Ку-ку

               
1.
Я около года назад ушёл в лес, преподавать основы стихосложения в лесной школе.
Стихи - наилучший способ самовыражения. Главное, чтобы не было сложно: ботинки-полуботинки, таз-унитаз.
Коллектив школы единогласно принял моё имя - Пушкин. Не понимая особенности, директор часто путал и называл меня Кукушкин, чем окончательно всех запутал.
Как знаток и мастер слова не устаю повторять: давайте детям нормальные имена. Иначе, как вы их назовёте, так они и поплывут!
Когда в первый раз увидел прыгающую походку Стигмы Бесподобовой, то сразу понял, что она особенная. Учёбу в сельской школе Стигма не потянула, отчего мать привела её в лесную школу, где она будет учиться вместе с белками, барсуками, зайцами и прочей живностью. Тот, кто подумал, что в лесной школе учат буквам и цифрам, сильно ошибается. Мы учим понимать всех и каждого. Обучить медведя и соловья общаться - вот годовая программа лесной школы.
В рыбный день, по четвергам, на берегу лесного озера собирались школьники для общения с жабой, которая объясняла детям особенности языка рыбы.
К тому времени, когда птицы улетят на Юг, а медведи уйдут на зимний отдых, программа обучения закончится.
Директор нашей школы - сова. Почему директор, а не директриса? Оттого, что он «мальчик». Нет, он вполне себе взрослая сова с редеющими местами перьями. Я не считаю его самым умным, но принято считать, что сова - птица умная, а осёл - тупой зверь. Немного об осле Кудиле, преподавателе физкультуры. Сразу скажу: недурён и очень талантлив. Он обучил лягаться даже птиц.
На этом я самоустраняюсь, так как и без того широко известен благодаря этой самой книжке. Более того, не считаю, что писатель должен демонстрировать своё отношение или как-то о себе заявлять.
Так вот! Привела мама Стигму в лес и посадила на пенёк. Дала пирожок с яйцом и луком, помахала на прощание и ушла. Спустя час с небольшим мы за Стигмой пришли.

В один прекрасный день, накануне моего первого учебного дня, гуляли с учителем стихосложения по лесу. Для июня месяца было прохладно, впрочем, в лесу всегда холодней, чем снаружи.
- Пушкин, - представился учитель, - но все называют меня Кукушкин. Так им понятнее.
- Скажи, Кукушкин, как можно верить в «ку-ку»?
 - Надо же во что-то верить? - пожал плечами Пушкин.
Стигма шла рядом с учителем своей прыгающей походкой.
- А для чего?
- Закончишь школу, поймёшь: когда знаний становится больше, веры остаётся меньше. Одно вытесняет другое!
- Так что насчёт кукушки? - не успокаивалась девочка, заслышав лесную птицу.
- Сколько «ку-ку» ты насчитала? - спросил Пушкин.
- Пять! Я дальше не умею.
- После цифры пять идёт вера! - ткнул Стигму в нос Пушкин.
Из кустов боярышника вышел задумчивый и немного грустный волк. Он поднял шарики глубоко чёрных глаз на Стигму и Пушкина.
- Кукушкин, я боюсь волка! - попятилась девочка. - «Красная шапочка» - ужас всего моего детства.
- Что ты! - засмеялся писатель. - Это же Семён, на время учёбы он кроме грибов ничего не ест!
Стигма с опаской поглядела на волка.
- Тебе нечего опасаться, Стигма. Говорят Семён - «голубой» волк, - улыбнулся учитель.
- Это что по цвету шерсти? - удивилась девочка.
- По вкусу! - объяснил Пушкин, - одних дядей кушает.
Стигма немного успокоилась.
- Не понимаю, как у волка получается на одних грибах сидеть? Сколько ему, такому здоровому, грибов надо?
- Сущую ерунду! Съест пяток и спать!
- Спать? - переспросила Стигма. - А как же занятия?
- Во сне! Всем спокойнее, когда Семён спит.
Пушкин погладил волка по голове.
- Хищника из жизни не выключишь, а вот он тебя из жизни выключить может!
Стигма медленно подняла на Семёна указательный палец.
- Он точно уже поел грибов?
- Разве не видно? Еле на ногах держится, - захохотал Пушкин, - ему на вторую пару.
Волк отвернулся от Стигмы и Пушкина и поплёлся по направлению к лесной школе.
- Было так, что Семён перед школой грибы не покушал, - продолжил Пушкин, - так он с голодухи своего товарища съел, кота Матвея. Прямо на уроке. После этого случились две вещи: волк перед каждым уроком в обязательном порядке на сову дышит, это первое. И ещё: я сочинил про это стих.
- Как это? - не поняла Стигма.
- После грибов у Семёна так воняет из пасти, что если сова падает, как подкошенная, то все понимают, что Семён поел и можно урок начинать.
Пушкин сделал небольшую паузу.
- А вот стих, посвящённый съеденному коту:

Белый подбородок,
Чёрная полоска рта.
Никогда я не забуду
Про того кота!

- Это хорошие стихи, - похвалила Стигма.
- Я знаю! - ответил учитель.
- Скажи, Кукушкин, ты можешь вместо меня посчитать «ку-ку»?
- Если я начну считать вместо тебя, Стигма, то это будут уже мои «ку-ку», - возразил Пушкин.
Стигма мучительно искала выход из положения. Она вся напряглась, на мордашке отразилась гримаса мучительного раздумья.
- Я начну считать, а после пяти ты продолжишь. Незаметно, про себя, так, чтобы кукушка не заметила!
- Можно попробовать, - согласился учитель стихосложения. - Как ты досчитаешь до пяти, я в траву лягу и глаза закрою. Вроде бы сплю. А сам дальше считать буду!
- Какой ты умный, Кукушкин! - обрадовалась Стигма.
Досчитав до пяти, девочка со спокойной совестью переключилась на воспоминания о пирожке с яйцом и луком.

2.
Писатель Пушкин сел на траве и пристально поглядел на Стигму.
- Сколько всего лет насчитала кукушка? - спросила девочка.
- Тебе сейчас сколько? - не ответил Пушкин.
- Мама говорила, что пятнадцать будет, - ответила Стигма.
Пушкин - Кукушкин молча кивнул.
- Я не считал «ку-ку», - признался он.
- Почему? Ведь ты обещал! - обиделась Стигма.
- В лесной школе учат слышать и понимать. То, что прокуковала кукушка для меня понятные слова, как если бы она перекликивалась с другой такой же кукушкой.
- И что? - не поняла Стигма. - Она назвала тебе цифру?
- Она сообщила мне такое, что я сказать не решаюсь. Ждать не долго. Завтра и проверим.
- Я всё равно ничего не поняла, - махнула рукой девочка.
- Тем лучше! - сказал Кукушкин и поднялся с травы.
- Как будет здорово понимать всех в лесу. Самой!
- Без переводчика, - усмехнулся поэт и писатель Пушкин. - Ладно, пошли. Провожу тебя к Сузи. Поживёшь сначала у неё.
Стигма прыгающей походкой подошла к учителю.
- К Сузи, так к Сузи!
Домик лесника стоял на холме, поэтому виден издалека. Самого лесника не было уже давно. Произошла в лесу революция, которая прогнала деда из лесу. Вместо того чтобы охранять зверей, пускал этот, так называемый лесник, богачей на больших машинах на тех самых зверей охотиться. Медведь Сила Засипаторыч вывел зверей и птиц на середину поляны, сказал речь и повёл животных к лесничему. Полчаса на сборы и нет больше никакого лесничего. Дом отдали Сузи. Сузи быстренько вымыла в сторожке полы, давая понять, что домик её.
Писатель Кукушкин задержался у двери и подождал, пока Стигма допрыгает.
Он кивнул и дёрнул за ручку, которая в действительности была куском деревяшки, прибитой неумелыми руками хозяйки. Дверь не открылась.
- Ушла что ли? - проворчал писатель. - Сузи, открывай!
За дверями послышалась возня и тяжёлые шаги.
- Кто ещё? - раздался голос Сузи из-за двери.
- Ты открой и увидишь! - ответил Пушкин.
- Кукушкин, у меня не сексуальный день. Сегодня!
- Открывай, дело есть! Половой покой нарушать не собираюсь.
Железный крючок слетел с петли, и в проёме двери показалась ярко накрашенная физиономия Сузи.
- День не сексуальный, а вид, между тем, имеешь самый вызывающий, - проворчал Кукушкин.
- Надо чего? - нетерпеливо бросила Сузи.
- В доме скажу. На пороге не держи!
- Кто это? - кивнула в сторону Стигмы молодая женщина, - я бордель открывать не планирую!
- Не про это она! Пожить где-то Стигме надо.
- Ну, зайдите! - смилостивилась Сузи.
Обождав пока гости пройдут, Сузи дверь закрыла, но крючок на петлю не набросила. Посредине комнатки стоял медведь с огромной бутылкой в лапах.
Не поздоровавшись с гостями, он прорычал что-то хозяйке дома.
Сузи жестом приказала медведю поставить бутыль на стол. Затем взяла четыре кружки и разлила белёсое содержимое.
- Пейте! Иначе разговор не получится, - скомандовала Сузи.
Стигма сделала глоток и поставила кружку на стол. Медовуха показалась Стигме слишком крепкой.
- Если ты меня выгонишь, я медовуху заберу с собой! - пробасил медведь.
- Ты что-нибудь понимаешь? - зашептал Стигме на ухо Пушкин.
Стигма молча кивнула.
- Ну и хорошо! Первый урок усвоила!
- Сила Засипаторыч, кто тебя гонит? - примирительно затараторила хозяйка.
Медведь уселся на пол неподалёку от стола.
- У Силы Засипаторыча медовуха просто блеск. Как я выгляжу? -
прокричала раскрасневшаяся Сузи.
- Чего пришли? - прохрипел медведь.
- Невежливо как-то! - обиделся Пушкин-Кукушкин. - Помешали?
- Говорю, что дни полового покоя! У меня! - ударила по столу кулаком Сузи. - Но поговорить можно.
- Как медовуху делать один я знаю! - похвастался медведь. Сильно мозги прочищает и учению способствует.
Сила Засипаторыч подмигнул Сигме.
- Тебе больше не налью, а то профессором заделаешься!
- Маленькая я ещё, чтобы пить такое!
Сузи залпом осушила свою кружку.
- Уж такая штука хорошая, его медовуха. После неё зайца дальнобойщиком взяли!
Стигма осмелела после глотка медовухи и спросила:
- Как же так вышло, что зайца за руль пустили?
Сила Засипаторыч захохотал так, что заколыхалась в бутыли медовуха.
- В выпивке меру знать надо! Сколько выпьешь, то с тебя и будет. Много ли зайцу тому надо?
- Всё правда! - склонилась над столом Сузи. - Когда Засипаторыч первый раз ко мне пришёл, я в ужасе была!
Медведь выпрямил грудь и проревел:
- Не боись, девка, говорю! Такого принца из себя сделаю, что за уши не оттащишь!
- И что? - оживился Кукушкин, - я этой истории не знаю!
- А то, что таким красавцем после второй сделался, что я сразу на шею к нему кинулась, - прокричала Сузи и отъехала от стола на табуретке. - Чистый принц, только член, как у медведя. Так что ничего сужать не пришлось!
Пушкин поглядел на Стигму и сказал:
- Не по адресу мы. По-моему.
- Чего так? - удивилась Сузи, - годков ей сколько?
- Мне пятнадцать, - ответила Стигма.
- Пятнадцать? - проревел медведь. - Моёй жене пятнадцать, так она старуха!
- Хватит! - закричал Кукушкин, - по человеческим меркам Стигме слушать такое не пристало!
- Ему точно «хватит»! - кивнул медведь на поэта Пушкина.
От медовухи языки развязались, однако медведь запрет наложил пить дальше.
- Джон весточку прислал, что заберёт меня в Лондон, - не удержалась хозяйка дома лесника, - сторожка и освободится.
- Дело хорошее! - похвалил Сила Засипаторыч, - только напряжение растёт в делах международных. Лондон спит и видит, как на нас напасть!
- Для чего им на нас нападать? - удивилась Стигма.
- Лесов не хватает! - ответил медведь.
- Чего медовухе зря пропадать, - закричала Сузи, - сочини Кукушкин про нас стих!

3.
Заметил Пушкин, что даже в сильный дождь птицы лесные поют и не
захлебываются. Особенно соловьи. В этой связи вспомнил он жуткое предсказание кукушки, сказать о котором девочке Стигме не решился.
На утро встревоженный поспешил Кукушкин на лесную поляну, в школу под открытым небом.
Всё было кончено. Директор из-за насморка не понял, что Семён голодный и пустил волка на урок. Короче, Семён съел Стигму. Не зря девочка не любила сказку Шарля Перро. Мало того, он проглотил и поэта Пушкина, как только он оказался на поляне. Предсказание кукушки сбылось полностью.
В этом месте можно доставать носовые платки и начинать голосить о том, как же всё это несправедливо и рано. Однако не всё так просто! Семён был не просто волком, а проводником на тот, на самый лучший свет. И поступок его не просто геройский, а геройский сверхъестественно.
Стигма достигла райских чертогов потому как несовершеннолетняя девственница, а я - как лесной юродивый. Талант стихосложения не в счёт.
Звериный Рай отделяется от Рая человеческого завитой плющом загородкой, по которой струятся пёстрые змейки. У неё мы встретились с зайцем-дальнобойщиком. Он поведал нам, что не справился с управлением грузовиком и теперь здесь. И что медовуха Силы Засипаторовича не что иное, как секретное средство для тех, кто попал в список кукушки.
- Зверей здесь много, - со знанием дела сказал заяц, - у тварей, греха не знающих, въезд упрощённый.
Он развернулся и пошёл прочь, напевая весёлую песенку:

Рай, Рай, Рай!
Я спою, а ты играй!
Что бывает лучше жизни?
Только Рай, только Рай.
Не дано вам знать до сроку
Сколько виться нити той.
А как нитка оборвётся,
Повстречаемся с тобой.

Кукушкин поднял глаза на Стигму.
- Ты представляешь, а ведь это мои стихи.
Стигма пыталась схватить изумрудную змейку.
- Нет, не хочет, - махнула она рукой.
А затем, как заголосит:
- Ой, хочет, хочет!
 И бегом бежать по тучам, да облакам, да по радуге небесной.