Обрыдло

  Вот и здравствуйте. Неожиданный кивок и улыбчивый взгляд не мимо. Сэр Теодор только, что вальяжно оглянулся, снял пенсне. Уже давно никто и не носит такое. Не удобно. А когда было удобно быть джентльменом и с утра. Вчера вечером закончились работы. Виселица стояла на шесть метров строго на северо-запад от моста. Под мостом и на мосту остановка и стоянка запрещены.
  Зрелище не пропустить, пенсне в последний момент может упасть с носа. Плетённое кресло. Удобства необычайного. Так редко встречается кресло, где хочется дремать, читать и слушать собеседника. Или сбивчивые монологи себя.
  Декор и уют – вот девиз сегодняшнего утра. Всё должно быть чуть напудрено эклектикой. Ни один мимолётный взгляд не упущен, что-то остаться в фокусе. Те, кто достоин знать лауреатство отсечены за изумрудного цвета плетённой тесьмой. Знать не достоинство, а достоин не про утро этого дня.
  Луч солнца коснулся перил моста. Ржавчина поглощает, не отражает. То, что что могла вспыхнуть искрой умирает здесь и сейчас.
  Сэр Теодор поправил чепец и отпил кофе.
  Без приглашения оказаться на мероприятие по случаю очередных помпезных вручений. Петля за особые достижения – это унизительное счастье слыть.
  Сэр Теодор не знал этих людей. Он всего лишь хотел кофе и немного пафосной грусти. Так хочется иногда взгрустнуть, не вечно же прыгать по жизни как распоследний шут и негодник. Иногда пафос и слыть.
  Обрыдло.
  Сейчас начнутся речи. Хоть кто-то бы предложил присесть на дорожку и помолчать.
Как же они плохо знают обычаи. Чертовы угодники фальши.
  Сэр Теодор не помнил себя, своей родословной. Просто был здесь.