Коси, костлявый. Скетч 13

Скетч 13. Бабка Зина и  Великий Помощник.

Трамп прилетел без предупреждения. На этот раз он не взял вертолёт — он приехал на золотом велосипеде с моторчиком, который, по его словам, «экологичен, как диетическая кола, и так же велик». На багажнике велосипеда была прикручена маленькая золотая лейка, а на руле висел пакет с надписью «ТРАМП-ПОМОЩЬ. БЕСПЛАТНО. ПОЧТИ».

Бабка Зина как раз сидела на лавочке и перебирала семена. Кот Гитлер лежал рядом и делал вид, что спит. Увидев Трампа, кот открыл один глаз, оценил велосипед и закрыл обратно — мол, «опять этот цирк на колёсах».

— ЗИНАИДА ПЕТРОВНА! — заорал Трамп, слезая с велосипеда и чуть не уронив лейку в крапиву. — Я ПРИЕХАЛ ПОМОГАТЬ! ВЫ СТАРАЯ, ВАМ ТЯЖЕЛО! А Я МОЛОДОЙ ДУШОЙ И ТЕЛОМ! Я БУДУ ВАШИМ ПОМОЩНИКОМ НА ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ! БЕСПЛАТНО! ТО ЕСТЬ ПОЧТИ БЕСПЛАТНО! ВЫ МНЕ ЗАПЛАТИТЕ МУДРОСТЬЮ! ЭТО САМАЯ ДОРОГАЯ ВАЛЮТА, НО Я ГОТОВ!

Бабка Зина отложила семена и посмотрела на Трампа долгим взглядом, в котором смешались усталость, любопытство и лёгкое желание вызвать участкового.

— Помощник, значит. Ну-ну. А руки у тебя откуда растут? Из Белого дома?

— ЭТО ЛУЧШИЕ РУКИ! — Трамп поднял ладони. — Я ИМИ ВСЁ ДЕЛАЛ! СТРОИЛ! ПОДПИСЫВАЛ! МАХАЛ! ОНИ ЗОЛОТЫЕ! НУ, ПОЧТИ!

— Сейчас проверим, — бабка Зина встала и кивнула на грядку. — Видишь лейку? Это лейка. В ней вода. Бери и поливай вон тот ряд с морковкой. Только аккуратно. Морковка не любит, когда её топят. Она любит, когда её уважают.

Трамп схватил золотую лейку, которую привёз с собой, и ринулся к грядке. Он размахнулся и вылил всю воду разом на один куст. Морковка исчезла под мутным потоком. Образовалась яма.

— Дональд, — бабка Зина подошла и заглянула в яму, — ты морковку полил или канал прорыл? Она теперь плавает. Ты чего, никогда не поливал?

— ПОЛИВАЛ! В БЕЛОМ ДОМЕ! ТАМ ГАЗОНЫ! ОНИ БОЛЬШИЕ! ИХ ПОЛИВАЮТ АВТОМАТИЧЕСКИ! Я НАЖИМАЛ КНОПКУ!

— Вот именно. Кнопку. А тут ручная работа. Тут думать надо. Ладно, морковку мы утопили. Давай теперь подметать. Вон метла, — она указала на старую берёзовую метлу, ту самую, что пережила золотую метлу Трампа.

Трамп взял метлу и начал мести дорожку. Он мёл с такой силой, что пыль поднялась столбом, осела на кота Гитлера, и кот оглушительно чихнул. Чих был полон презрения.

— Дональд, ты метёшь или пылевую бурю устраиваешь? — бабка Зина прикрыла лицо фартуком. — Смотри, кот теперь вест в пыли. Может, тебе его помыть?

— Я НЕ МОЮ КОТОВ! КОТЫ САМИ МОЮТСЯ! ЭТО ИХ ПРИРОДА! А МЫТЬ — ЭТО НЕ ВЕЛИКО! ВЕЛИКО — ЭТО КОГДА ТЫ ДЕЛАЕШЬ ВЕЩИ, А НЕ МОЕШЬ ИХ!

— А готовить? Готовка — это велико? Пойдём, научу тебя яичницу жарить. Яичница — это просто. Даже ты справишься.

На кухне бабка Зина выдала Трампу сковородку, три яйца и масло.

— Разбивай яйца в миску. Только аккуратно. Скорлупа — не еда. Голод  скорлупу ест, но он особенный.

Трамп взял яйцо и ударил им о край сковородки. Яйцо разлетелось по всей плите. Желток потёк на пол. Скорлупа оказалась в волосах Трампа.

— ЭТО БЫЛО ЭНЕРГИЧНО! — заорал он. — ЯЙЦО НЕ ВЫДЕРЖАЛО МОЕЙ СИЛЫ! НУЖНО БЫЛО СЛАБЕЕ!

— Дональд, сила тут ни при чём. Тут нежность нужна. Яйцо — оно как твой рейтинг: чуть надавишь — и разлетелось. Давай второе. Бей о миску. И без крика.

Трамп взял второе яйцо, прищурился, высунул язык от усердия и тихо, ударил его о край миски. Яйцо треснуло и аккуратно вылилось в миску. Без скорлупы.

— ПОЛУЧИЛОСЬ! Я СДЕЛАЛ ЭТО! Я ВЕЛИКИЙ ПОВАР! Я НАЗОВУ ЭТО ЯЙЦО В СВОЮ ЧЕСТЬ! «ЯЙЦО ТРАМПА»!

Бабка Зина хмыкнула:

— Хорошо. Теперь мешай. Но не как вертолёт. Медленно. Как будто ты не на митинге, а на пенсии.

Трамп начал мешать яйцо с такой скоростью, что брызги полетели на кота. Кот Гитлер, до этого мирно сидевший на табуретке, медленно встал, отряхнулся и вышел из кухни. Его хвост говорил: «Я этого не видел. Но я этого не забуду».

— Дональд, ты яичницу жаришь или пену для ванны взбиваешь? Оставь в покое. Садись. Давай просто поговорим.

Трамп послушно сел. Бабка Зина вручила ему кружку с чаем. Чай был в простой кружке с надписью «Лучшему огороднику» — её подарил Петр Аркадьевич на прошлый Новый год.

— Ну, рассказывай. Зачем ты на самом деле приехал? Не помогать же. Ты мне за день больше вреда принёс, чем Голод за месяц.

Трамп помолчал, покрутил кружку в руках и сказал неожиданно тихо:

— Зинаида Петровна, я хочу быть великим. По-настоящему великим. Не просто орать. А чтобы, когда я уйду, кто-то сказал: «Он был хороший». Вы умеете быть... настоящей. Научите меня.

Бабка Зина отставила чай и посмотрела на него долго. Кот Гитлер, вернувшийся на подоконник, тоже посмотрел. В комнате вдруг стало очень тихо.

— Дональд, величие — это не когда ты орёшь. И не когда ты золотой. И не когда Луна твоя. Величие — это когда ты полезен. Когда кому-то стало лучше от того, что ты есть. Вот ты сегодня морковку утопил, пыль поднял, яйцо разбил. Но ты хотел помочь. Это уже полдела. Теперь надо научиться помогать правильно. Научишься — и будешь великим.

— А как научиться?

— Останься на неделю. Без Скотта. Без колы диетической. Без вертолёта. Будешь жить в сарае, есть борщ, поливать грядки и слушать, что я говорю. Выдержишь — станешь великим. Не выдержишь — ну, хоть отдохнёшь от самого себя.

Трамп задумался. Он сидел, вертел кружку и молчал целых две минуты. Кот Гитлер даже перестал вылизываться — такого долгого молчания Трампа он ещё не видел.

— Я СОГЛАСЕН! — наконец заорал Трамп, но тут же осёкся и добавил уже тише: — То есть... я согласен. Давайте попробую.

Бабка Зина улыбнулась:

— Ну вот, уже прогресс: орать перестал. Точнее, начал переставать. Завтра с утра — полив. Без золотой лейки. Обычной. С изолентой. Научишься поливать — дам грабли. А там, глядишь, и до лопаты дорастёшь.

— А лопата будет золотая?

— Нет. Лопата будет ржавая. Но зато настоящая. Как жизнь.

Трамп кивнул. Он вдруг почувствовал что-то странное в груди — не то величие, не то изжогу от борща, который Людмила принесла на обед. Но это было приятно.

Вечером они сидели на лавочке. Солнце садилось за водонапорную башню. Кот Гитлер спал на коленях у бабки Зины. Трамп смотрел на закат и молчал. Молчал долго. Потом тихо спросил:

— Зинаида Петровна, а я великий?

Бабка Зина погладила кота и ответила не сразу:

— Великий, Дональд. Только не в том смысле, в каком ты думаешь.

— А в каком?

— В смысле громкости. И упорства. И ещё — в смысле доброты, которую ты сам в себе ещё не нашёл. Но найдёшь. Я тебе помогу. А теперь иди спать. Завтра морковку реанимировать будем.

Трамп встал и пошёл к сараю. У двери он обернулся:

— Зинаида Петровна, спасибо. Я... я постараюсь.

И скрылся в сарае. Бабка Зина ещё немного посидела, глядя на закат, и сказала коту:

— Ну вот, Гитлер, ещё одно великое существо на мою голову. Но этот, кажется, не безнадёжен. Только ты ему не говори. Пусть старается.

Кот Гитлер зевнул, что означало: «Я никогда никому не говорю. Я просто смотрю. И этого достаточно».

А утром Трамп, вооружённый старой лейкой, уже стоял у грядки и тихо шептал морковке: «Расти, маленькая. Ты великая. Я тоже великий. Мы оба великие. Но ты — тише. Я учусь».

Бабка Зина, наблюдавшая из окна, улыбнулась и пошла ставить чайник.

Продолжение, конечно, следует. Но это уже совсем другая история. Вернее, продолжение той же самой, в которой один очень громкий человек учился быть настоящим, а одна очень мудрая женщина учила его этому — с лейкой, метлой и без лишних слов. И кот всё видел. Кот всегда всё видит.