Тостующий пьет до дна

     Я уже упоминал свою запойность в чтении, вот и сейчас, буквально проглотив за пару дней пару книг, румына и амера Кориты, ощущал себя выше крыши или вумат, как выражался я сам в прошлой жизни. Конечно, чаще всего это относилось к психофизиологицкому состоянию моего отравленного вовсе не алкоголем Актёра органона, но присущая любому виду опьянения некая трансцендентальность была заменена мною дюжину лет назад сочинением вот этих вот сказочек. Выброс эндорфинов от стукотения по клавиатуре нетбука, разгул буйной фантазии, чистейший поток сознания, когда я даже не представляю то, что напишу в следующем абзаце, всё это, как оказалось на практике, очень даже недурно заменило опий и героин. Даже странно, хотя один из немногих завязавших раньше всех моих знакомцев говорил мне, что придёт такой день, когда ты сам признаешь, что без отравы лучше. Я спорил, не верил, но он был абсолютно прав, такой день действительно пришёл. Но самое странное в том, что он не говорил о самом важном : о том, что этот день будет длиться так долго. Целых двенадцать лет. Поневоле вспомнишь Кэрролла : вот он - июльский полдень золотой, и не важно по его же Герцогине, что на улице январь или май, все равно июль.
     Подарив старинную сказочку понравившейся мне ехидством в отношении самого, мать вашу так, Толстого какой - то Руте с цифрами, я задумался о трудностях перевода. Жаль, что мой экс - френд по ВК Алекс Керви шарит лишь в аглицкой мове, а то можно было бы поинтересоваться за перевод этого странного слова. Рута. Была такая попса совковая Червона рута. Червона - это ясно, у хохлов это красный цвет, а рута, скорее всего, растение, типа калины или рябины, хотя рябина померанчевая. Во всяком случае, лезть в переводчик гугл не охота, буду считать, что калина, хотя во второй раз в бандеровской песне Червона калина калина именуется калиной, а не рутой. Да плевать ! Какая, на хрен, разница, мне с пользователем с таким ником детей не крестить, я и общаться с ним не намерен, сказочку подогнал и довольно.
    - Ривальды, ривальды, - рычала корпускулярная грызунка Гвердцители, сводя слушателей с ума, как это делала до неё молдавашка Чепрага. Грызунка не умела правильно произнести Вивальди, вот и высирала нечто непонятное, а Чепрага пела о мелан колие. Совки ломали головы, пока до какого - то шибко вумного, як вутка, не допёрло, что это она так слово  " меланхолия " говорит. Уроды.
    - Второе место в мире, - заявил Фрунзик, выруливая мощный КрАЗ по МКАДу, - у нашей воды.
    - А первое у Еревана, да ? - саркастически парировал Мимино.
    - Нет, - мотнул головой водитель, - в Сан - Франсиско.
    Мимино кипешнул, конечно, ссылаясь на боржоми, но самое замечательное в совковой комедии Данелии в том, что все они говорили по - русски. С акцентом диким, никто не спорит, но имперское наречие лингвы выполняло свою единственную функцию, роднящую русский с вульгарис латынью или пиджин - инглиш. Это было шикарное средство коммуникации. Примерно как сейчас американаш.
    - Гуд гёл, - сказал бы я понравившейся мне Руте с цифрами, - сам ма боллс. А она мне верещит в ответ, что йе, йе, фак ма тини эссолл. Вот это я понимаю. А то придумали конгресс, немцы какие - то, нет бы по - простому : желаю чтобы все. И без запятых, потому тост.