Давай оставим все как есть... - продолжение. 13

Почему ты открыл свой дневник? — спросила бы любимая, узнав о нём. В начале, чтобы ежедневно записывать события, происходящие в нашей с ней жизни, на случай потери ею памяти. Так советовали врачи. Но всё обошлось, память она не потеряла, и я ликовал. Однако дневник не отбросил в сторону. Сколько мне ещё отведено пожить — не знаю. Со мной моя маленькая Наденька всегда под защитой. А как будет потом, когда меня не станет?

Накопилось много вопросов, которые требовали немедленного ответа, чёткого пояснения. Окружающими как-то не так воспринимается моё отношение к любимой. Вижу кривые улыбки, слышу реплики молодых, вошедших в мою семью извне, о нашей «неувядающей любви». Сами, того не замечая, они рушили тёплые отношения к ним. Обсуждаться стало буквально всё: от цвета полотенец в ванной комнате (розовый — голубой), моё пристрастие к классическим костюмам, рубашкам, галстукам, реплики в адрес моей слегка пополневшей любимой. Всё преподносилось в шутливой форме, но я помнил: «В каждой шутке лишь доля шутки». Оставляя дневниковые записи, предполагал их издание. Пусть читают, вспоминают и учатся жить, не мешая другим любить и быть любимыми.

28 августа 2016 года мы все разлетались по своим городам и весям: кто самолётом, кто на машине. Десять прекрасных дней общения заканчивались. Мы с любимой покидали тот светлый приют первыми в ночное время. Аэропорт «Пулково» был похож на сонное царство.

Полёт в пять часов пугал меня, но билеты были на первый удобный ряд, и это меня успокаивало. Дни после посещения академии прошли спокойно. Сев в самолёт, Наденька сразу отказалась от еды на весь полёт и тихо уснула, положив голову мне на плечо. Вскоре стюардесса принесла подушку и плед, сказав о необходимости освободить моё плечо от непосильной ноши, и сама это ловко сделала. Весь полёт я был окружён её вниманием; перед посадкой она записала свой номер и, подавая его, сказала, что будет в Хайфе на отдыхе три дня, предложив встретиться. Я отказался, она обидчиво удалилась.

«Не понимаю тебя, дорогой! Такая красивая девушка, столько напитков на тебя потратила!» — прозвучал голос любимой с шутливыми нотками. — «За всё надо платить, милый! Отдай ей плед и подушку, не забудь поблагодарить».

Мне стало скверно на душе. Выходит, Наденька не спала, слышала воркование стюардессы, которая была в возрасте нашей старшей внучки, а просто рассматривала облака в иллюминаторе.

Паспортный контроль прошли быстро; забрав чемодан, поспешили на выход из закрытой зоны. Из толпы встречающих нам спешил навстречу мальчишка-таксист, привезший нас в аэропорт. Он радостно улыбался, размахивая букетом цветов. Мы не узнали его имени тогда, и он его сразу назвал. Ахмад — так звали молодого человека; он, оказывается, прекрасно владел русским языком и в нашем разговоре в такси уловил дату прилёта.

Мы ехали домой, в наш уютный уголок, на удобной машине. Ахмад угостил нас вкусным чаем, заваренным особым способом, сказав, что приготовила нам его мама. Он и потом, обслуживая нас в поездках по клиникам, всегда его привозил, сохраняя в красивом термосе. Побывали мы в гостях у его родителей — знатный это был приём. Отец Ахмада служил в мечети «Махмуд», был уважаемым человеком среди своих единоверцев. Ахмадиты — очень интересный народ. Услышав рассказ сына о влюблённой супружеской паре, он попросил пригласить нас к себе в гости, пожелав познакомиться. По возрасту он годился мне в сыновья. Но это будет потом, а сейчас наш путь лежал домой.

В квартире было прохладно и полнейшая тишина. Я был сыт, а вот любимую надо было подкормить. Пока она с дороги принимала, я приготовил салат, яйца пашот, взбил сливки для сохранившейся клубники. Застелил стол свежайшей скатертью, как любит она, перестелил нашу постель. Усадив Наденьку обедать, поспешил в душ.

Стоя под струями горячей воды, вспомнил обещание — умерить свой сексуальный пыл. Любимая была уже в постели. Слегка обсушив простынёй своё тело, нырнул под прохладное одеяло. Её поцелуй обжёг мои губы. Моя шалунья решила преподнести мне урок любви. Та ночь помогла понять нам обоим: мы никогда не состаримся, если позволить нашим телам самостоятельно решать, как и сколько любить.

Любимая уснула сразу, прижавшись ко мне спиной. Я же не мог заснуть, продолжая целовать её плечи тихими, короткими поцелуями, стараясь не разбудить. Заснул, когда сквозь трисы пробился первый луч солнца.

Проснулся от тихого постукивания в дверь. Взял часы с тумбочки, они показывали десять часов. Завернулся в простыню и пошёл открывать дверь.

На пороге стоял Ахмад, держа в руках внушительный пакет. Увидев меня опять в простыне, смутился. Я успокоил его, похлопав по плечу, произнеся: «Это жизнь, мальчик! Это жизнь!»

Вручив мне пакет, Ахмад пояснил, что его мама приготовила для нас завтрак.
Это был один из вкуснейших дней в нашей жизни с моей сладкой женщиной.