агробизнес развиваю!

— Агробизнес у тебя в штанах, видимо, только  развивается! Верка опять утром из мастерской твоей выходила?
У неё даже синяки под глазами,  как у панды, и ведь точно  не от работы!

— Это она удобрения мешала! Аммиачная селитра с золой,  это просто  жесть! — соврал Гоша так искренне, что тут же и  сам почти поверил.

— Слушай лучше сюда, паразит этакий, — Ксюха достала из-за иконы «Николая Угодника» амбарную книгу. — У нас осталось всего тридцать тысяч рублей! На них надо купить солярки, чтобы вывезти картошку, и зарегистрировать в «Честном знаке» партию морковки, иначе Россельхознадзор выпишет штраф за то, что у нас морковка без маркировки. А ещё,  участковый сказал, что ты третью неделю не проходишь техосмотр своей  «Нивы».

— Какой «Честный знак», Ксюш? Какая морковка? У нас картошка уже гниёт в подвале! — взвыл белугой Гоша.

— И картошка, и морковка, и свёкла...
И кабачки...
И твоя Верка тоже, кстати, туда же. Я и на неё за  хранение насчитаю...

Разговор их прервал звонок... Звонил Игорь,  местный шальной  перекупщик, известный тем, что иногда  перебивал фермерам ноги за поставляемый нестандарт, а потом им же приносил цветы в больницу. Человек-калькулятор, душа нараспашку,   его  распашонку, видимо, в детстве  стирали в посудомойке...

— Гоха, привет! Закупаю сейчас в вашем районе свёклу. У тебя есть?

— Есть, — крякнул Гоша. — Свёкла есть. Морковка. Картофель. Капуста тоже есть...

— Картофель не нужен. Капусту тоже не беру. Морковку,  если кривая, то на корм скоту, цена два рубля. Свёклу возьму по пять, но привези сам тогда  до Дорогобужа. В субботу утром! И чтоб мешки были калиброванные!
И документы. И чтоб не воняло селитрой! И скидка будет за объём...

— Какой объём, Игорь? У меня всего-то мешков сорок...

— Сорок, вообще не объём!
Сорок, это слёзы! Привези, ладно уж,  посмотрим... — Игорь бросил трубку...

Гоша посмотрел на Ксюху. Ксюха посмотрела на Гошу. На стене тикали часы «Молния», которые Гоша принёс когда-то с помойки и которые отставали уже ровно на два года...

— Надо что-то делать, — сказала Ксюха.

— Давай продадим Верку в рабство кому-нибудь? — предложил Гоша. — Она сильная, деловая... Вместо трактора?

Ксюха округлила глаза:

— Она в рабстве никому не нужна, она сама кого хочешь в рабство запишет. Давай лучше подумаем, как картошку реализовать!

К девяти утра в доме Гоши собрался военный совет. Присутствовали: Гоша (на правах генерального продюсера всей  катастрофы), Ксюха (на правах генпрокурора), Верка (на правах министра обороны) и дядя Витя, местный самогонщик и гуру социального предпринимательства...

Дядя Витя открыл банку с огурцами, выпил рассол и  сказал самую главную мысль:

— Дети, вы идиоты! Нахрена вам оптовик? Почему вы не продаёте сами? Вот я, например, гоню самогон. Себестоимость бутылки сто рублей. Продаю за пятьсот. Потому что я добавил брендинг!

— Какой брендинг, дядь Вить? — не понял Гоша.

— А это, такая  этикетка с голой бабой! И текст  «Витаминный микс». И всё!
Алкаши просто сметают. Ты свою картошку тоже приукрась! Напиши,  «Эко-ферма, ручной сбор, отборный корнеплод!». И поставь ценник, сто двадцать рублей за кило!

— Кто купит картошку за сто двадцать? — ахнула Ксюха. — Там же в «Магните» за пятьдесят моют, чистят, фасуют и ещё  приговаривают!

— В «Магните» она без души, — глубокомысленно изрёк дядя Витя. — А у Гоши с душой. Гоша, ты любишь картошку?

— Я её ненавижу всей душой, — честно признался Гоша.

— Вот видишь, это чувствуется! Это сейчас  модно. Называется
 «фермерский продукт с характером». Берлинская кислая капуста, мать её, во как ценится, потому что ей бабка грустные песни всегда пела. А твоя картошка росла под крики «Беларуса» и проклятия на налоговую. Это же органика высшей пробы!

Верка, которая всё это время молча перебирала свеклу, вдруг подняла палец:

— Гоша, а давай мы устроим прямой эфир в «ТикТоке»! Я буду танцевать в картофельном мешке, а ты  торговать!

— Как ты себе это представляешь? — устало спросила Ксюха, сдерживая желание запустить в Верку сковородкой.

— Легко! Я одеваюсь в бикини, обсыпаюсь землёй, типа я  "Картофельная фея".
Выставляю цену,  двести рублей за кило. Доставка лично на дом в радиусе пятидесяти километров!

— А кто повезёт? — спросил Гоша.

— Ты и повезёшь! — хором сказали обе женщины.

Гоша представил себе картину: он, в прокуренной «Ниве» 1998 года, везёт картошку в багажнике, а из динамиков орёт Shaman (потому что радио «Дача» только его и ставит!). Рядом на пассажирском сиденье мешок, из которого выглядывает голая Веркина нога (такой рекламный макет). За ним, на горизонте, маячит Ксюха с топором...
Блин, примерещится же!

— Нет, — сказал Гоша. — Это не бизнес. Это уже клиника!
Я хочу простое человеческое общение, как у всех!

В субботу в 5 утра Гоша погрузил в Газель (которую арендовал у однорукого Петровича под залог своих потускневших от проблем зубных коронок) сорок мешков картошки, двенадцать мешков свёклы и один мешок моркови для веса.

Ксюха всучила ему термос с какао и записку:

— «Не пей с Игорем, он сука!».

Верка сунула в бардачок амулет из вороньей лапы и сказала:

— «Если что, звони, я на «Беларуси» доеду за полчаса, передавим их всех!».

Дядя Витя дал с собой бутылку «Витаминного микса» с голой бабой «для установления самых тесных  контактов».

Дорога до Дорогобужа заняла четыре часа, потому что Гоша трижды срезал через поля и дважды  через посёлок городского типа, где его сразу  остановили сотрудники ДПС.

— Молодой человек, почему у Вас в кузове мешки с надписью «Сдохни, Россельхоз?» — спросил лейтенант, заглядывая в фургон.

— Это название сорта, — соврал Гоша, у которого от нервного тика задёргался глаз. — Сорт «Сдохни, Россельхоз». Устойчив к фитофторе, не устойчив к ментам...

Лейтенант долго смотрел непонимающе  на него, потом на мешки, потом достал рацию и вызвал старшего. Старший приехал через час, долго чесал затылок, спросил: — «А курить есть?», взял мешок «Витаминного микса» в счёт отмазки и отпустил.

К десяти утра Гоша был уже на складе у Игоря.

Игорь оказался высоким мужчиной в золотой цепочке, которая могла бы удержать «Беларус» на приколе. Он ходил по складу в начищенных кроссовках и командовал грузчиками, которые были похожи на заключённых, но работали быстрее китайских роботов.

— Гоха, привёз? — спросил Игорь, не оборачиваясь.

— Привёз, Игорёк. Сорок отборной картошки. Двенадцать свёклы...

— Сейчас посмотрим...

Дальше начался целый квест...

Игорь сначала взял нож, разрезал одну картофелину, лизнул её, выплюнул и сказал:
— Крахмал низкий. Кормовое. Два рубля!

— Как кормовое?! — заорал Гоша. — Это «Невский» сорт! Элита!

— Для элиты она слишком серая. И на солнце зеленоватая. Ты её с селитрой пережёг!
У тебя даже картошка психованная. Два рубля!
И свекла  тоже кривая. Свекла должна быть,  как у Ирины Шейк грудь,  круглая, упругая, красивая. А у тебя,  как яйца динозавра. Полтора рубля!

Гоша покраснел. Потом побелел. Потом вспомнил наставление Верки («передавим их всех!»), сжал кулаки, но в этот момент из-за угла вышли двое грузчиков с монтировками и как бы случайно начали чистить ногти, поглядывая на него...

— Игорь, ладно, я сам вывезу... Продам в розницу. На рынке. Через соцсети...

— Удачи, Гоха. — Игорь улыбнулся золотыми коронками. — Только помни: за въезд на рынок с лотка,  тысяча рублей за место. За сертификат  ещё пять. За справку от ветлаборатории, уже  семь. И ОПГ «Черкизонская» тебе быстро объяснит, что торговать без крыши,  значит, торговать в никуда. Особенно картошкой! Картошка у нас,  это святое!

Гоша погрузил мешки обратно, потратив на обратную погрузку ещё 3000 рублей на грузчиков, потому что сам уже не мог шевелить своими позвонками. Он сел в Газель, включил зажигание, посмотрел на небо и сказал:

— Боже, если ты есть, сделай так, чтобы картошка стала золотой!

Небо не ответило...
Только где-то вдалеке каркнула ворона,  та самая, наверное, у которой Верка отрезала лапу себе на амулет...

Вернувшись в Весёлые Хохотуши, Гоша застал дома мертвящую тишину. Это было как-то  страшно.
Обычно, когда Гоша заходил, либо Ксюха орала из кухни про Верку, либо Верка орала из мастерской про Ксюху. А тут  никого! Ни там, ни тут...

Он заглянул в мастерскую. Никого. Заглянул в спальню. Никого, если не считать подвешенного на картину  «Беларуси» календаря с голой девушкой на тракторе...

И тут из-за огорода донёсся запах шашлыка и женский смех. Гоша пошёл на запах и обомлел.

За сараем, у старого мангала, сидели Ксюха и Верка. Вдвоём! Пили красное вино (вино было вишнёвое, на самогоне дяди Вити), ели шашлык из курицы (курицу, кстати, Гоша сам вырастил для продажи, но уже и  забыл про неё) и громко обсуждали Игоря-перекупщика...

— …и он мне говорит, — заливалась каруселью Верка, — «свёкла должна быть,  как у Ирины Шейк грудь»! Ну это ж такой  козёл, Ксюш! Настоящий козёл. Я на своём веку столько свёклы перебрала,  ооо, сколько! И ни одна свёкла не была похожа на модель!

— А мой Гоша хорош, да? — Ксюха покосилась на вышедшего из-за угла мужа, который стоял с раскрытым ртом.

— Ну так, — Верка пожала плечами. — Трактор чинит получше, чем я. Но это пока он не знает, что у меня права на категорию «D» есть. Я автобус вожу. С закрытыми глазами!

— Верка, Ксюха, — прохрипел Гоша. — Что тут происходит?

— А то, Гоша, — Ксюха поднялась, отряхнула юбку и подошла к нему вплотную. — Мы с Веркой тут подумали. Ты мужик, конечно, но твои бизнес-идеи,  это,  как телега с квадратными колёсами! Пока ты возил картошку к Игорю, Верка мне рассказала про грантовую поддержку для фермеров...
Верка, давай, показывай!

— Какую поддержку? — не понял Гоша.

— А такую! — Верка достала из кармана своего промасленного комбинезона планшет (второй, немного помятый, но рабочий). — Я нашла программу «Агростартап». Дают до трёх миллионов рублей! Бесплатно!

— Бесплатно? — Гоша перекрестился. — Так не бывает!

— Бывает, если правильно бумажки заполнить и зам. министру пообещать, что купишь именно те трактора, которые лоббирует его зять. Но зять лоббирует «Кировцы», а нам и «Беларуса» хватит за глаза. Главное, вписать в бизнес-план, что ты создашь десять рабочих мест!

— Каких ещё рабочих мест? — Гоша обвёл рукой пустое поле. — Тут и так кабанчиков больше, чем людей!

— Вот эти кабанчики и будут работать! — сказала Ксюха. — Оформим их,  как самозанятых! Свинья Хавронья,  самозанятая по переработке навоза. У неё паспорт есть? Нет. А кому какая разница? Деньги дадут, а там мы их и освоим!

— Или не освоим, — мечтательно добавила Верка. — Освоим, конечно, ладно уж!
Купим новую сцепку для культиватора, запчасти на «Беларус», ну и Ксюхе кое-что!

— А мне? — спросил Гоша обиженно.

— А тебе  мыло, хозяйственное! Будешь мыться чаще, а то от тебя за версту селитрой уже разит, — сказала Ксюха и неожиданно чмокнула его в щеку. — Иди, Гоша! Иди и радуйся, что у тебя две бабы, которые спасают твоё нищее хозяйство, пока ты там ездишь по перекупщикам с сорока мешками картофельного счастья!

Гоша и  пошёл. Ему было странно, стыдно, тревожно, но  и немного хорошо...

Ночью он не спал...
Лежал на диване (Ксюха выгнала его в зал за то, что он во сне пробормотал «Верка, подай ключ на 24»), смотрел в потолок и тягостно думал...

Думал он о том, что современное фермерство,  это не про землю и не про урожай. Это про умение вовремя схватить грант, подмазать чиновника, продать несуществующее молоко по сертификату «эко-био-жиза», зарегистрировать свою свинью,  как ИП и не сойти с ума, когда твоя жена и твоя любовница мирятся за бутылкой вина, чтобы сообща разводить тебя на деньги!

— А оно мне надо это? — громко нечаянно   спросил себя Гоша.

В ответ из кухни донеслось: «Гоша, ты там что, уснул? Газ перекрыл хоть? А то мы с Веркой завтра рано встаём, в районную администрацию ехать за справками. И кстати, ты мне  кольцо новое обещал, когда картошку продашь. Не продал,  так хоть из проволоки согни, а то стыдно перед Веркой!».

Гоша вздохнул, натянул одеяло на голову и понял, что самое страшное в фермерстве,  даже не кредиты и не удобрения. Самое страшное,  когда твоя любовница внезапно становится лучшей подругой твоей жены! Потому что, в этот момент ты понимаешь: ты здесь уже лишний!
И единственное, на что ты годишься, это пахать, сеять, а потом отдавать всё это...

За окном опять каркнула ворона. Где-то в поле тоскливо взвыл чей-то «Беларус».
И наступило утро, которое ничем не отличалось от тысячи предыдущих, кроме того, что на кухне теперь не ругались, а строили планы по отъёму денег у государства под видом гранта на развитие овощеводства.

А это, как известно, и есть самая чистая, незамутнённая любовь к земле!

Продолжение следует...