Геленджик. 471. Старые добрые

Я живу в одном палаццо третий год. До этого жил в другом палаццо того же палаццовладельца. Мы с ним давно.

Переставив частично мебель, а именно — ноутбук, который стоял в отдалении от места стояния ранее, и усевшись в новой старой локации, поймал себя на мысли, что, дескать, «как в старые добрые времена».

Ну и дела, — дополнительно подумал я, — старые добрые времена бывают, оказывается, и на временном плече в три года, хотя кому я сочиняю, на плече полгода.

Видимо, старые добрые времена — это не вопрос календаря, а скорее, вопрос состояния души, вопрос состояния седины в бороду. Состояния, которое меняется от молодости в сторону «ох, жили-были, жили-были».

Я доволен по-большому. По-большому счёту, конечно, я доволен.

И ведь нынешнее новое палаццо сравнительно новое в моей жизни, хоть и третий год. Был бы я молод, то этот третий год был бы какой-то существенной частью моей жизни. А так — это крупинка. Крупинка жизни. Но и в рамках крупинки жизни обнаружились градации, которые в сравнении с другими градациями той же крупинки сходят за «старые добрые».

Да, дело не в крупинках и градациях. Точно не в них.

И тогда я решил усилить ситуасьён и, вернувшись из кухни на кровать и улегшись, прошептал лично для себя: «как в старые добрые времена», ничего специального не подразумевая.

И Вы знаете, эффект тот же — мозгу всё равно, что прошла минута от «старых добрых времён» перед походом с кровати на кухню и в которые я якобы вернулся. Ему всё равно, что это всего минута, — он кайфует также. Точно так же как если бы прошло полгода, год или года. Так же кайфует от возвращения в старые добрые.

Так чего же мелочится? Шепчу теперь это регулярно сам себе.

Тут главное — помнить, что именно подразумеваешь под «старыми добрыми». И тогда мозг вальяжно доволен.