Чикаго-стрит - 2

чиКАго - стрит.
  Максиму с трудом удалось выпроводить Вадима. С минуты на минуту должна вернуться с работы Лариса, которая в последнее время просто не выносила своего старшего брата. Вадим стал выпивать. И это ещё мягко сказано. Запои его участились и удлинились. А Лариса стыдилась, сильно переживала, когда слухи о пьяных дебошах брата достигали её дома. Безмерно жалела Оксану, жену Вадима, такую безропотную, тихую, скромную. А уж вспоминая их сынишку Серёжу, начинала просто плакать.
А ведь была такая замечательная пара, и в семье царило счастье. Тихое, неприметное, скрытое от посторонних глаз счастье. Потом фабрику закрыли, штат разогнали, на бирже труда регистрировали только по блату. Многие мужики сорвались, стали выпивать и деградировать. Удивительный парадокс: чем беднее народ, тем больше пьянства. Хотя чему тут было удивляться: самопальная водка стоила копейки и была самой ходовой оплатой за все виды работ и услуг. Кому погреб вырыть, кому забор поставить. Деньгами никто не брал, а вот «жидкой валютой» - пожалуйста.
 Перегар, к сожалению, не успел выветриться, как жена пришла с работы. Раздеваясь в прихожей, она уже уловила лёгкое амбре и зашла на кухню с сердитым лицом.
— Опять приходил он? — она даже перестала называть его по имени.
— Сейчас будем ужинать, — Макс очень любил заниматься кулинарией. И это у него великолепно получалось, хотя стеснялся и не распространялся. Даже опасался, что друзья узнают и поднимут на смех.
Лариса, которая по дороге зашла в магазин, стала освобождать пакеты и перекладывать продукты в холодильник. Краем глаза отметила, что в бутылке убавилась водка.
— Я же просила не похмелять его, — с укором сказала она.
— Болел он сильно. Трясся весь.
— Он каждый божий день трясётся. Совсем уж совесть всю пропил. — Тяжело вздохнув, перевела разговор на цены, которые приобрели привычку каждый день увеличиваться.
Они оба, и Максим, и Лариса работали простыми учителями в поселковой школе. Зарплаты были маленькими, да и её задерживали месяцами, и им приходилось жёстко экономить.
— А где девочки? — Лариса могла виртуозно переключать тему разговора. — Что-то подозрительно тихо. Это настораживает.
— Это секрет, — улыбнулся Максим.
И, глядя в его светящиеся глаза, Лариса поняла, что дочки заняты приготовлением подарка. Скоро у Ларисы будет день рождения, и Максим увлёк девчонок какой-нибудь новой оригинальной затеей. Ему всегда легко удавалось найти общий язык с любым ребёнком, и даже с проблемными подростками. Поэтому и на работе он был в большом почёте. Имел неоспоримый авторитет, как среди коллег, так и среди учеников.
После ужина, который по традиции прошёл весело, несмотря на скудный стол, Лариса осталась на кухне, помыть посуду и прибраться. Максим же с дочками снова закрылись в детской комнате, готовить сюрприз. Проходя мимо комнаты, Лариса прислушалась, но уловила лишь приглушённый шёпот и возгласы восторга.
 Она никак не могла уснуть. Ни скучный сериал, ни второсортное чтиво не помогали невесёлым мыслям переключиться. Облокотившись, она стала просто наблюдать за мужем, который сидел за столом и писал учебный план работы.
«Боже мой, какая я всё-таки счастливая. У меня золотой муж. У меня золотые дети. И даже свекровь в позолоте. Как в той надоедливой рекламе подсолнечного масла. А помнится, что подружки смеялись и отговаривали меня выходить за него замуж. Капустин Максим. Капуста! Чикаго!!! А теперь молча завидуют, и вздыхают. Кто открыто, а кто тихо за спиной. Вот только золотых кубиков «Магги» осталось совсем мало, как и остальных продуктов. Когда же выдадут задолженность по зарплате? Сколько можно ждать и терпеть. Да и если заплатят, что останется от тех грошей, после погашения долгов за квартиру, свет, воду и газ? А девчонки растут, как тесто дрожжевое» — счастливая улыбка коснулась её полных губ.
— Максим, — тихо окликнула она супруга.
— Да? — он оторвался от тетради и вопросительно посмотрел на жену.
— Может нам переехать куда-нибудь в деревню?
— Зачем? — искренне удивился Макс, и отложил ручку в сторону, давая понять, что весь во внимании.
— Купим домик с садом и большим огородом. Заведём корову, свиней, овец, птицы всякой. Мне кажется, что только так можно выжить в столь нелёгкое время.
Максим вздохнул. Он разделял её тревоги и тяжёлые мысли, только редко показывал вид, а уж говорить об этом вслух не решался.
— Знаешь, Лара, — он покинул своё рабочее место и прилёг рядом с женой. Уткнулся лицом в её пышные волосы, от которых так приятно пахло полевыми цветами.
— Что? — не выдержала Лариса, зная, что Макс может часами вот так сидеть, обнявши её, и молчать.
— Недавно я случайно столкнулся со своим однокурсником и с его женой, мы разговорились, естественно, поделились не только успехами, но и проблемами. Вот они как раз и живут в деревне, имеют большое хозяйство, выращивают лук гектарами, разводят кроликов, имеется своя пасека. Даже хлеб сами пекут.
— Вот видишь, — Лариса присела в кровати и тряхнула головой.
— Не всё так радужно, как блеск твоих красивых глазок.
— Ну, проблем везде хватает.
— Я был у него на свадьбе. И посмотрел на них спустя всего семь лет. Я был просто поражён!
— Что так? — она смотрела ему в глаза, а он не мог сосредоточиться. Очарование её голубыми глазами накрыло с головой. Казалось, что видит их каждый день, должен уж привыкнуть. Но стоит лишь подольше смотреть в них, как он впадал в какую-то прострацию. Лариса улыбнулась и прикоснулась горячими губами его губ, возвращая супруга в реальность.
— Они постарели. Не смейся. Это было так заметно, что я просто растерялся и утратил дар речи. В их глазах не было оптимизма. Сплошная усталость и отчаянье. А руки? Ты бы видела её руки. В морщинках, трещинках, в мозолях, — он поцеловал поочередно её ладошки.
— Ну, отчаянье и в наших глазах.
— В твоих - сплошное очарование, — Максим обнял жену и стал осыпать горячими поцелуями её лицо. — Как же сильно я тебя люблю, — тихо шептал он. — Если бы ты только знала.
— Я знаю, — тихо ответила она, отвечая на его ласку.
А за окном светила полная луна, но в тот момент она стыдливо укрылась за облаками.

Был выходной день, и Максим решил сходить на рыбалку. Погода, правда, не внушала никакого оптимизма на хороший улов. Затянулась в этом году осень. Холодная, промозглая, дождливая. Даже из тёплого дома лишний раз не хотелось выходить. Но решение Максима отблагодарить супругу за потрясающую ночь любви было намного сильнее непогоды. Лариса обожала и уху, и жареную рыбу, и особенно тушеных в сметане карасей. Да и подспорье большое, если рыбалка удастся – бесплатно всё-таки. А ради этого можно и помёрзнуть на реке.
Оставив на кухонном столе записку, Макс тихо покинул квартиру. На реке были только самые отчаянные фанаты рыбалки. Клёв был средним, подтверждая все приметы и ожидания.
Капустин сначала бросил в речку приготовленную подкормку, потом удобно уселся на раскладной стул и забросил удочки. Погрузился в такое состояние, когда глаза пристально следят за поплавками, а мысли блуждают совсем далеко. 
 Накануне его вызвал в свой кабинет директор школы для серьёзного разговора, который получился в итоге тяжёлым, с неприятным осадком на душе. Руководитель давно подговаривал коллектив на проведение несанкционированной забастовки. По его сведениям, бюджетные деньги на погашение долга по зарплате давным-давно пришли в райцентр, но местная власть не торопиться гасить задолженность. Наверняка, прокручивает огромные деньги в местном коммерческом банке. Многие учителя, отчаявшись, согласились с директором, но Капустин категорически отказался участвовать в сомнительном мероприятии. И результата не добьёшься, и отношение с администрацией испортишь. Он вообще был противником радикальных, крайних мер в любых ситуациях. А тут и доказательств никаких не было, только сплетни и догадки. Сесть в галошу, выставив себя на посмешище, совсем не хотелось. Больница ждёт, и мы потерпим. Так и заявил он директору. Однако Борис Ильич был большим авантюристом, и жил одним днём. Даже удивительно, что именно его кандидатуру утвердили на пост директора школы.  Полемика переросла в оскорбления.  Боясь сорваться и наговорить лишнего, Максим поспешно покинул кабинет. «Всё же я успел сказать пару нелицеприятных слов. А зря. Ильич обиды не прощает, и не забывает. И начнётся на меня травля и охота, как на дикого, бешеного зверя. Несмотря на весь мой авторитет и уважение. Ильич найдёт нужные слова в нужном месте. Да и лизоблюды в коллективе найдутся. Бедная Лариса. Каким ударом это будет для неё. Но даже ради неё, я не пойду на компромисс. Честь и совесть дороже любого благополучия и призрачного мира».
 Домой он вернулся ближе к вечеру, пока не наловил рыбы для праздничного ужина. Девчонок дома не было, убежали к подружке смотреть мультфильмы на видеомагнитофоне. Лариса читала.
— Ого! — обрадовалась она, заглядывая в сумку. — Вот это улов.
Максим поцеловал её:
— С днём рождения, любимая!
— Спасибо.
— Подарок за мной.
— Замёрз? Сейчас я поставлю чайник, а потом и рыбой займусь.
— Нет, — покачал головой Максим. — Чай – это хорошо, это кстати. А вот праздничным ужином я займусь лично.
Лариса улыбнулась, с лёгкой грустинкой:
— Ты совсем меня выживаешь из кухни.
— Тогда, может, вместе?
— Только вместе.
— Всегда? — уже без доли шутки и с другим подтекстом спросил Максим.
Лариса уловила едва заметную тревогу в его голосе, но не предала этому большого значения.
— Всегда, — также серьёзно ответила она.

Понедельник выдался в полном соответствии с народной мудростью – тяжёлым. С раннего утра прибежала Оксана. Терпение у неё окончательно закончилось. Она плакала, что само по себе было редкостью, и жаловалась на Вадима, который перешёл очередную черту деградации. Мало того, что он пил по-чёрному, так теперь начал устраивать дома скандалы, вымогая у супруги денег, а вчера и вовсе распустил руки. Оксана с сыном не спали всю ночь.
Все вместе они повздыхали, поохали, но решение проблемы так и повисло в воздухе.
Потом позвонили из детского сада и сообщили, что ночью у них случилась авария – лопнула труба центрального отопления. В садике холодно, и он, естественно, сегодня работать не будет. А время-то поджимало.
— Провожу детей к  матери, — нашёл выход Максим. — У меня всё равно первого урока сегодня нет.
— Хорошо, — Лариса поцеловала его, двойняшек и строго-настрого приказала им. — Бабушку слушать обязательно. Не баловаться и не шуметь. Она у нас уже старенькая, ей нужен покой. Понятно?
— Понятно, — дуэтом ответили девчонки.
— Пока, — Лара махнула рукой.
— Пока.
Когда Максим, наконец-то, пришёл на работу, в вестибюле его встретила встревоженная жена.
— Что-то я ничего не понимаю, Макс.
— Что случилось, Лара? — как можно более беспечно спросил он, хотя неприятный холодок прокатился по спине.
— Борис Ильич рвёт и мечет.
— Икрой объелся?! — округлил глаза Максим.
— Не смешно, — обиделась Лариса. — Зачем-то ты ему срочно понадобился с самого утра. И никакие мои объяснения ни на йоту не смягчили его гнев.
— Он  просто никак не может ужиться в чужой шкуре.
— Да намёки делает какие-то двусмысленные и непонятные.
— Три к носу. Тем более он у тебя такой симпатичный, — Максим торопливо чмокнул её в кончик носа и направился неспешным шагом в кабинет директора.
И тяжёлый разговор получил своё продолжение. Снова они не пришли к единому мнению, каждый отстаивая свою правоту. В конце беседы на повышенных тонах, Борис Ильич без всяких там намёков заявил:
— Наверное, Максим Максимович, нам нелегко будет работать с вами в одном коллективе.
— И что? — Капустин сделал вид, что не понимает о чём речь.
— Подыскивайте себе новое место работы,  — напрямую ответил директор, и уткнулся в бумаги, давая ясно понять, что разговор на этом закончен. Вердикт вынесен и обжалованию не подлежит.
На протяжении всего рабочего дня супругам Капустиным удалось перекинуться лишь парой незначительных фраз. В этом была большая заслуга Максима, который старался оттянуть неприятный разговор с женой. Прежде всего, надо было самому успокоиться и найти выход в сложившейся ситуации,  подобрать нужные слова. Домой идти он не спешил. Отработав последний, шестой, урок он задержался в школе со своим подопечный классом. Они долго обсуждали запланированный поход в лес. Наметили маршрут по грибным местам, где Максим на практике покажет ребятам какие грибы съедобные, какие ядовитые. Составили список необходимых вещей и продуктов.
— Главное: не забудьте взять по большому ведру, или корзину. Грузди в этом году ставят мировым рекорды, — он покачал головой. — Вы не представляете, какие они вкусные. Ум отъешь, и…, — вовремя осёкся, не произнося вслух русскую присказку.
Но ребята-то смышлёные, громко и дружно рассмеялись.
Однако, сколько время не тяни, но домой возвращаться надо. Максим шёл не спеша, наслаждаясь прекрасной погодой. Осень в этом году редко баловала тёплыми и солнечными днями. Воздух был чистым, опьяняющим. Но и это не помогало Максиму успокоиться, привести хаотичные мысли в порядок. Он ещё некоторое время постоял около двери квартиры, потом, вздохнув, открыл дверь. В прихожей на вешалке он заметил плащ Оксаны и куртку Серёжи. «Разговор откладывается», — мелькнула мысль, и Макс не понял, что именно неожиданный приход гостей ему сулил: то ли временное облегчение, то ли нервное ожидание. В прихожую заглянула Маша, родинка щеке - единственное отличие от Даши, и заявила:
— Папа, ты что копаешься? У нас гости. К нам Серёжа пришёл.
— Отлично, — выдавил улыбку Максим. — Чем занимаетесь?
— Он нам из бумаги лягушек делает. Они прыгают! — и она, счастливая, вновь убежала в детскую комнату.
Максим прошёл на кухню, где сидели жена и заплаканная Оксана.
«Бедная женщина, — подумал он. — Сколько несчастий доставляет ей этот алкоголик. Как же ей помочь?». Он налил себе большую кружку чая и тоже присел за стол.
— Может, его закодировать? — предложила Лариса. — С деньгами мы поможем. Как только дадут зарплату, так и повезём его в клинику. Да? — она вопросительно посмотрела на мужа.
— Конечно, — сразу же ответил Максим. Не задумываясь о почти бедственном положении собственной семьи. Человек дороже. А если Вадима не остановить сейчас, то завтра, возможно, будет поздно.
— А что толку. У нас сосед, Петрович, тоже закодировался на год. Еле, наверное, дождался. И день в день запил. Уже третий месяц пьёт без остановки. Это кошмар какой-то.
— А там видно будет. Вы хоть год спокойно поживёте, да и Вадим за это время за ум возьмётся. Поймёт, что может потерять из-за этого пойла.
— Это конечно, — в знак согласия Оксана кивнула головой. — Остаётся только уговорить его. Я уже пыталась с ним поговорить, а он только кричит, что не алкоголик, что сам может бросить в любой момент. Вот только когда он, этот самый момент, наступит? — она тяжко вздохнула.
— Оставайтесь сегодня ночевать у нас, — внесла предложение Лариса.
— Да. Пусть он сегодня останется один в пустой. Страшно станет, когда проснётся, — добавил Максим. — А завтра с самого утра, пока он будет сильно болеть, я с ним и проведу профилактическую беседу. Надеюсь его убедить.
— Что вы? Неудобно как-то, — Оксана взмахнула рукой.
— Вот ещё, — возмутилась Лариса. — Мы же не чужие люди.
— Вы идите пока в комнату, телевизор посмотрите, отвлекитесь. А я ужин приготовлю, — Максим выпроводил женщин из кухни. Сам посидел несколько минут в глубокой задумчивости, допил холодный чай и занялся приготовлением ужина. Этот процесс полностью отвлекал его от всяких посторонних мыслей.
Лариса выпила на ночь успокоительное средство, и разговор между супругами так и не состоялся.
А утром, едва забрезжил рассвет, Максим покинул квартиру. Сначала зашёл к Вадиму, но не застал того дома. Видимо, шурин вчера так и не добрался до дома.
А около школы его уже ждали ученики в полной готовности к походу в лес, на тихую охоту за грибами. Жаловаться на отсутствие или дальность леса не приходилось. Посёлок был в плотном окружении и берёзовых рощ, и смешанных лесов, и соснового бора. Только выбирай, к чему душа лежит. Прогноз погоды тоже был оптимистический. Синоптики обещали ясный день, без осадков. И на это раз они не обманули. Едва грибники вышли из посёлка, как из-за туч выглянуло яркое солнце. Настроение у ребят сразу поднялось. Пошли шутки, загадки, смех и даже походные песни.
Максим первым обнаружил груздь. Тут же рассказал ученикам всё, что сам знал о грибе, даже пару рецептов поведал. А лес завораживал. Осенний лес! Что может быть прекрасней на свете. Буйство красок и звуков. И шелест травы, и шуршание грызунов, и перекличка птиц. А воздух был настолько чистым и приятным, что головы кружил. Ребята в восторге замерли все как один. Присматривались, принюхивались, прислушивались. Красота будоражила воображение. Максим не сдержался и вслух прочитал стихотворение Пушкина. Ребята вмиг подхватили затею, и принялись соревноваться, кто больше знает об осени. И загадки, и пословицы с поговорками, и песни. Максим счастливо улыбался. Этот поход надолго запомнится его ученикам, быть может, как самое яркое впечатление школьной поры. Даже было немного удивительно: все живут в паре километрах от леса, а прогулки в эту страну чудес не совершают. Живут в виртуальном мире Интернета. Но теперь должно всё измениться. По крайней мере, Максиму хотелось в это верить.
Домой вернулись под вечер. С полными вёдрами отборных грибов и сами переполнены впечатлениями. У них просто не хватало слов выразить все свои чувства. Да и ни к чему слова, когда глаза так красноречиво кричат о счастье.
После ужина Максим с Ларисой занялись обработкой грибов. Тишину нарушали лишь шипение газовой колонки и мерное тиканье часов.
— Что произошло между тобой и директором? — наконец-то, Лариса не выдержала и начала этот малоприятный разговор.
—Мы разошлись с ним во мнении.
— И всё?
— Поругались.
Лариса величаво нахмурила брови и прикусила нижнюю губу.
— Сильно?
— Пройдёт.
— Ничего не пройдёт, — сорвалась она. — Ты же прекрасно знаешь Бориса Ильича. Он очень злопамятный человек, и ничего просто так не оставляет. Даже безобидную шутку в свой адрес. Чего уж говорить о скандале!
Макс промолчал: Лариса была абсолютно права. Да и отступать было уже поздно. Ильич даже извинения не принимал. Слово не воробей – его любимая поговорка. Возврата не было. Оставалось только ждать, куда выведет кривая. Он вздохнул, и, видимо, так тяжело, что Лариса сочувственно посмотрела на него.
— Что Бог не делает – всё к лучшему, — она старалась успокоить его, хотя прекрасно понимала, что Максиму, скорее всего, придётся искать себе новую работу. А это было проблематично: в посёлке и так безработица била все мыслимые и немыслимые рекорды. Макс читал её мысли, как открытую книгу:
— Можно устроиться в ближайшую деревню.
— Ездить? — грустно покачала она головой.
— Мне легче, я всё-таки мужчина. Где пешком, где на лыжах, где на попутном транспорте. Только об одном тебя прошу, Лариса, ты сама не встревай в наш конфликт. Хорошо? Даже если увидишь вопиющую несправедливость. Потерпи. У нас дети.
Лариса подняла на мужа глаза, в которых блестели слезинки.
— Ну, что ты? Что? — Максим поспешно обнял жену.
Она уткнулась ему в плечо и тихо заплакала, причитая:
— Всё будет хорошо. Главное, что мы живы и здоровы. Есть люди, которые живут намного беднее нас, и ничего. Да вся страна сейчас так живёт. Главное: не терять оптимизма, и всё у нас получится.
— Вот это правильная позиция. Зато мне по закону обязаны сразу же выплатить всю задолженность по зарплате, да выходное пособие за неиспользованный отпуск, — Максим даже слегка улыбнулся. — А потом на бирже можно год постоять на учёте. Там моя одноклассница работает, ну, ты знаешь. И платят они аккуратно. Ничего, прорвёмся.
Он всегда мог находить позитивные стороны в любой ситуации. Оптимизма ему было не занимать, и он щедро одаривал им всех своих знакомых.
Уже погружаясь в сон со счастливой улыбкой на губах, Лариса прошептала тихо-тихо:
— Боже мой, продли моё счастье.




чикаГо - стрит.
Алексея разбудил телевизор, который, помимо своих основных функций, ещё «подрабатывал» будильником. Лёха, не открывая глаз, нащупал на тумбочке пульт, и убавил звук. Кто-то совсем вздохнул, и Алексей рывком сел на кровати, открыл глаза: рядом спала девушка. Её рыжие волосы ярким солнышком разметались по подушке.
Горин нахмурил брови, силясь вспомнить её, но от этого проснулась лишь головная боль, заставляя его невольно поморщиться. Он выскользнул из-под одеяла, и, шлёпая босыми ногами, отправился в ванную комнату. Достал из аптечки аспирин, выпил сразу две таблетки и залез в ванную. Контрастный душ, а затем чашка крепкого чёрного кофе, утихомирили головную боль, внося некоторую ясность.
— Так, — затягиваясь первой сигаретой, стал рассуждать вслух. — Вчера вновь перебрал. Хотели выпить по чуть-чуть, да не сдержались. Мера подвела. И не стоило мешать напитки. Ничего не помню. Кто это рыжая девица? Откуда взялась? Как зовут? Ничего не знаю, пустота. Уверен только в одном, что между нами ничего не было. Не в том состоянии я находился, чтобы совершать сексуальные подвиги.
— Привет, — на кухню заглянула рыжая бестия. — Кофе? Свари мне тоже чашечку. — И она отправилась в ванную.
— Нагловато. Хотя скромность у нынешней молодёжи полностью отсутствует. Родители не прививают, в школах не обучают.
Он сварил ей кофе, поставил на стол сливки и бутерброды с колбасой, сыром и красной рыбой.
— Попьёт, поест, и надо будет как-то вежливо распрощаться с нею.
Она привела себя в порядок, умылась, заплела волосы в две игривые косички, нанесла минимум косметики.
«Не красавица, конечно, но вполне себе симпатичная. А вчера мне, наверное, казалась королевой красоты. И я, конечно же, объяснялся  ей в любви, читал стихи и звал замуж. Как перепью – сценарий повторяется. Если я и женюсь когда-нибудь, то только в пьяном угаре», — проносились невесёлые мысли у него в голове. Старался не встречаться с девушкой взглядом, мыл тщательно посуду и даже принялся отчищать старую сковородку от слоя нагара.
Девушка неспешно пила кофе, так и не притронувшись к бутербродам. Попыталась завести разговор, но Алексей только буркнул в ответ что-то неразборчиво и бросил в который раз взгляд на часы. Наконец-то, девочка заметила это:
— Ты торопишься?
— На работу.
— В воскресенье?
— У меня рабочий график плавающий, и день ненормированный.
— Понятно, — тихо протянула девушка. — А где ты работаешь?
— Я свободный художник, — непроизвольно выделилось слово «свободный», выщелкнулось в предложении.
Девушка оказалась ещё и сообразительной. Поняла, что ночь ничего не значит, что его речи и признание – пустышка. Обычное приключение, не более того. Она допила кофе и встала из-за стола.
— Проводишь?
— Только до дверей, — ответил Алексей, и тут же постарался смягчить ситуацию. — Мне, правда, очень некогда.
Он помог ей надеть пальто, и на прощанье пожал тёплую ладошку.
— Позвонишь? — в голосе звучали нотки боли и мольбы.
— Обязательно, — он не мог смотреть в её кристально чистые зелёные глаза.
— Телефон помнишь?
— Да, — обманул он.
И она, кажется, это поняла, грустная улыбка коснулась её полных губ. Больше ничего не говоря, она покинула его квартиру.
Алексей облегчённо вздохнул и прошёл в спальню. Отключил телевизор, распахнул настежь окно и принялся застилать кровать. Откинул одеяло и только сейчас заметил на простыне кровь.
— О, Боже! — вырвалось из груди. Ноги подкосились, и он кулем свалился на пол. В голове  вспыхнул хаос, туманом затянуло все мысли. Вакуум, пустота, нирвана.
Из этого оцепенения его вырвал звонок, настойчивый и нетерпеливый. Алексей не сразу сообразил, что звонили в дверь.
— Она! — он вздрогнул, и вернулась головная боль с утроенной силой. В дверь стали стучать кулаками.
На ватных ногах Горин пошёл в прихожую. Обмануло предчувствие: в квартиру ввалился Илья. Изрядно помятый выходным днём, с крепким и устойчивым перегаром. Его вчерашний собутыльник.
— Привет.
— Привет, — Лёша помог другу стянуть куртку и переобуться.
— А ты хорошо выглядишь. Словно вчера и не было этой пьяной вакханалии, — еле ворочая языком, прошептал Илья. — Подлечиться бы.
— Проходи.
Алексей достал из холодильника бутылку водки и минералку. Налил другу стопку, пододвинул тарелку с бутербродами.
— А ты?
— Я никогда не похмеляюсь. Вот, минералочки попью.
— Молодец, — одобрительно закивал головой Илья. — Похмеляться – хреновое дело, первый признак алкоголизма. Ну, с наступающим вас опьянением.
Выпил, закусил, закурил. Молчали, каждый погружённый в свои грустные мысли, порождающие плохое настроение и полное нежелание вести какие-либо беседы.
Но уже после второй рюмки водки, Илья стал приходить в себя, обретая способность здраво мыслить, говорить, и даже пытаться хоть как-то шутить.
— Слушай, — обратился к нему Алексей. — А у нас была в компании рыжая девчонка?
— Рыжая? — сморщил лоб Илья, отмахнулся.  — Нет. Всё было для привычного сценария. Тот же маршрут по барам и клубам, те же девочки. Всё как всегда. А что?
— Глюки, наверное. Не помнишь, как я вчера и, главное, с кем уехал?
— Заклинило?
— Коктейли, ёрш твою медь!
— Как обычно, вызвал «Любимое такси», и укатил в гордом одиночестве. Наталья даже обижалась пару минут.
— Понятно. В жизни как на карусели: и весело, и тошно.
— Это точно,  — Илья выпил ещё пятьдесят грамм и стал собираться домой. Алексей не препятствовал этому. Сейчас ему было просто необходимо побыть одному.
Едва он захлопнул за другом дверь, как бросился в комнату, схватил телефон и нашёл нужный номер. Позвонил.
— «Любимое такси», слушаю вас, — милый девичий голос как-то благотворно подействовал на Алексея.
— Здравствуйте. Я вчера заказывал у вас такси, в час сорок ночи, по адресу Набережная пятьдесят. Могу я узнать фамилию водителя и его номер телефона.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего не случилось, — поспешил он успокоить девушку. — У меня нет абсолютно никаких претензий к вашей компании. Даже, наоборот. Всё очень на высоком уровне, пользуюсь только вашими услугами, — он расхваливал ради достижения нужного результата. — Просто мы с ним обменялись номерами телефона, а я, такой растяпа, уже успел потерять блокнот.
— Минуточку, — всё же излишняя похвала иногда помогала нарушать инструкции, особенно молоденьких девчат. Было слышно, как она пальчиками стучит по клавиатуре, и уже через несколько мгновений выдала и номер телефона, и фамилию, и даже домашний адрес таксиста. Алексей торопливо записал всю информацию, искренне поблагодарив девушку. Тут же набрал домашний номер водителя, и его супруга поведала, что мужа в данный момент нет дома, обещал быть через час.
Час! Да для Алексея и минута промедления была равносильна цене жизни. Он действовал чисто импульсивно. Быстро собрался и выскочил из квартиры.
 На улице стоял март. Холодный и влажный, но в воздухе уже улавливались запахи приближающейся весны. Острее всего её пришествие чувствовал человеческий организм. Авитаминоз в разгаре, игра гормонов и постоянные приливы адреналина. Просыпалось желание жить. Широко, на полную катушку, нарушая порой все правила и законы.
Таксиста он перехватил около подъезда. Тот разу узнал вчерашнего последнего пассажира и широко улыбнулся. Алексей вмиг почувствовал неловкость и стыд.
— В чём проблема, старик? — они были почти ровесниками и преграды в общении не ощущали.
— Понимаешь, — замялся Леша. — Я вчера сильно перебрал с алкоголем, и память заблокировала всю картину.
—  Бывает, — парнишка вновь улыбнулся. — Хотя, глядя на тебя, не скажешь. Отлично выглядишь.
— Спасибо. Я по поводу вчерашней нашей встречи. Спутница моя интересует. Ничего не помню. А девчонка запала.
— Понятно. Одобряю твой вкус, девочка что надо. Шла она по улице Мира. Ты увидел её, попросил остановиться. Потом отправился с ней знакомиться. Не знаю, чем ты её зацепил, но дальше мы поехали уже втроём. Ты осыпал её комплиментами, целоваться лез, и всё время читал стихи.
— Какие стихи? — непроизвольно вырвался вопрос.
— Багрицкого.
— Багрицкого? — Леху даже в жар бросило от такой новости.
— Ну, да, — таксист заметил неподдельное изумление Алексея, и снова от души улыбнулся. — «Смерть пионерки», Валя, Валентина, что с тобой теперь. И дальше по тексту.
— Понятно, — Алексей почесал подбородок. — А она что-нибудь о себе рассказывала?
— Студентка. Летом заканчивает институт. Всё.
— Всё? — разочарованно протянул Алексей.
— Всё. Вы приехали. Расплатился, и вы ушли.
— Ладно. Спасибо тебе, — он протянул руку.
— Удачи, — таксист ответил крепким рукопожатием.