Урюк. Начало

Заброска в этот раз была очень непростой. Карта совершенно не соответствовала реальности, окружавшей нас со всех сторон. Все, кого мы встречали по дороге, тупо смотрели на переплетение линий на бумаге, пожимали плечами и далее шли своей дорогой, ничем нам помочь не сумев. Тем не менее нам удалось забраться невесть куда, в самую башкирскую глушь.

Стояли последние дни апреля. Еще лежал снег. Во льду проселочных дорог, которыми пробиралась наша "буханка", талыми водами промылись глубокие колеи, а потому ехать приходилось чрезвычайно медленно, чтобы в них не провалиться. Впрочем, однажды все же такое случилось, и наш УАЗик упал на бок. Как-то выбрались, как-то поставили его вертикально, как-то поехали дальше.

Нервозность водителя росла с каждым километром. Дело шло к вечеру, а мы еще не достигли не то чтобы места старта, а даже самой реки.

Уже в наступающей темноте было принято решение выгрузить нас прямо на обочину в снег. По нашим расчетам до воды осталось километров пять, но прямой дороги туда не было. По карте от реки нас отделял густой лес. Снега там было по колено. Пробраться через него на УАЗике да еще по склонам холмов - не вариант.

Распрощались с водителем, и, честно говоря, за него я переживал больше, чем за нас. Дорога была реально трудная. А мы пока разожгли костерок и устроились на поздний обед.

Чуть позже к нам подкатил ГАЗ-66, полный таких же неудачников, как и мы. Они носились туда-сюда вдоль реки безуспешно пытаясь найти к ней подъезд. Их водитель был такой же нервный, как и наш, и категорически отказался потом помочь нам, когда довезет до реки своих.

За обедом стемнело, нам уже просто некуда было деваться, а потому решено было ночевать прямо здесь, где сгрузили вещи. Разожгли костер побольше, поставили одну палатку. Половина команды ушла в нее мерзнуть, другая - осталась спать в тепле возле костра.

Как только я стал смежать веки, как к костру подкатил лесник на белой "Ниве". Он искал какого-то башкирина, но, не обнаружив его среди нас, попросил такого придержать, если он найдется, выпил рюмку и скрылся в ночи. Лишь только след его колес подернулся ледяной коркой, как из темноты в круг света от костра вышла странная фигура. Это был всадник на понурой лошади, которая плелась, едва переставляя копыта. Лихой наездник сидел на ней под каким-то странным невероятным углом, даже не держась за луку седла. С угла его губ свисала длинная тягучая слюна, другой конец которой волочился по земле. Помню, что это больше всего произвело на меня впечатление. К седлу был приторочен холщовый вещмешок, из которого классически торчало горлышко огромной бутыли с мутным самогоном. Бурки на наезднике не было, а была легкая курточка, весьма напоминавшая простую рубашку. Мы пытались согреть его возле костра, но тот так упорно просил водки, что пришлось посоветовать ему нас покинуть. Кстати, весьма вежливо, после чего он, конечно, уехал. Через час его привез лесник, попросив до утра пригреть возле костра и никуда не отпускать. На вопрос о лошади, тот ответил, что с лошадью все будет в порядке, она сама доберется до дома, если уже не там. Мы выделили башкирину коврик и какое-то одеяло, которое тот прожег, потому что спал головой в костре. Т.е. реально головой в костре, как он не обгорел, одному башкирскому богу известно. Проснувшись он высказал намерение идти домой. Мы взяли с него обещание, что он вернется за нами на санях, но не поверили ему, а потому, как только он ушел, загрузились, как могли, вещами и отправились за ним по его же следам.

Тут требуется одно пояснение. Мы - водники, а, следовательно, народ с одной стороны продуманный и подготовленный, а с другой стороны пофигистский и разгильдяйский. Например, наши вещи представляли просто груду неупакованного хлама. Даже рюкзак был не у каждого. А зачем? Предполагалось, что мы просто вывалим все мешки и коробки на берег реки, потом перегрузим их на катамаран и по окончанию сплава загрузим все обратно в машину. Если короче, то у нас не было достаточно рюкзаков или сумок, чтобы все логично упаковать и перенести с места на место.

Башкирина мы нашли на полпути спокойно спящего в глубоком сугробе. Подняли его реально на пинках, и уже не церемонясь таким же макаром погнали вниз к деревне, что находилась на берегу реки. Тут уж мы действительно думали не о себе, а просто боялись, что он насмерть замерзнет в снегу.

Не смотря на его грязный и потрепанный вид, хозяйство у него оказалось более чем просто аккуратным и добротным. Плюс ко всему красавица-жена и мала-мала детей. У него хватило сил запрячь в сани лошадь, до дальше лишь на то, чтобы в них лежать. А нам было этого достаточно, чтобы сгонять на них за остатками вещей. Лошадь была послушна и весьма успешно тащила сани как по снегу, так и по влажной траве лесных проталин.

Так начался наш очередной весьма бесславный сплав, который закончился...
Впрочем, куда я тороплюсь? Об этом как-нибудь в другой раз.

2026