Нет больше той любви, чем..

Уже вторую неделю шли крупномасштабные боевые действия советских войск по обороне Киева от немецко-фашистских захватчиков. Киевские аэродромы подверглись налетам авиации противника уже утром 22 июня 1941 года, бомбардировки продолжились в последующие дни.

После прорыва немцами линии укреплений на старой границе война подошла к стенам города. 11 июля передовые отряды немецкой 13-й танковой дивизии вступили в бой с боевым охранением советского укрепрайона.

От сбрасывания фашистскими самолетами в земле появились большие ямы - которые могли послужить русским бойцам как окопы. Огонь пулеметов из ДОТов укрепрайона встретил немецкий передовой отряд 13 июля 1941 года. Подключены были и минометные расчеты, состоящие из 2-х 120 миллиметровых минометов. Орудийные расчёты противника были рассеяны и большей частью уничтожены.

Медсестра Ирина с перекинутой через плечо сумкой за эти дни сумела вытащить не одного тяжело раненного и отправить их ко врачу. Но тут ее взгляд упал на того, кого с другой медсестрой раньше посчитали убитым. Она неожиданно увидела  его взгляд, с болью посмотревший на нее. Он лежал далеко. Мины выли зло, точнее люто, Как всегда, зловещ был их полёт. Вокруг свистали пули. Но Ирине было ни до себя, ни до того, что уже не помнит, когда в последний раз ела или поспала. Главное, спасти своих ребят. Она поправила медицинскую сумку и поползла посреди ям от снарядов, то среди высоких трав и разноцветья.Не скоро она доползла до молоденького, лет 20 бойца, лицо которого было залито кровью, глаз правый не открывался. Да что там лицо, он весь был залит кровью. Ирина даже не смогла понять, куда его ранило.
- Потерпи, боец, все хорошо скоро будет.
Она смогла затащить в яму от взрыва. И немного протерла его лицо и потащила его обратно, все приговаривая:
- Потерпи, боец, еще немного и дальше жить будешь, вот увидишь.

Она дотащила умирающего бойца до своих и его свои бойцы положили на носилки. И положили в санитарную машину, уже наполненную другими раненными. Но остальные могли сидеть, они подвинулись и образовалось место для тяжело раненного бойца. Ирина осталась рядом с этим бойцом в машине, а другая медсестра села в кабину, с водителем и лейтенантом. Они тронулись, дорога пролегала по наезженной дороге в лесу с высокими деревьями. Они не обращали внимание на цветущие колокольчики, кусты малины, цветущие анютины глазки и маленькие желтые цветочки, на ягодки земляники.

Ирина очень переживала за этого бойца, вытирала мокрой тряпицей лицо, рот, говорила с ним. Потом почувствовала, что машина притормаживает. И облегченно вздохнула. Доехали. Их часть находилась в остатках села. Но некоторые дома можно было использовать. Тут был и дом, приспособленный для лечения и операций. Ирина вошла в дом и вскоре оттуда выбежали санитары и взяли носилки с тяжело раненным и осторожно понесли его в дом. Остальным раненным обрабатывали раны в комнате, делали перевязки, насколько это было возможно. Обычных бинтов, йода и многого другого не хватало. Потом они выходили и садились около деревьев, которые своими кронами покрывали и людей, и дома. Ирина села на пол. И чуть не заснула. Вдруг она услышала твердый, громкий голос. Это неожиданно вышел их необычный врач. Он был в рясе монаха, а сверху был одет белый когда-то медицинский халат. Который после очередной операции был в крови.
- А ведь он уже сколько не ел, не спал. И днями, и ночами вытаскивал ребят с того света. Откуда у него столько ясности в глазах и где черпает силы? - подумала Ирина, вскочившая при виде хирурга со странным именем Лука.
- Сиди, сиди, девочка. Принесите ей поесть и чаю горячего с большим куском сахара. Что быстро было сделано. Внутри тела после еды разлилась теплота и она, не заметив, провалилась в сон. Где она увидела себя рядом с бабушкой и другими родными в храме, где ее кто-то поднял и она поцеловала икону вкмц. Ирины, ее святой. Это было в день ее именин. И радость наполнила ее. И пожилой добрый батюшка сказал, что нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих . То есть пожертвует собой, чтобы спасти другого.