Попытка переосмысления песни

Излагаю скороспелые, спорные и недоношенные мысли, которым лет пятьдесят. Даже больше. Саму песенку я мог слышать и раньше, ведь царги стола не били меня по макушке, когда лавировал под ним между ног взрослых в три года. Именно столько мне было в 1961 году.
Мог, но не помню. Вот про снег, который куда-то идёт, и спать пора я сам пел. Картавя, подтягивал взрослым: «Я веГю, дГузья, каГаваны Гакет…». Более членораздельно признавался вместе с Бернесом: «Я люблю тебя, жизнь…»
История создания песни, думается, ещё не написана. Пожалуй, можно связать хронологически с воспоминаниями автора о начале страшнейшей войны. Как раз сорок лет прошло. Тема для него рефренная. Участник. Не забудешь, даже если захочешь.

Интересно, что название песенки, о которой пойдёт речь всегда как-то ускальзывало от внимания и понимания. Итак, «Песенка о старом, больном, усталом короле». Действие автором намеренно отнесено в другие страны и времена. Так безопаснее, не привлекут. Не за что.
Герой, что и говорить, малопривлекателен. Задохлик какой-то, вдобавок классово чуждый. Однако и таким хочется погеройствовать. Мечтается им чужую кровушку пролить, политическую карту мира перекроить по-своему.
«В поход на чужую страну собирался король.
Ему королева мешок сухарей насушила
И старую мантию так аккуратно зашила,
Дала ему пачку махорки и в тряпочке соль».

Король, получается, королевствовал в небогатой стране. Мантия изношена, еды впритык, спирта, судя по тексту, вообще ни грамма. Ни в дорогу, ни на посошок. С такими стратегическими запасами переходить рубикон себе дороже. Встретят за бугром, попросят щепотку махорочки, а потом наваляют, соль да сухари отнимут, мантию на портянки изорвут. Однако, планы, если они есть, нужно реализовывать. Иначе королева уйдёт, или народ взбунтуется, или слава отвернётся навсегда. Неизвестно, что хуже. Прощание прошло без посторонних, но, благодаря автору, мы видим картинку:
«И руки свои королю положила на грудь,
Сказала ему, обласкав его взором лучистым:
«Получше их бей, а не то прослывёшь пацифистом,
И пряников сладких отнять у врага не забудь».
Нам понятно, что королева, отправляя короля в командировку была обязана соблюсти политес. Любишь – не любишь, а лицо сохраняй. Лучезарься, ласкай, патриотизм демонстрируй. Да и трофеи не помешают. Последние слова у меня всегда вызывали улыбку. Ведь не золото, не меха и бриллианты она просит. Не нефть и газ. Даже не кока-колу. А всего лишь пряников. Скромно, вы согласны? А вдуматься… так ведь наказ верный. Знаете же выражение: «Без ...люлей, как без пряников». Вот к нему-то и восходят слова королевы. Типа: со щитом или на щите. С пряниками, но без тех самых люлей!

«И видит король — его войско стоит средь двора:
Пять грустных солдат, пять весёлых солдат и ефрейтор.
Сказал им король: «Не страшны нам ни пресса, ни ветер,
Врага мы побьём, и с победой придём, и ура!»
Духоподъёмная речь заблаговременно свела на нет злопыхательство жёлтой прессы, она же четвёртая власть, она же чёрный пиар и так далее. Мы ничего не знаем об обмундировании личного состава. Судя по одежде самого короля, всё было не блестяще. Поэтому вождь сразу призвал подчинённых с достоинством переносить тяготы и лишения военной службы и не роптать на трудные погодные условия.

«Но вот отгремело прощальных речей торжество.
В походе король свою армию переиначил:
Весёлых солдат интендантами сразу назначил,
А грустных оставил в солдатах — «Авось, ничего».
Время покажет рационализм и стратегическую дальновидность короля. Единственное, стоило бы приободрить ефрейтора. Дать условно-досрочно ему вторую лычку. Пообещать хотя бы. Остаётся открытым вопрос, почему солдаты отличались друг от друга? Одни весёлые, другие грустные. Можем только догадываться о причинах. Возможно, половина была женатой, а другая холостой. Тогда кто из них и чему радовался? Каждый решит, исходя из личного опыта. Однако вышло войско с чисто русской верой в «авось». А дальше… ход истории неумолим:

«Представьте себе, наступили победные дни.
Пять грустных солдат не вернулись из схватки военной.
Ефрейтор, морально нестойкий, женился на пленной,
Но пряников целый мешок захватили они».
Неизбежность потерь сопутствует победам и трофеям. Ефрейтора не будем строго судить. Сердцу не прикажешь, оно не подчиняется требованиям уставов. Опять же, не просто поматросил, а узаконил отношения. Невесты – они тоже добыча и награда. Остаётся надеяться, что и с одеждой своей король вопросик порешал.

Сдержанно оптимистично завершается «Песенка о старом, больном, усталом короле».
«Играйте, оркестры, звучите, и песни, и смех.
Минутной печали не стоит, друзья, предаваться.
Ведь грустным солдатам нет смысла в живых оставаться,
И пряников, кстати, всегда не хватает на всех», - утешает нас Булат Окуджава.
И он прав. Грусть – грех. Печаль не имеет смысла. На всех достаточно только люлей. Всегда. И вряд ли король стал после похода моложе, здоровее, бодрее, энергичнее и жизнерадостнее. Снимет он мантию, поставит в угол щит, повесит сабельку на гвоздь и будет смотреть, как его королева уписывает сладкие пряники. Печатные, небось! Глазурованные.