Сталкинг сновидений

Ярум проснулся не так, как обычно просыпаются люди от громкой тревоги, или принуждаемые повседневными заботами, а как будто его вывели из сна по каплям света — по частям, которые успел уловить, собрать за ночь.
За окном продолжал хлюпать дождь, но в комнате еще холодно-держались непрошенные тени, как будто ночь не хотела уходить без боя. Он лежал с закрытыми глазами несколько мгновений, пытаясь поймать то самое ощущение, которое приходит в полусне — когда граница между явью и сном становится тонкая, как паутина, и из нее вдруг появляется нечто, что не принадлежит ни к одному из миров.


Голосом, будто издалека, но узнаваемым, активировался его внутренний кинорежиссер: Ярум понял, что снова оказывается внутри сновидения, которое он еще не может расшифровать... В этот раз он не просто спал или выпал в "пустое пространство"; он стал участником фильма, где каждый кадр — был нитью, ведущей к чему-то загадочному, а иногда предельно опасному… В этом фильме он — герой без имени, потому что имя для него в сновидениях всегда означает риск: имя притягивает внимание, а внимание — это уже "плохой" сталкинг... Ярум вспомнил отрывок инструкции: "Стирать имя, личную историю, это путь к неуязвимости воина"...


Сновидение начиналось как обычная ночь после мега тусовки: он и Аурей, его брат по неясной договорённости, попали в здание, где проходили мастер-классы, где каждый занятие — нечто большее, чем просто демонстрация своей экспертности и мастерства. Если в двух словах – это посвящение в ту или иную область знания и магии. Тут в памяти Ярума образовалось белое пятно беспамятства, он уже к этому давно привык. Часть любого сновидения всегда затирается Цензорами из Бюро Цензуры Бессознательного (БЦБ). В памяти всплывает картина, где кроме Ярума как бы никого есть и при этом чувствуется явное Присутствие. В тёмной зале, в котором ощущалось дыхание прошлых эпох,  прошедших событий (когда пишу это, вижу что это выглядит почти чепухой, но там это как-то ощущалось), Ярум заметил фигуру в крапчатом плаще, стоявшую всегда чуть позади, в полутени. Она не двигалась, как будто не дышала, но при этом Ярум как-то знал, что эта фигура знает и контролирует все до секунды в этом сценарии. В сознании Ярума мелькнула мысль: это же не человек — это знак, который должен направлять его глаз, ловить каждое его поступки, передвижения….


Ярум попытался уйти по коридорам, но по своему опыту он уже знал, что коридоры в сновидениях никогда не ведут к выходу, особенно когда здание слишком большое и слишком похожее на музей памяти. Единственный выход — обойти самого себя. В этом то и заключается вся сложность. Нужно было найти что-то, что позволило бы выполнить этот сложный трюк. И вот удача! Ярум увидел зеркало. Ярум уже по своему опыту знал, что зеркало в сновидениях — не отражение, а друг, который умеет шептать на ухо больше, чем просто секреты. Из зеркала смотрел на него не он сам, а другой он — более внимательный, более настойчивый, с легкой ироничной  улыбкой на губах. Этот другой Ярум знал, что его сейчас сносит не просто в «очередное» сновидение, а в пространство -паутину, что любит ловить людей в глубине Бессознательного Хаоса.


Сталкинг, размышлял Ярум, не просто следование за кем-то. В мире сновидений сталкинг — это способность следить за тем, что в нас спрятано за занавесами памяти, за травмами детства и за теми решениями, которые мы принимаем на краю бессознательного. В этом сновидении сталкинг имел форму давящей тишины, которая сужает поле вокруг тебя, пока ты не видишь только одного — глаза, смотрящего из темноты, которые тебя знают лучше, чем ты сам…


Дальше всё стало происходить на границе между сном и видением: на стенах под потолком зала зажглись огоньки, но не в привычном виде,  назвать их просто «светящие» мягко говоря не говорило не о чем. Эти «огоньки» явно обладали сознанием, они дышали каждый по своему, проявляя свой нрав. Одни насмешкой, другой дружелюбием, третьи враждебным холодком. Как то было понятно, что  каждый светлячок сканировал и отражал все оттенки твоей души… Все страхи, и другие чувства и и все это ненавязчиво высвечивали… Ярум осознал: эти огни — частички калейдоскопа  его памяти, которые живут в глубине его «я», где обычно нет света. В этом месте Ярум ощутил, что его форма растворилась и все что от него осталось, это прохладное движение ветерка…И каждое движение, или касание этого ветерка указывало на одну и ту же вещь — сновидение знает о его присутствии, зачем он пришел…


Вдруг из темноты вынырнул человек в кепке, которые любили носить таксисты, он был похож на  героя из какой-то советской комедии, который решил стать участником моего сна ради того, чтобы показать, как легко можно разрушить любую так называемую «реальность». Он улыбнулся, но в его улыбке не ощущалась радость, а было предупреждение инспектора ГАИ, который вежливо тебе сообщает он том, что ты заехал под запретительный дорожный знак: «Въезд воспрещен». Или: «Товарищ, ты зашел слишком далеко». Здесь каждый твой выбор рискует стать тем кадром, который потом уже не вырежешь из фильма своей судьбы…. Потом этот «Инспектор», чуть-чуть посветлел лицом,  приблизился и прошептал на ухо нечто совсем простое, но с привкусом холодных кусочков льда в коктейле: «Не ищи выход, ищи источник»…


Ярум закрывал глаза, пытаясь вспомнить, как в реальности можно остановить кого-то, кто уже начал жить в твоей голове. Но в этом мире не было законов — не было ни политики, ни морали, ни совести. Были только тени, которые знали его имя и знали, что он придет сюда снова и снова, пока не поймет, зачем они пришли и зачем он остался жить в их доме, который на самом деле были домом его собственных сомнений...


Потом произошло нечто необычное. Тени вокруг стали двигаться сами по себе, как большие насекомые, вроде «тараканов» на в кухне, но странно они не вызывали здесь отвращения.  Они не были агрессивными, ни трусливыми как обычные тараканы… Они всякий раз аккуратно вытаскивали из-за занавесок бессознательного , те эпизоды жизни Ярума, которые он так старался забыть… Все то, что он старательно «закопал» в в земле «забытия»,  оказалась настолько  живой; будто жто было только вчера. Они как корни сорняков, мгновенно превращались в живые эпизоды…Которые обезоруживали, заставляли пробуждаться принцессе по имени Совесть… У Ярума после минуты отчаянья появились слезы… А вместе с тем какое-то внезапное облегчение, от принятия того, что он пытался от себя скрыть.


Ярум поймал себя на том, что начал говорить вслух, в начале беззвучно губами, потом шепотом: «Если вы здесь, значит, вы часть того, чем я становлюсь, когда закрываю глаза и проваливаюсь в сновидение… А по сути в .свою сущность… Но, извините,  вы не можете жить, и властвовать  мною днем, а значит все сутки. Вы не можете переписать мою историю без моего позволения». Потом голос Ярума стал звучал как  в эфире с отзвуками эхо. Вдруг потолок и стены стали прозрачным, как стекло, и Ярум увидел механизм сновидения: нити, спутанные тонкие кабели, Перетекали из  кабинетов архивов памяти, в которой  каждый человек — это файл его «Я». В Них были  файлы с датами, с именами, с воспоминаниями. И там, на дне каждой папки, будто  жгуче огненной печатью сияла печать «Ярум».


Ярум еще некоторое время лежал в темноте с закрытыми глазами и размышлял: «Сталкинг в сновидениях — это не охота за мной. Это охота за тем, чтобы я нашел себя за пределами того, что я считал своей «личной реальностью». Тут Ярум сделал шаг вперед, и зрелище разорвалось на мелкие смысловые шарики. Появился легкий шум в голове, будто там спрятанный электромотор включился. Чей-то голос из самого сердца сна произнес: «Тебе не уйти, но ты можешь выбрать, каким ты будешь после этого».


На мгновение все стихло. И в глубине коридора хлопнула дверь, которая точно до этого никогда не открывалась. Ярум почему то уже знал, что за этой дверью ему откроется другая пустота, в которой упаковано другие его «я». Ярум почувствовал, как в груди начинает пульсировать не страх, а решение. Он понял, что не должен избавляться от своего сна, не должен пытаться изгнать его, как нехорошего гостя. Ему нужно научиться разговаривать с ним, слушать шепот всех нитей его бессознательной памяти, которые переплетаются между его сознанием и теми силами, которые живут в нем. Он протянул руку к зеркалу и увидел там не отражение, а ответ: «Не бойся, ты не один. Я буду твоим проводником, если ты позволишь мне быть твоей историей».


С этими словами сновидение стало другим. Зал перестроился: столы превратились в лестницы, по которым можно подняться к верхнему этажу памяти, где лежат огромные книги, на страницах которых открываются живые забытые сцены, они будто ждут, чтобы их увидели. Ярум начал двигаться, следуя за теми огнями, которые больше его не пугали, а освещали путь. Он понял, что stalker в снах не враг, а зеркало его собственного любопытства — того, что не устает копать глубже в бездонной шахте самосознания….


Проснулся он уже ближе к рассвету, и дождь за окном утих. В комнате стояла тишина, которая не уже «давила», а обещала новое начало. Он не знал, будет ли этот сон когда-то повторяться, и что именно он увидел в этом повторении, но в груди ощущался тихий свет: если сновидение пришло за ним — значит, он может научиться идти навстречу ему, не теряя себя, не теряя контроль над теми нитями, что связывают его с самим  собой.


И вот он смотрит на лист бумаги, на котором начертаны слова его собственного рассказа, и на полях видит мелким шрифтом добавления: «18.05.2026» — дата, которая теперь для него не просто число, а знак того, что мир внутри него доступен для исследования, при условии,  если он сам не превратится в персонажа чужой истории. Ярум наконец понял: сталкинг — это не преследование, а диалог между тем, кто он есть, и тем, чем он может стать, если осмелится войти в свои сны и признать их своим выбором, а не чужой тишиной, или чепухой бессознания.….


И пока мир медленно просыпается, он закрывает глаза и шепчет себе: «Я не уйду от своих сновидений. Я дам им имя, чтобы они перестали быть призраками, которые ходят за мной. Я буду их добрым хозяином – Архивариусом. Я смогу превратить мои сны ясной дорогой в мое Будущее

*Здесь "Сталкинг" подразумевается как наблюдение за собой в театре сновидений.