29. Октябрь 1613-март 1614 гг, Михаил I

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Семнадцатилетний отрок, который родился не в царской семье и не чаял стать царём, чувствовал себя на троне крайне неуютно. Произошедшее напоминало ему странный сон. В душе Михаил считал себя чуть ли не самозванцем.

“Окружающие избрали меня, кланяются, величают господарем, - думал он про себя, - но как я не поверю в происходящее до конца, так и они словно играют со мной. Я только сижу на престоле, ничего не понимаю да мало на что влияю. Мне говорят: мол, надо поступать так-то и так-то - а я соглашаюсь. Трудно не согласиться, коли они серьёзные государственные мужи, а я сам не знаю, как поступить правильно. Не мне бы царём быть, а батюшке. Но он, хоть и насильно, является служителем церкви, к тому же находится в плену у польского короля...”

Советников, помимо Шереметева, хватало в избытке. Управлением занимались члены Боярской думы и Земского собора. Большое влияние имели брат и двоюродный брат Михаила. Юный господарь мало кому перечил. Он понимал инстинктивно: все заинтересованы в преодолении Смуты, взрослые люди пока знают лучше, какие шаги для этого предпринимать.

“Ежели Господь попустит, то, войдя в лета, вникну я в дела управления и стану достойным правителем...”

А пока события шли своим чередом. К сожалению, войска Черкасского застряли под Смоленском, как до этого случилось с войсками Сигизмунда. При минимальной численности артиллерии они просто окружили город острожками и засеками, перекрыли дороги и принялись ждать, когда гарнизон истощит запасы продовольствия. В долгосрочной перспективе эта тактика имела право на существование при условии, что к гарнизону не придут на помощь большие силы из Речи Посполитой. Пока прорвать русские заслоны попытался только староста Острожский.

-Но от перебежчиков известно, - сообщали Михаилу, - что в смоленской крепости гарнизон противника терпит голод и часть задумывается о сдаче.

Тем временем князь Одоевский отогнал Заруцкого аж к Астрахани. За то ему был пожалован боярский сан. Но с Заруцким ещё предстояло повоевать. Кроме Астрахани на его сторону перешёл Терский городок. Вместе с верными казаками он пошёл вверх по Волге, грабя попадающиеся на пути города. Ходили слухи, будто он обручился с Мариной Мнишек и называет себя царём Дмитрием. Одоевский отправился ему навстречу вниз по Волге.

Ногайцы, кажется, тоже вошли с Заруцким в союз, но с ним не пошли, выступив самостоятельно. Они промчались по южной Руси, перебрались через Оку, рассыпались по областям и стали жечь, грабить, захватывать людей в плен. Добрались даже до столицы, опустошили её окрестности и ушли. Уже после них от крымчаков настрадались предместья Пронска, Михайлова, Дедилова, Данкова, Переяславля-Рязанского и Курска.

Оттуда постоянно слышался Михаилу стон народный, обращения защитить людей. Но что он мог сделать? Система крепостей и засечных черт, возводимая господарями для охранения земель со стороны степей, была за время Смуты разрушена.

-За басурманами сейчас не угонишься, - разводили руками советники. - Ищи ветра в поле.

Помимо Смоленска в Москве жаждали выбить шведов из Новгородской земли. Возвращение Тихвина давала возможность подойти к Новгороду с восточного фланга. Этим должен был заняться князь Трубецкой с частью казаков из первого ополчения.