Сила женщины

                Действующие лица:
     Седрик Мандевиль – детектив, юрист лет двадцати пяти, только окончивший университет, потому в нём ещё не отжили мальчишеские замашки;
     Матильда – его секретарша, старая дева лет за тридцать, в очках, волосы собраны в пучок;
     Делорейн Болдуин – супруга маркиза Болдуина, шикарная женщина, ей не более двадцати восьми лет;
     Чедвиг Флитвуд – секретарь маркиза, ему тридцать лет;
     инспектор Эшлер – добродушный толстяк-полицейский пятидесяти лет;
     полицейский сержант;
     Кочински, старик-художник;
     Безымянный, безработный актёр;
     старуха-домоправительница.

                Акт I

                Картина первая. Детективное агентство «Помощник».
     Седрик Мандевиль:   Матильда, сейчас должна прийти одна дама, не пожелавшая открыть своего имени. Надеюсь, она станет моей по-настоящему первой клиенткой. Я не имею в виду всех тех людей, что перешли мне в качестве придатка к наследству моего дядюшки. Нужно задёрнуть шторы и заварить чай.
     Матильда:   Задёрнуть шторы, сэр?
     Седрик Мандевиль:   Да, это было её непременным условием.
     Матильда:   Странное пожелание, вы не находите?
     Седрик Мандевиль:   Нет. Такой просьбе есть своя причина. Например, женщина напугана. Собственный муж-тиран угрожает ей или её детям. Или же, напротив, её страшит то, что муж может узнать правду о её неприглядном прошлом, потому что её начал шантажировать какой-то человек из этого прошлого, посылать письма с угрозами, вымогая деньги.
     Матильда:   Вам впору самому начать сочинять детективы, сэр.
     Седрик Мандевиль:   Вы правда так считаете или же смеётесь надо мной?
     Матильда:   Я говорю правду. У вас очень богатая фантазия. Когда я была девочкой, нянька каждый вечер рассказывала мне сказку перед сном, и всякий день сказка была разной, сочинённой ей самой.
     Седрик Мандевиль:   У вас длинный язык, Матильда. Не понимаю, почему я вас ещё не уволил?
     Матильда:   Потому что покойный мистер Дадли поставил условием, что вам перейдёт его детективное агентство при непременном сохранении места для меня.
     Седрик Мандевиль:   Что он только находил в вашем длинном языке?
     Матильда:   Он уважал меня за мои советы. Он не уставал напоминать при каждом расследовании, что ему важно и мнение женщины тоже, так как женщина порой подмечает те мелочи, которые ускользают от взора мужчины. Именно я была одной из его первых клиенток, когда он только открыл агентство.
     Седрик Мандевиль:   Вы расскажете мне об этом как-нибудь в другой раз, хорошо, Матильда? А сейчас вы должны помочь подготовиться к приёму моего первого клиента. (Замечает женский силуэт сквозь непрозрачные двери.) Вот, кстати, и она. Скорее, заварите чай.
     Матильда:   Не надо напоминать мне о моих обязанностях! (Отходит к чайнику.)
     Мадам Болдуин:   Детективное агентство «Помощник»?
     Седрик Мандевиль:   Оно самое, мадам.
     Мадам Болдуин:   Вы, я полагаю, детектив Дадли?
     Седрик Мандевиль:   Юстас Дадли скончался с месяц назад. Я его племянник, Седрик Мандевиль. По образованию тоже юрист. Окончил Кембриджский университет с отличием в этом году. Дядюшкино агентство перешло мне по наследству.
     Мадам Болдуин:   Простите. Я раньше никогда не обращалась в подобные агентства. Я нашла вашу визитную карточку в письменном столе моего мужа. Не знаю, сколько она могла пролежать там…
     Седрик Мандевиль:   Прошу вас, присаживайтесь.
     (Матильда ставит поднос с чаем на столик перед мадам, затем усаживается за печатную машинку.)
     Мадам Болдуин:   Когда я беседовала с вами по телефону, я полагала, что вы обеспечите приватность нашей беседы.
     Седрик Мандевиль:   Это мой секретарь, она будет вести протокол нашего разговора, в детективных агентствах так полагается. Не обращайте на неё никакого внимания. Пожалуйста, пейте чай, чувствуйте себя удобно и расскажите, почему вы решили обратиться в детективное агентство.
     Мадам Болдуин:   Я… Мне кажется, что моего мужа в ближайшее время должны убить. (Пьёт чай и погружается в себя. Воцаряется небольшая пауза.)
     Седрик Мандевиль:   Кто ваш муж? Чем он занимается?
     Мадам Болдуин:   Не знаю даже, как и сказать, потому что тогда моё инкогнито будет раскрыто…
     Седрик Мандевиль:   Никто не узнает, что вы были у нас, мадам. Я не смогу вам помочь, если вы будете скрытничать и не отвечать на мои вопросы. Конечно, вы вправе их игнорировать, но тогда вам придётся уйти.
     Мадам Болдуин:   Хорошо. Мой супруг маркиз Болдуин. Я думаю, его желает убить его секретарь, Чедвиг Флитвуд. И я прошу вас не допустить убийства моего мужа! Я готова заплатить любую цену за ваши услуги по обеспечению его безопасности, но так, конечно, что бы он не знал, что это я вас наняла.
     Седрик Мандевиль:   Вы забываете, что я ещё ничего не знаю о сути дела, мадам. Расскажите, с какого момента вы начали подозревать секретаря вашего мужа, какое его поведение послужило этому причиной?
     Мадам Болдуин:   Две недели назад мы с моим мужем отправились на прогулку в горы. Нас сопровождал мужнин секретарь, так как муж с ним держит себя по-товарищески и довольно часто куда-либо зовёт. На горном перевале был чудесный ресторанчик, где мы остановились на обед. После обеда у меня разболелась голова, и я решила остаться, посидеть в тени около ресторанчика в уютной беседке, а муж с секретарём пошли пешком по запланированному маршруту. Их не было очень долго. Я начала волноваться, а потом увидела, как Флитвуд и ещё какой-то человек из местных помогают идти моему мужу. По их словам выходило так, что маркиз едва не упал с утёса, и Флитвуд спас его. Муж хотел в тот вечер даже дать ему денег за спасение своей жизни, но тот отказался. И я думаю неслучайно. Как мне кажется, подстроить несчастный случай ему помешал местный житель, проходящий мимо как раз в тот момент, когда всё должно было произойти.
     Седрик Мандевиль:   Такое происшествие может быть легко объяснимо несчастным случаем.
     Мадам Болдуин:   Я тоже тогда так подумала и лишь несколько дней назад связала все похожие случаи между собой.
     Через три дня случилось второе несчастье. Муж чуть не сгорел в своём кабинете. Засидевшись допоздна за бумагами, он не заметил, как из камина на ковёр выскочило несколько тлеющих угольев. Когда вспыхнуло пламя, ведра с песком на привычном месте не оказалось. Я уверена, что Флитвуд всё это подстроил, хотя он и уверял, равно как мой муж, что его не было в это время в кабинете, однако после ужина они вместе туда направились, и я это видела собственными глазами.
     Седрик Мандевиль:   А теперь случилось что-то ещё, что вынудило вас обратиться к нам, верно?
     Мадам Болдуин:   Да. Это произошло позавчера. Об этом происшествии даже упомянули кое-какие газеты. Мы отправились в ресторан «Весёлый король» впятером: я, муж, Флитвуд и пара наших знакомых из света. Не прошло и пяти минут, как мы уселись за столик, а Флитвуд с моим мужем отошли к барной стойке, где на мужа было совершено покушение. Какой-то сумасшедший бросился на него с ножом. Флитвуд сцепился с ним, выбив нож и пытаясь остановить. Сумасшедшему удалось убежать, но муж снова повредил себе ту же самую лодыжку, что и на прогулке в горах. Сейчас ему прописан постельный режим, я даже настояла, что бы он никого не принимал в ближайшие дни, но, боюсь, после выздоровления ему снова будет угрожать смертельная опасность. Пожалуйста, детектив, вы поможете сохранить моему мужу жизнь?
     Седрик Мандевиль:   Подождите. Вы не сказали, какое касательство имеет к третьему происшествию мистер Флитвуд.
     Мадам Болдуин:   О, самое прямое, я уверена. Во-первых, он намеренно отозвал мужа к барной стойке. Якобы ему нужно было обсудить какую-то важную вещь, а оставаться с нами в ресторане он уже не мог из-за каких-то своих дел. Однако об этом как-то забылось, когда поднялась суматоха в связи с покушением, и Флитвуд оставался с нами ещё целых два часа, никуда не спеша. Во-вторых, за несколько секунд до нападения я случайно повернула голову и посмотрела на Флитвуда. Он делал вид, что поправляет свой нагрудный кармашек, а потом вдруг выронил платок. Я считаю, он подавал тем самым условный сигнал, потому что после этого на мужа и набросился тот человек, а Флитвуд, видя, что мой муж так просто не позволит ударить себя ножом, решил предупредить неудавшееся покушение. Мало ли. Может, если бы того сумасшедшего схватили, он бы открыл, кто его нанял. Такое его поведение говорит о том, что он это нападение и подстроил же. Пожалуйста, детектив, пообещайте, что поможете моему мужу.
     Седрик Мандевиль:   Для начала надо убедиться, что это не череда несчастных случайностей. Порой они преследую человека так, что кажется, будто это дело рук вражеских. Мне нужно последить за Флитвудом и понять, что он за человек.
     Мадам Болдуин:   Сейчас это бесполезно. Пока муж в постели, Флитвуд получил выходные на ближайшие дни.
     Седрик Мандевиль:   Преступник всегда преступник, мадам. Хочу спросить вас, можете ли вы назвать за мистером Флитвудом какой-либо мотив, почему он может желать устранить вашего мужа. Например, он хочет завладеть содержимым его сейфа.
     Мадам Болдуин:   Нет, дело не в жаловании. Флитвуд получает более чем щедрое вознаграждение за свою работу. Я подозреваю другую причину.
     Седрик Мандевиль:   Какую же?
     Мадам Болдуин:   Я надеялась, что такой вопрос минует меня, собираясь к вам, но теперь мне всё-таки придётся ответить. Флитвуд работает у нас уже восьмой год, мой супруг очень ценит его за профессиональные качества. Это произошло в первый год его работы у нас. Муж тогда уехал по делам в другой город, а я немного приболела. Флитвуд пришёл ко мне, признался в своих чувствах и спросил совета, как ему поступить. Я сказала, что очень люблю своего мужа, и посоветовала ему переключиться на что-либо другое, дабы избавиться от безответного чувства. Он сказал на это, что ему будет довольно, если он сможет любить меня издали. С тех пор он никогда не преступал границ дозволенного, но иногда я замечаю, что он смотрит на меня взглядом влюблённого мужчины, и мне становится не по себе. Возможно, теперь он захотел, что бы я стала свободна, потому и решил избавиться от моего мужа.
     Седрик Мандевиль:   Спасибо, что поделились этой информацией, мадам Болдуин. Она немного проясняет картину. Я позвоню вам через пару дней и выскажу своё решение.
     Мадам Болдуин:   Значит, вы берётесь защитить моего мужа?
     Седрик Мандевиль:   Если посчитаю, что ему действительно кто-то угрожает… А пока, раз ваш муж болеет дома, вы тоже должны немного расслабиться, раз уж всё время будете рядом.
     Мадам Болдуин:   Благодарю вас, детектив. До свидания!
     Седрик Мандевиль:   До свидания!
     (Мадам Болдуин уходит.)
     Матильда, что вы думаете по поводу этой женщины?
     Матильда:   Что она права. Порой безумно влюблённые способны на самые безумные поступки.
     Седрик Мандевиль:   Безумцы не ждут годами. Он мог бы избавиться от соперника в первый же год, а не ждать восемь лет.
     Матильда:   Иногда люди ждут чего-то годами, а потом осуществляют это.
     Седрик Мандевиль:   Возможно. Она сказала, что нашла визитку агентства в кабинете мужа. Вам придётся проверить в картотеке дядюшки, по какой причине маркиз обращался к нему. Мне же предстоит последить за Флитвудом.

                Картина вторая. Следующим вечером там же.
     (Детектив Мандевиль сидит на стуле, ноги на столе, и обмахивает себя шляпой.)
     Матильда:   Покойный мистер Дадли никогда не позволял себе располагаться в такой позе даже во время отдыха, сэр!
     Седрик Мандевиль:   Ваши комментарии неуместны, Матильда. По крайней мере, не в этот раз. Вы же видите, сколь сильно я запыхался. Весь день на ногах. Принесли бы лучше чаю.
     Матильда:   Я ваш секретарь, сэр, значит, помощник по работе, а не горничная. В мои рабочие обязанности не входит разливать вам чай. Я могу это делать только на своё усмотрение, но сейчас мне совершенно не нравится, что вы используете стол покойного мистера Дадли в качестве подставки для ног.
     (Детектив спускает ноги со стола.)
     Так уж и быть, я поставлю чайник, а с остальным вы справитесь сами. Вы уже большой мальчик. (Отправляется хлопотать возле чайника.)
     Седрик Мандевиль:   Матильда, Матильда… Был бы у вас такой острый язычок, если бы мой дядя не обеспечил вас этим местом пожизненно? Сегодня были клиенты?
     Матильда:   Только заявка от мистера Солсби.
     Седрик Мандевиль:   Какая по счёту?
     Матильда:   Третья. Он просил меня поторопить вас.
     Седрик Мандевиль (монотонным голосом):   «Бакалейная лавка Солсби и сыновья». Пустячное дело о хищении некоторой суммы денег из сейфа. Скукотища! Кто-то из его работников посчитал себя обиженным, прокрался ночью в магазин, взломал сейф и забрал себе то, что считал причитающимся. Своих работников он должен знать куда лучше меня. Даже полиция отказала ему в расследовании, посчитав, верно, что какой-то работник по праву забрал свои деньги. Не понимаю, к чему тут нанимать частного детектива?
     Матильда:   Всё-таки съездили бы вы. Мистер Солсби был постоянным клиентом вашего дяди. Даже на похороны его он принёс большой венок.
     Седрик Мандевиль:   Да, и проливал крокодиловы слёзы. А ещё слал открытки на Рождество и день Благодарения. Я уже объяснял старику, что сейфы – не моя специализация. Я предпочитаю практиковаться на уголовных преступлениях.
     Матильда:   От вас всего-то и требуется: съездить к мистеру Солсби да утешить его. Этим вы, по крайней мере, исполните свой долг как преемник мистера Дадли.
     Седрик Мандевиль:   Хорошо, хорошо, съезжу. Может быть, даже завтра. Маркиза Болдуин случайно не звонила?
     Матильда:   С чего бы ей делать это? Она ждёт решения от вас. Вам удалось выяснить что-то полезное по поводу этого Флитвуда?
     Седрик Мандевиль:   Весь день следил за ним, но ничего необычного в его действиях не нашёл: в одиннадцать вышел из дома, поехал в банк, затем заправился и вернулся домой, потом вышел с чемоданом и направился по другому адресу. Потом с этим же чемоданом поехал на окраину города в так называемый Богемный квартал. Пробыл там минут пятнадцать, вышел уже без чемодана и снова вернулся на второй адрес. Пробыл там час с четвертью, затем опять вернулся на третий адрес. Я расспросил домоправительницу. Сказала, мистер Флитвуд представился ей Патриком Чедвудом, квартирует уже четвёртую неделю. Жилец тихий, никаких хлопот от него, о себе не распространяется, приходит и уходит незаметно, бывает редко. Пока заплатил только за этот месяц и за месяц вперёд. Сообщила номер квартиры. Когда стемнело, свет в его окнах так и не зажёгся. Скорее всего, лёг спать. Возможно, он планирует куда-то поехать, пока у него выпали неожиданные выходные. А вы, Матильда, нашли что-нибудь о маркизе Болдуине в нашей картотеке?
     Матильда:   Да. Маркиз Болдуин обращался к вашему дяде пятого февраля сего года. Он делал запрос по поводу правомочности своих кредиторов, просил выяснить их намерения.
     Седрик Мандевиль:   Что, маркиз кому-то был должен большую сумму?
     Матильда:   Он вообще был весь в долгах. Уже к концу этого года он может всё потерять, если не поправит своего финансового положения. Мистер Дадли посоветовал ему взять крупный заём в банке, чтобы расплатиться со всеми кредиторами разом и оставаться должным только одному лицу, и уже от себя добавил, что было бы желательно маркизу урезать расходы. Такое решение бы более соответствовало его статусу. Больше маркиз в нашу контору не обращался.
     Седрик Мандевиль:   Интересно, знает ли его супруга об этом?
     Матильда:   Она сказала, что случайно нашла нашу визитку у мужа в столе, значит, он не посвятил её в своё финансовое положение.
     Седрик Мандевиль:   Зато, скорее всего, секретарю было известно положение маркиза, ведь он заведовал всеми его делами. Флитвуд мог посчитать, что теперь самое время расправиться с соперником, раз тот уже не сможет в скором времени обеспечивать мадам в должной мере. Вот вам и мотив.
     Матильда:   Но и женщины порой готовы уйти от мужа, который всем кругом должен.
     Седрик Мандевиль:   Эх, Матильда, откуда в вас столько презрения к любви…?
     Матильда:   Это не презрение, просто я вообще не верю в настоящую любовь в наши дни. В брак вступают лишь по расчёту, а в отношениях ищут выгоду. Будь это не так, я не сидела бы сейчас с вами, а сама бы называлась мадам.
     (Стучат.)
     Седрик Мандевиль:   Войдите.
     (Входит инспектор Эшлер, сияя улыбкой.)
     Матильда:   Добрый вечер, инспектор Эшлер!
     Инспектор Эшлер:   Здравствуйте, Матильда!
     Матильда:   Будете кофе? Чайник только что вскипел.
     Инспектор Эшлер:   С удовольствием!
     Матильда:   Вам как обычно? Крепкий и без молока?
     Инспектор Эшлер:   Всё-то вы помните…
     Седрик Мандевиль:   Мне вы кофе не предлагаете, Матильда.
     Матильда:   Вы ведь выпускник Кембриджа, сэр. Вы всегда пьёте только чай. (Отходит к чайнику.)
     (Детектив встаёт и обменивается рукопожатием с инспектором.)
     Инспектор Эшлер:   Вам очень повезло с помощницей, мой юный друг. И мой вам совет – дорожите ею, как если бы это была ваша жена. Вы сами-то женаты?
     Седрик Мандевиль:   Нет, пока я ещё не обзавёлся подходящей дамой сердца… Раньше учился, теперь вот пытаюсь заправлять дядюшкиным бизнесом. Но не стойте. Садитесь, пожалуйста. Что привело вас к нам, инспектор?
     Инспектор Эшлер:   Простое любопытство, мой мальчик. Видите ли, со дня смерти вашего дяди Юстаса я больше не был в конторе. Я познакомился с вами на похоронах, вы ещё заканчивали обучение, насколько я помню, это был последний семестр, пора экзаменов, и я решил не докучать вам своими старческими визитами, но сегодня ноги сами привели меня к вам по старой памяти. Ах, эти приятные пятничные вечера… Я имел обыкновение заглядывать к вашему дядюшке. Мы сидели с Юстасом вот точно так, как сидим сейчас с вами, попивали кофе, обсуждали работу, оба старые холостяки, да… (О чём-то задумывается.) А вам не будет в тягость, если я по старой памяти снова начну сюда приходить?
     Седрик Мандевиль:   Отнюдь, инспектор. Думаю, что и Матильда будет очень рада. Правда, Матильда?
     Матильда:   Да, правда. Я тоже никак не могу забыть те приятные пятничные вечера… (Подаёт кофе инспектору, потом детективу чай.)
     Инспектор Эшлер:   Гляжу, вы ничего не переменили. Решили оставить всё, как было?
     Седрик Мандевиль:   Не совсем. Это Матильда против любых перемен. Считает, что здесь всё именно так, как должно быть. Сказала, что уйдёт, если я передвину здесь хоть что-то на дюйм, а по дядюшкиному завещанию без неё мне не владеть этим агентством.
     Инспектор Эшлер:   Слушайтесь Матильду, мой мальчик. Мы холостяки, я-то убеждённый, а вы пока ещё, а она – Женщина и плохого не посоветует. Что, у вас сейчас много дел?
     Седрик Мандевиль:   Какое там… Ничего увлекательного. В основном старые клиенты моего дядюшки.
     (Звонит телефон.)
     Матильда:   Детективное агентство «Помощник» слушает. О, это вас, инспектор.
     Инспектор Эшлер:   Да. Так. Так. Хорошо, скоро буду. (Кладёт трубку и залпом допивает кофе.) Молодцы мои ребята, догадались сюда позвонить. К сожалению, дела призывают меня вас покинуть, а то бы посидел ещё. Только что сообщили – маркиз Болдуин убит.

                Картина третья
                Полицейский участок. Кабинет инспектора Эшлера.
     (Инспектор Эшлер просматривает документы, сидя за столом. Стучат.)
     Инспектор Эшлер:   Войдите.
     Полицейский сержант:   Вас спрашивает некий детектив Седрик Мандевиль.
     Инспектор Эшлер:   Пригласите его. Какими судьбами к нам так рано, мой дорогой мальчик?
     Седрик Мандевиль:   У вас  найдётся минутка?
     Инспектор Эшлер:   Если только быстро. В связи со вчерашним убийством у нас дел невпроворот. Если бы убили не маркиза, другое дело… А так – пресса. Всё-таки он был довольно известной личностью, общественным деятелем…
     Седрик Мандевиль:   Как раз из-за него я к вам и пришёл.
     Инспектор Эшлер:   Пока идёт следствие, я не могу раскрывать никаких деталей. Таков порядок.
     Седрик Мандевиль:   Матильда рассказала мне, что дядюшка частенько к вам обращался, и вы ему не отказывали.
     Инспектор Эшлер:   Ну, мы с ним были добрыми приятелями, нас многое связывало... Так уж и быть, Мандевиль, по старой памяти к Юстасу введу вас кратко в курс дела. Располагайтесь.
     Вчера в восемь часов вечера маркиз Болдуин вместе со своим секретарём мистером Флитвудом явились в ресторан «Чайка». Они заказали обильный ужин и вели себя достаточно бурно. Мистер Флитвуд якобы первым отправился домой. Это было в девять двадцать. А в сорок пять минут маркиза Болдуина сбросили с утёса. Неподалёку от ресторана есть смотровая площадка. Там всё и произошло. Мгновенная смерть. Расшибся насмерть о скалы. Тело покалечено сильно, но жена его, конечно, опознала по личным вещам. На то, что это не несчастный случай, указывают улики – пробитое заграждение, следы борьбы на земле и лоскут от того костюма, что был на маркизе. Флитвуд говорит, что после того, как покинул ресторан, немного прошёлся, а потом сразу поехал домой и проспал до утра, пока мы не нагрянули к нему для задержания. Свидетелей того, во сколько именно он пришёл домой, нет. А из его же собственных слов, что он не сразу сел в такси, имеется некоторое количество времени, за которое он вполне мог покончить с маркизом. Сейчас мои люди заняты тем, что разыскивают того таксиста, который мог везти Флитвуда, но всё равно, я думаю, его показания вряд ли что-то переменят, так как пробел во времени иметься будет, за которое вполне можно было совершить убийство. И потом, полно свидетелей, которые видели Флитвуда на парковке в десять пятьдесят, так что у парня нет никаких шансов.    
     Седрик Мандевиль:   А почему вы решили, что это мистер Флитвуд столкнул маркиза? Ведь мог же это сделать какой-нибудь другой человек. Возможно, кто-то из его скрытых врагов.
     Инспектор Эшлер:   Маркиза Болдуин поставила нас в известность насчёт своих подозрений относительно секретаря своего супруга. (Стучат.) Войдите.
     Полицейский сержант:   Инспектор, там пришли люди на опознание. Те, что вчера видели подозреваемого на парковке.
     Инспектор Эшлер:   Хорошо. Уже иду. (Седрику Мандевилю.) Они его сразу опознают, вот увидите. У Флитвуда нет никаких шансов. Пойдёте со мной?
     Седрик Мандевиль:   С вашего разрешения, а после процедуры я хотел бы переговорить с ним, если это возможно.
     Инспектор Эшлер:   Только не говорите, что он ваш клиент, Мандевиль.
     Седрик Мандевиль:   Он нет, но маркиза обращалась ко мне два дня назад с подозрениями по поводу него в отношении супруга.
     Инспектор Эшлер:   Ладно, дам вам пять минут после процедуры опознания. Сможете его порасспрашивать. Возможно, он вам что-то и откроет, чего нам не захотел.

                Картина четвёртая
     Сорока минутами позднее. Комната для допросов в полицейском участке.
     Чедвиг Флитвуд:   Вы мой адвокат?
     Седрик Мандевиль:   Вам назначат его позже, мистер Флитвуд. Я детектив Мандевиль. Частное сыскное агентство. Вы позволите задать вам несколько вопросов?
     Чедвиг Флитвуд:   Это она вас наняла, верно?
     Седрик Мандевиль:   Я не имею права разглашать имена своих заказчиков.
     Чедвиг Флитвуд:   И не надо. Я знаю, что это Делорейн. В её характере – подставить человека, а потом нанять для него адвоката.
     Седрик Мандевиль:   Я не адвокат.
     Чедвиг Флитвуд:   Это всё равно. Я не скажу вам ничего нового, детектив, кроме того, что уже говорил всем этим полицейским, которые разбудили меня в пять утра и притащили сюда. Что бы я ни говорил, они всё равно постараются навесить на меня убийство маркиза после того, как три человека заявили, будто видели меня на парковке, а та проклятая старуха ещё и утверждала, что я демонстративно раскланялся с нею, хотя в это время я уже давно ушёл из ресторана. Не знаю, как вам, но мне самому яснее некуда, что меня намеренно желали подставить и выбрали для этого более чем удачный момент.
     Седрик Мандевиль:   Будь это так, инспектор Эшлер не дал бы мне возможности побеседовать с вами. Пусть вас и опознали, истина ещё не установлена, и мы можем помочь друг другу, поэтому я попрошу вас изложить мне вашу версию событий, даже если вы её уже несколько раз повторяли другим.
     Чедвиг Флитвуд:   Примерно в восемь вечера мы пришли с маркизом в ресторан «Чайка». Он расположен на окраине города на высоком скалистом берегу. Это любимое место маркиза, когда он хочет поужинать только со мной или Делорейн. Мы много пили, курили, смеялись. Маркиз с самого начала моей работы на него держал меня с собой по-приятельски. На часах было девять двадцать, когда я распрощался с ним и отправился домой. Чувствовал, что перебрал, но мне хватило здравомыслия покинуть ресторан. Поначалу решил немного пройтись вдоль моря, чтобы освежиться, но была такая дивная ночь с полной луной, что я просидел на берегу, наверное, с час, а потом сел в такси, поехал к себе и лёг спать. А рано утром в мою дверь позвонила полиция. К сожалению, никто не видел, как я возвращался к себе, было почти два часа ночи, поэтому у меня нет алиби. И полно этих свидетелей, утверждающих, что видели меня на парковке. Полиция уверовала, что это я столкнул маркиза с обрыва, я же кроме головной боли ничего не могу предложить в своё оправдание.
     Седрик Мандевиль:   По какому поводу маркиз позвал вас в ресторан? Насколько мне известно, ему был прописан постельный режим в течение нескольких дней.
     Чедвиг Флитвуд:   Впервые об этом слышу, детектив. Разве маркиз был болен?
     Седрик Мандевиль:   У него серьёзно была повреждена лодыжка после нападения какого-то сумасшедшего с ножом. Вы ведь присутствовали при этом.
     Чедвиг Флитвуд:   Да, но маркиз ни разу не пожаловался при мне на свою ногу после того случая.
     Седрик Мандевиль:   Так по какому поводу вы отправились в ресторан?
     Чедвиг Флитвуд:   Маркиз пригласил меня, сказал, у него для меня важная новость. Уже в ресторане он объявил мне, что с завтрашнего дня у меня начинается отпуск, они с женой решили побыть вдвоём, и я какое-то время не буду ему нужен. Маркиз даже предложил мне оплатить какое-нибудь путешествие, но я отказался, так как объявление об отпуске для меня оказалось довольно неожиданным, и я не мог вот так сразу решить, куда хочу поехать. Два последних года у меня отпуска не было, не считая того времени, когда в отпуск отправлялся маркиз, и мне приходилось сопровождать его. Как я выяснил из его слов, это Делорейн предложила ему побыть какое-то время только вдвоём, и теперь он решил, что полмесяца точно сумеет обойтись без моих услуг.
     Седрик Мандевиль:   Было ли во вчерашнем поведении маркиза что-то особенное, что могло запомниться вам?
     Чедвиг Флитвуд:   Единственное, что я могу сказать, это то, что обычно сдержанный маркиз вёл себя достаточно бурно. Такое ощущение, что он хотел обратить на себя повсеместное внимание, что на него не похоже. Хотя он человек публичный, но предпочитает держаться тени.
     Седрик Мандевиль:   В чём выражалось его бурное поведение?
     Чедвиг Флитвуд:   Например, он отпускал сальные шуточки и сам же громко смеялся над ними. Не припомню, что бы он позволял себе такое на приёмах. Обычно его сдержанность ставила в тупик собеседников. И ещё он ел и пил больше обыкновенного. Такое ощущение, словно кто-то уведомил его о том, что этот вечер – последний в его жизни.
     Седрик Мандевиль:   Почему вы так думаете?
     Чедвиг Флитвуд:   Потому что это было похоже на то, как ведут себя люди, когда кто-то предупреждает их об их скорой кончине. Разве мы с вами, сообщи нам кто, что через час мы умрём, не поспешили бы восполнить всё то, что было упущено нами за свою жизнь? Теперь я уверен, что маркиз подозревал, что кто-то может желать ему смерти. И потом, опять же, Делорейн откровенно поделилась с полицией тем, что я якобы угроза жизни её мужу, потому что предпринимал на него покушения и прежде. Значит, Болдуины знали о чём-то, что мне не было известно. Вот только я совершенно не то лицо, что способно на убийство.
     Седрик Мандевиль:   Почему в начале нашей беседы вы заявили, что в характере маркизы Болдуин подставить человека? Разве вы не любили её?
     Чедвиг Флитвуд:   Значит, вам она рассказала…
     Седрик Мандевиль:   Попрошу вас ответить.
     Чедвиг Флитвуд:   Я всегда её любил. С самого первого дня, как начал работать на маркиза. Она не отвечала мне взаимностью до последнего времени, когда всё резко изменилось.
     Около двух месяцев назад это произошло. Как-то Делорейн пришла ко мне вечером, чтобы поговорить. Она сказала, ей кажется, что муж больше не любит её, и она хочет уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы не видеть, как её связь с мужем истончится совершенно. Она спросила, не желаю ли я составить ей компанию. Я с радостью согласился, и она попросила лишь ещё немного времени, необходимого ей для того, что бы проститься со всем, что она любила. Она даже сняла для нас квартиру в богемном районе города, где мы могли спокойно планировать наше будущее. Несколько раз я пытался ей внушить, что самое время уезжать, но Делорейн находила то одну причину, то другую, чтобы отказать, и тогда я понял, что мы не уедем никогда. Делорейн всегда будет находить отговорки, чтобы отложить отъезд. Однако вчера она неожиданно позвонила, сказала, что мне надо собрать необходимые вещи, включая какой-нибудь парадный костюм, сложить их в чемодан и отнести на нашу с ней квартиру, а вечером пойти с маркизом туда, куда он меня позовёт. Она внушила ему, что он должен дать мне отпуск. Как только это произойдёт, она скажет, куда я должен отправиться, и через несколько дней ко мне присоединиться, и тогда мы будем вместе, но теперь маркиз убит, Делорейн открыто говорит, что это я покушался на её мужа… Не удивлюсь, если это сделал её любовник, а она решила свалить его вину на меня, поэтому так долго и тянула с отъездом, а мне дурила голову.
     Седрик Мандевиль:   Если она вас любит, ей не может быть выгодно, чтобы вас посадили за убийство, которого вы не совершали.
     Чедвиг Флитвуд:   О, вы не знаете Делорейн… Эта женщина способна на всё ради личных целей, ведомых лишь ей одной. Я думаю, она вообще не способна любить мужчин. Когда я понял, что она водит меня за нос, что она не любит меня так, как пытается мне внушить, я начал собственное расследование, чтобы больше узнать о ней, и, оказалось, что она совсем не та леди, за которую себя выдаёт.
     Полицейский сержант:   Детектив, инспектор Эшлер напоминает, что ваши пять минут истекли, и просит вас к себе.
     Седрик Мандевиль:   Иду.
     Чедвиг Флитвуд:   Если хотите больше узнать о прошлом Делорейн, разыщите художника по фамилии Кочински. Он живёт в Богемном квартале. Он старожил и знает всё обо всех. Уверяю, он вам откроет много интересного.

                Акт II

                Картина пятая
                Мастерская художника в мансарде.
     (Художник сидит перед чистым холстом, сжимая в руке уголь, и с мечтательным выражением глядит сквозь тусклое окошко. Как только слышатся громкие приближающиеся шаги, значительно оживляется. Видно, что с нетерпением ждёт гостя.)    
     Мистер Кочински:   Вы именно то лицо, которое я ожидал у себя сегодня. Присаживайтесь. В какой позе предпочитаете быть написаны?
     Седрик Мандевиль:   Я по другому вопросу. Частное сыскное агентство. Вы не могли бы ответить на несколько вопросов.
     Мистер Кочински:   За плату, разумеется, я готов поделиться с вами любыми сведениями, ведь недаром меня называют человеком, который досконально знает этот квартал. Мы, художники, видите ли, живём за счёт заказов. Или же вы можете побеседовать со мной, пока я буду вас рисовать, если всё-таки надумаете приобрести свой портрет. За такую беседу я с вас ничего не возьму, она уже включена в стоимость заказа. Выбирать вам.
     Седрик Мандевиль (залезая в карман брюк, доставая купюры и отсчитывая их):   Столько, думаю, будет достаточно?
     Мистер Кочински:   Как вам будет угодно. Я рисую в разных ценовых категориях. Если портрет простой и нарисован углём, то и плата наименьшая, а портреты маслом есть в разных форматах – только голова да плечи, погрудный или в полный рост, – и они уже стоят дороже.
     Седрик Мандевиль:   Я хочу, что бы вы рассказали мне о маркизе Болдуин. Какая она из себя?
     Мистер Кочински:   С этой леди я не знаком. Она не из числа моих заказчиц.
     Седрик Мандевиль:   Полно притворяться. Мистеру Патрику Чедвуду вы поведали всё, что он хотел знать о прошлом своей любовницы. Возможно, вы не в курсе, что сейчас ведётся расследование убийства маркиза Болдуина, и вас могут сделать одним из свидетелей, если не захотите отвечать на мои вопросы сейчас.
     Мистер Кочински:   Да, теперь я понимаю, кого вы имеете в виду. Просто эту женщину когда-то звали Долорес Артеск. Десять лет назад она была известна всему Богемному кварталу. Если вы знаете её, то и сами должны понимать, какая это шикарная женщина. В восемнадцать лет она уже пользовалась бешеным успехом в варьете «Шляпа и тросточка». Она прославилась тем, что пела и вела себя на сцене как мужчина. Её успех, однако, был недолгим. Каким-то образом с ней познакомился богатый холостой джентльмен с титулом, может, посещал это варьете инкогнито и тогда её уже заприметил, и она вскорости стала его любовницей, а потом и законной супругой. Варьете закрылось вскоре после их свадьбы. Поговаривали, что владелец его неожиданно получил крупную сумму денег и предпочёл уехать в края получше, а здание театра выкупило какое-то неизвестное лицо, и оно по сию пору пустует. По барам тогда ходили слухи, что это дело рук новоиспечённого супруга. Якобы он хотел обезопасить таким способом свою избранницу от возможных шантажистов в будущем. К сожалению, это всё, что мне известно. Разумеется, соответственно плате за беглый рисунок углём.
     Седрик Мандевиль:   Что вы можете предложить, если бы я захотел изобразить себя более качественно?
     Мистер Кочински:   Я мог бы назвать человека, который мог бы больше рассказать о Долорес, так как был знаком с нею лично.
     (Детектив снова лезет в карман, но на этот раз художник сам вытягивает у него все деньги.)
     Знаете, мне ведь ещё и кота кормить надо, а он у меня избалованный и что попало не ест.
     Но вы ведь не о моём коте желаете услышать. Вам подавай имя. Все приходят к Художнику и хотят от него что-то услышать. Я прожил в Богемном квартале двадцать пять лет, мне в пору быть гидом, вести экскурсии, а не писать портреты, вот, на чём я мог бы прилично зарабатывать, но я тот, кто я есть, и не могу изменить своему призванию.
     Если вас так интересует Долорес, разыщите актёра под псевдонимом Безымянный. Много лет назад они вместе работали, и он единственный, кто всё ещё предпочитает оставаться в Богемном квартале.
     Седрик Мандевиль:   Где мне его найти?
     Мистер Кочински:   Мне-то откуда знать… По большей части он такой же безработный, как и я.
     Седрик Мандевиль:   Мистер Кочински, я заплатил вам за информацию…
     Мистер Кочински:   Вы заплатили за имя, и я вам его назвал. Что же касается местонахождения этого лица, походите по барам и поспрашивайте. Уверяю, что долго искать вам не придётся.
     (Покачав головой, Седрик Мандевиль уходит. Художник продолжает в одиночестве, словно всё ещё имеет перед собой собеседника.)
     Я живу здесь двадцать пять лет. Знаю всех. Помню, каким квартал был раньше. То один, то другой приходит ко мне за разными историями. Они готовы оплатить мою выпивку, чтобы меня послушать, готовы заплатить за слова, но хоть бы один попросил старого художника написать его портрет…

                Картина шестая
               Детективное агентство «Помощник». Следующий день.
     (Скрестив руки, Мандевиль сидит насуплено, надвинув на голову низко шляпу.)
     Матильда:   Ваш чай.
     Седрик Мандевиль:   А?
     Матильда (громче):   Выпейте чаю. (Не отходит, пока детектив не забирает стакан с подноса.) Вы сегодня вообще что-нибудь ели?
     Седрик Мандевиль:   Мне ничего не хочется.
     Матильда:   Вы какой-то напряжённый, сэр. Неужели вас так расстроило убийство маркиза? Вы огорчены, что не смогли помочь этой женщине?
     Седрик Мандевиль:   Вы ничего не понимаете. Жизнь – сплошная тоска, Матильда.   
     Матильда:   Разве вы чем-то недовольны? 
     Седрик Мандевиль:   Исключительно собой. Я считал, что преступления затянут меня с головой, и я начну щёлкать дела как орешки, но на деле выходит, что, мало того, что я никому не нужен кроме скучных дядюшкиных клиентов, так ещё и не в состоянии помочь человеку, который попросил меня о помощи. Маркиза Болдуин оказалась куда прозорливее меня, предполагая, что её мужа хотят убить, я же даже не сразу ей поверил, решив, что, как и все женщины, она преувеличивает.
     Матильда:   Это вы говорите так по неопытности. Всё же вы почти что вчерашний студент. Где вам до прозорливости мистера Дадли, который проработал детективом почти тридцать лет! Вот отработаете хотя бы половину его срока, тогда и начнёте себя критиковать. И потом, не всё так печально, как вы думаете. У меня есть для вас одна хорошая новость.
     Пока вы вчера весь день таскались по барам, разыскивая актёра Безымянного, я решила вам помочь и обзвонила варьете и мюзик-холлы, подумала, может, Безымянный где-то занят через них. Повезло мне с десятого раза. Видать, актёр этот особой популярностью нигде не пользуется, но не это главное. Важно то, что я разжилась его контактами, позвонила ему, дозвонилась и взяла на себя смелость, сэр, от вашего имени представиться секретарём одного импресарио и пригласила к нам, если он заинтересован в кое-какой несложной и хорошо оплачиваемой работе. Если он придёт, вы сможете расспросить его лично.
     Седрик Мандевиль (соскакивая с места, срывает с головы шляпу и бросает её через всю комнату):   Вы настоящий ангел, Матильда! (Обнимает её, кружа на месте.) Я вам больше не скажу ни слова резкости.
     Матильда:   Ну, инспектор Эшлер же вам сказал, что следует прислушиваться к женщине. И моя вам рекомендация – лучше бы вы съездили к старику Солсби. Он за утро уже два раза звонил.
     Седрик Мандевиль (радостно):   Хорошо, хорошо. Как только поговорю с Безымянным. Сегодня его обязательно надо дождаться.
     (Стучат.)
     Вот, возможно, и он. Войдите.
     Безымянный:   Добрый день! Мне сказали, что вам требуются мои услуги. Я, конечно, актёр разноплановый, но на детективные агентства прежде не работал. Можете не объяснять, что от меня требуется, я принимаю любые заказы. Моё условие – получить задаток вперёд. Желательно, половину от стоимости моих услуг. Я сейчас на мели.
     Седрик Мандевиль (вытаскивая купюры из кармана брюк):   Столько для начала. Получите столько же, если честно ответите на все вопросы.
     Безымянный (пересчитывая купюры):   А вы были честны, когда звонили мне якобы от важного заказчика?   
     Седрик Мандевиль:   Ну, вы же всё равно заработаете на этом.
     Безымянный:   Ладно, валяйте, задавайте свои вопросы.
     Седрик Мандевиль:   От одного художника я знаю, что вы хорошо знаете некую особу, которую в прошлом звали Долорес Артекс.
     Безымянный:   А…, это Кочински меня сдал. Языком треплется как баба порой. Если вы хотите расспросить меня о Долли, я уже полгода, наверное, как её не видел.
     Седрик Мандевиль:   Так вы до сих пор продолжаете с ней общаться?
     Безымянный:   Ну да, время от времени. Всё-таки она шикарная женщина…
     Седрик Мандевиль:   Расскажите, как вы с нею познакомились.
     Безымянный:   Лет десять назад. Ведь она, как и я, родом из Богемного квартала. Её номер всегда шёл после моего в «Шляпе и тросточке». Это варьете такое раньше было. Очень хорошее, кстати. Жаль, что его прикрыли, а то, быть может, я в нём до сих пор бы работал. Долли, к сожалению, никогда не соглашалась быть моей девушкой. Предпочитала более успешных мужчин, но, по крайней мере, никогда не отказывала, когда я хотел видеть её. Так наше знакомство и растянулось на годы. Но вам бы лучше поспрашивать Эдмунда Гастингса, вот уж кто был близок Болдуинам по-настоящему. Но я его тоже давно не видел.
     Седрик Мандевиль:   Кто это – Эдмунд Гастингс? Расскажите о нём.
     Безымянный:   Он такой же актёр как и я. По молодости лет мы ходили на одни и те же курсы актёрского мастерства, тогда и стали приятелями. Талантливейший человек с поразительной дикцией, может изобразить что угодно и кого угодно, поэтому неудивительно, что несколько лет назад он начал работать на маркиза. Сколько раз, я не назову, но иногда тот нанимал его, чтобы можно было не ходить туда, куда не хотелось. Понимаете, маркиз проводил время по своему усмотрению, а Гастингс изображал маркиза, ну, там на всех этих скучных светских приёмах. За несколько часов притворства ему платили как за неделю работы в театре (всё-таки все эти титулованные – богатые люди), но ему запрещалось говорить о своей работе кому бы то ни было. О ней знал только я, потому что именно я когда-то указал Долли, что Гастингс – копия её мужа, а если он ещё и начнёт копировать его поведение, то тогда они вообще сойдут за близнецов. И как-то, когда Гастингс сидел без работы, Долли через меня спросила его, не хочет ли он подзаработать, став копией её мужа на какое-то время. С тех пор время от времени маркиз и прибегал к его услугам. Но, в последнее время, как я уже сказал, Гастингс куда-то пропал. Возможно, он скопил деньги и переехал, хотя по мне, на одних ролях фальшивого маркиза можно было сидеть до самой пенсии и ничем больше не заниматься. Это всё, что я знаю.
     Седрик Мандевиль:   Что ж, благодарю вас. Примите остаток вознаграждения.
     Безымянный:   О, это более чем щедро, сэр! Благодарю вас! На случай, если я вам ещё понадоблюсь, вот моя визитка. Всегда готов к вашим услугам. (Уходит.)
     Седрик Мандевиль:   Смотри, Матильда, что получается: хотели узнать больше о мадам Болдуин, а вышло так, что нам открылся главный секрет маркиза.
     Матильда:   Вас что-то тревожит, сэр?
     Седрик Мандевиль:   Я с самого начала знал, что Флитвуд не имеет к убийству никакого отношения, и теперь нам открылась жизнь маркиза совершенно с другой стороны. Быть может, этот Гастингс и есть настоящий убийца. Например, вздумалось ему затребовать с маркиза очень большую сумму денег за молчание, а тот отказал, вот этот человек невольно и рассвирепел. Хотя вижу по вашему лицу, что такое развитие событий маловероятно. Я прав?
     Матильда:   Как я уже не раз говорила вам, сэр, в свободное время вы вполне можете сочинять детективные истории.
     Седрик Мандевиль (не слыша её):   Скажите, у дядюшки сколько было таких дел, которые сами собой разрешались?
     Матильда:   Я вам так сразу и не назову, но, конечно, у него были дела и неразрешимые, и такие, где ему не требовалось принимать участия, потому что полиция в кои-то веки опережала его. Вы только пришли в этот бизнес, а вам уже непременно подавай запутанный сюжет как в детективных историях. Лучше давайте я вам травяного чайку заварю. Он успокоит ваши нервы. Вы посидите и спокойно поразмышляете. (Отходит к чайнику.)
     Седрик Мандевиль:   Нет, не может быть всё так просто и легко в этой истории!
     Матильда:   А вы порассуждайте вслух. Мистеру Дадли это всегда помогало. Что именно кажется вам странным?
     Седрик Мандевиль:   Тело маркиза нашли очень быстро, так как смотровая площадка, где произошло убийство, пользуется популярностью, лицо было обезображено, но по личным вещам его опознала супруга. Главным подозреваемым в убийстве маркиза является его секретарь, которого маркиза Болдуин даже готова обвинить в нескольких покушениях на своего мужа. Маркиз был весь в долгах, как все узнали после его смерти, но с этой проблемой он уже обращался в нашу контору раньше. Он пользовался услугами двойника. Все улики косвенны, прямых доказательств нет, что маркиза столкнул именно Флитвуд. Но даже полиция считает убийцей именно его, что неправильно. Что-то есть неправильное с самого начала. Ни в чём нет логики, если только не предположить, что маркиз не умер, что убит его двойник, и всё было спланировано заранее, чтобы увести расследование в ложном направлении от истины... (Вскакивает с места и направляется к выходу, на ходу хватая пальто и шляпу.)
     Матильда:   Куда же вы? А чай?
     Седрик Мандевиль:   Пейте его сами, Матильда.
     Матильда:   Да, племянничек будет почище самого мистера Дадли… Тот тоже убегал/ забегал в контору по двадцать раз на дню.

                Картина седьмая
                Комната Чедвига Флитвуда.
     (Детектив Мандевиль заглядывает под кровать, за шторы, перебирает вещи на столе. Домоправительница следует за ним как тень.)
     Домоправительница:   Вы уверены, что так уж необходимо брать все эти вещи в руки?
     Седрик Мандевиль:   Я ведь вам уже объяснил, мадам, что мне нужно осмотреть комнату, так как ваш жилец теперь подозреваемый в убийстве, а я буду защищать его интересы в суде.
     Домоправительница:   В любом случае комнаты моих постояльцев – это их личная жизнь. Я должна присутствовать при осмотре, потому как жильцы платят мне, и в их отсутствие я слежу за тем, что бы их вещи были в порядке и с ними ничего не случилось, ведь в случае кражи или порчи имущества отвечать буду я.
     Седрик Мандевиль:   Я и не возражаю, что бы вы присутствовали. Мне лишь надо найти улики, свидетельствующие о том, что мой клиент не был причастен к убийству, в котором его обвиняют. (Открывает шкаф и обращает внимание на чемодан. Достаёт его, кладёт  на кровать и пытается открыть. Достаёт из кармана перочинный нож, чтобы открыть чемодан им.)
     Домоправительница:   Из какого, говорите, вы агентства?
     Седрик Мандевиль:   Частное сыскное агентство «Помощник». Оно есть в реестре. Можете уточнить, если мне не верите.
     Домоправительница:   А я и уточню. Потому что осматривать комнату в отсутствие хозяина, это одно, а вот копошиться в чужих вещах – совсем другое дело. (Детективу удаётся открыть чемодан, и домоправительница подходит ближе.) Ну, что там? Нашли что-нибудь?
     Седрик Мандевиль:   Очень любопытную находку. (Выкладывает на кровать костюм и шляпу из чемодана.)
     Домоправительница:   Так ведь это обыкновенный костюм! (Детектив спешно уходит.) Эй, а кто будет всё это убирать обратно?! (Ворчит.) Если все детективы такие, я больше ни одного не пущу на порог своего дома!

                Картина восьмая
                Гостиная в имении Болдуинов.
     (Мадам Болдуин расхаживает по гостиной. Когда появляется детектив, она подходит к нему и протягивает руку для приветствия.)
     Мадам Болдуин:   Здравствуйте, детектив! Я не ждала вас, хотя и планировала позвонить. Как видите, моего мужа всё-таки убили, и надобность в вас отпала. Свершилось то, что довлело надо мной как бесконечная тревога и ожидание. Разумеется, к вам у меня нет никаких претензий, и вознаграждение за напрасное беспокойство вы получите.
     Седрик Мандевиль:   Я приехал, потому что хотел вам лично задать всего один вопрос.
     Мадам Болдуин:   Какой же?
     Седрик Мандевиль:   Когда вы ко мне обратились, вы упомянули, что нашли визитку в кабинете своего мужа. Я подумал, раз так, он мог быть клиентом моего предшественника. Моя помощница обнаружила в картотеке протокол его запроса. Маркиз обращался к нам с тем, чтобы мы как-то поспособствовали сохранению его имущества. Вы знали, что он был весь в долгах?
     Мадам Болдуин:   Я подозревала это.
     Седрик Мандевиль:   А вот я думаю, что вы прекрасно это знали, потому что маркиз попросил у вас помощи и совета. Мне известно о вашем прошлом, мадам. В юности вы были прекрасной актрисой, и ваши выступления помнят до сих пор. Вы специализировались на подражании мужчинам. Я думаю, ваш муж убил своего двойника, чтобы благополучно начать новую жизнь под другим именем, а вы изобразили пьяного мистера Флитвуда, дабы запутать следствие,  намеренно устроив представление на парковке, зная, что потом все эти люди прекрасно опознают мистера Флитвуда как единственного возможного убийцу вашего мужа. И ваш муж знал, что, когда мистера Флитвуда схватят как его убийцу, тот откроет всё про ваши отношения, и тогда у следствия появится ещё и мотив к убийству.
     Мадам Болдуин:   Достаточно, детектив. Браво вашей проницательности, но не понимаю, к чему она, когда всё уже закончилось.
     Седрик Мандевиль:   Закончилось? Вовсе нет. Как только я обнаружил костюм в квартире Флитвуда, той самой квартире, что была вашим любовным гнёздышком для отвода глаз в Богемном квартале, я позвонил в участок. Флитвуда уже отпустили, а полиция направляется сюда, чтобы вас арестовать за мошенничество и пособничество убийству. Ваш супруг тоже объявлен в розыск.
     Мадам Болдуин:   Калеб, по счастью, сейчас далеко, и ему ничто не угрожает.
     Седрик Мандевиль:   Зато вы будете объявлены соучастницей преступления. Неужели вы думаете, что не понесёте никакого наказания?
     Мадам Болдуин:   Только женщины способны любить настолько, что никакое наказание не страшит их. На моём муже нет никакой вины. Когда я узнала о его долгах, это я разработала весь этот план. Флитвуд не случайно был включён мною в него. Всё, что я рассказала вам про наши отношения, было правдой. Безумец отважился встать между любовью моей и моего мужа, и за эту дерзость он должен был понести наказание. Я задурила ему голову всеми этими любовными речами, я завлекла его, пообещав, что мы будем вместе, и он делал всё так, как я ему велела. Он принёс свой костюм загодя, чтобы я могла его надеть, когда придёт время. Двойник же, этот никчёмный актёришка, слишком много знал. Его всё равно пришлось бы убрать рано или поздно, потому что он уже делал попытки к шантажу моего мужа. Калеб сейчас свободен, с ним все деньги, что он взял в банке якобы на погашение долгов, и нет человека, который был бы способен шантажировать его. Эта мысль будет согревать мне сердце, сколько бы времени мне ни пришлось провести в тюрьме. А о любви к своему мужу я вам говорила, вы должны это помнить. Чедвиг зарвался, когда поставил себя между нашей любовью. Могу теперь я узнать, в чём заключалась моя ошибка, что позволила вам обо всём догадаться?
     Седрик Мандевиль:   Ваш план действительно был почти идеален. Я думаю, никто бы не разгадал его, если бы вы обратились в другое агентство. Но вы сами обратили моё внимание, что нашли визитку на столе мужа. Я решил проверить, числился ли он нашим клиентом, и с поисков в картотеке постепенно начал распутывать этот клубок, постигая ваш замысел.
     Мадам Болдуин:   Да, здесь я просчиталась, но я и в самом деле прежде никогда не обращалась в частное сыскное агентство. Могу только поздравить вас за ваш блестящий ум, детектив.
     Седрик Мандевиль:   Матильда, моя помощница, сейчас сказала бы, что восхищена вашей любовью. Она не верила, что настоящее чувство существует в наши дни, считая, что каждый мужчина и каждая женщина готовы предать любовь ради какой-то личной выгоды. Ваш пример развеет её предубеждение, я уверен.
     Мадам Болдуин:   Полно, детектив! Лучше давайте до приезда полиции сыграем во что-нибудь. Когда кого-то ждёшь, время тянется бесконечно!
                (Занавес.)