Дверь 3. Репетиция исчезновения

Вода холодная, не потому что она давно остыла, а потому что в ней слишком долго ничего не происходило. В ней никто не шевелился, никто не двигался и теперь сама её природа отвернулась от движения, она забыла как быть тёплой.

Голая девушка сидит в ванне, влажная кожа в мурашках будто в ней живут крошечные испуганные зверьки. Вокруг тускло, свет проникает сквозь мутное окно делая пятна на плитке неуверенными, трясущимися, как если бы это были проекции её мыслей.

Колени вдавлены в грудь так сильно что дышать больно. Плечи ссутулены до предела, будто кто-то годами давил на них сверху. Волосы прилипли к щекам и шее мокрыми прядями как водоросли на утопленнице. Слёзы льются не из глаз, они сочатся где-то изнутри. Из груди, из живота, из затылка. Она не шевелится, только пальцы правой руки двигаются, держат и перебирают тонкое металлическое лезвие. Оно блестит, режет взгляд.

Она долго его выбирала, искала среди старых лезвий для бритвы отца, те, что хранились в коробке из-под игральных карт. Острые, маленькие, винтажные. Такие делают красивые раны, узкие, почти изящные, не как нож. Но и эти раны пугают.

"Я не боюсь умереть. Я боюсь, что меня спасут."

Губы дрожат, но не от холода. Она представляет как дверь распахнётся- мать, соседка, даже полицейский. И она будет сидеть, неуместно голая, с красными линиями на запястьях и глупым лицом. Стыд страшнее смерти. Смерть-  тебя уже нет. Стыд- ты ещё существуешь.

Она смотрит на лезвие как на зеркало. Видит себя, только искажённую в отражении холодного металла. Одна щека раздута, нос перекошен, рот размыт. Но это всё равно она, даже больше она, чем та, что сидит обнажённая в ванной.

И словно вспышка: они вдвоём стоят в лесу под деревьями которые не качаются. Ветви замерли, небо плоское как фон. Он обнимает её сзади. Она чувствует его руки, тёплые, живые. Он шепчет:

- Ты знаешь как мне страшно? Когда ты не улыбаешься я думаю ты умираешь.

Она открывает глаза- всё та же ванная, серость, запах сырости, кожи, страха. Кафель растрескан, в углах плесень. Она скользит пальцем по лезвию. Совсем чуть-чуть. Капля, тонкая ниточка, она тянется к ней губами. Лизнула. Вкус соли и железа, детства и смерти.

Они лежат на полу. Кровать развалилась. Он на ней, смотрит в глаза.

- Ты будешь со мной, если я перестану быть собой?

Она отвечает не вслух, просто кивает. Фон неясный, всё вокруг будто замёрзло.
Из стены вырастает рука. Она держит будильник который тикает. Тик-так. Тик-так.

- Это время между нашими телами.- говорит он.

Снова ванна, вода внизу становится розоватой, но ещё ничего не произошло- всё в преддверии.

Она прикладывает лезвие к вене. Лёгкое нажатие, как если бы хотела напомнить себе что можно, просто можно. Не обязательно делать, просто знать что ты способна.

"Вся моя жизнь это ожидание момента, когда я стану чем-то другим.- думает она- И я ненавижу что это может быть только смерть."

Глаза закрываются. Она на балконе. На улице зима. Он внизу, машет рукой. У него нет глаз, только два круглых зеркала. Она видит себя в них. Смеётся. И вдруг проваливается.

Тело дёргается, вода хлюпает, стук сердца как шаги в пустом доме. Она вспоминает как он однажды сказал:

- Ты слишком красива чтобы умирать. Тебя должны запомнить живой.

Она тогда засмеялась и сказала, что это глупо. А теперь в этом было что-то болезненно правильное. Живой её не помнит никто. А мёртвая, может, станет символом. Не смыслом- символом. Память это тоже форма мести.

Пальцы дрожат. Они на кухне- он варит кофе, она разглядывает свой ноготь. Вдруг под ним что-то двигается- маленький глаз, он подмигивает, она молчит.

Он подаёт ей чашку, в кофе кровь.

- Ты не спросишь откуда?

- Мне всё равно.

Лезвие выскальзывает и падает. Звук будто звон в голове. Она смотрит на него как на друга, предателя, возлюбленного. Как на всё сразу. Снова берёт и снова греет в ладони.

- Я сделаю это красиво и уйду в линиях. Я потону не в воде- в смысле.- шепчет она остывшей воде и целует металл, облизывает его и смеётся.

Это не весело, но смех прорывается как рвота. И тут же всё переходит в слёзы и рыдания- рвущие, сдавленные. Она зажимает рот ладонью чтобы не услышать себя. Как если бы слышать значило признать.

Её комната маленькая, на стене  детский рисунок: девочка с солнцем. Солнце чёрное, оно улыбается, из глаз капли.

- Это я.- говорит она матери.

- Это страшно.- говорит мать.

- Это правда.- отвечает девочка.

Вода вокруг превращается в воронку, всё уходит вниз, она в эпицентре. Всё внутри крутится, как круги на старой пластинке. Картины, лица, слова, воспоминания- одно в другое. И в этом водовороте она снова вспоминает его голос.

- Ты проснулась не в себе.

- Я всегда просыпаюсь в ком-то другом.- отвечает она теперь.

Она не знает, сказала ли это вслух. И вдруг тишина, вода остановилась, всё остановилось как будто это была репетиция, проба.

Она отпускает лезвие, оно падает в воду и плавно, как пёрышко, уходит ко дну. Медленно и грациозно, как крошечная смерть. Она наклоняется, но не достаёт, не хочет доставать.

- Если ты правда хочешь уйти,- шепчет она воде- ты не будешь пробовать, ты просто исчезнешь тихо, без свидетелей.

Она лежит в ванне. Вода уже грязная, мутная, но она не выходит. Где-то внутри ей тепло. Она впервые чувствует что боль может быть не снаружи. А боль, которая внутри, может быть живой.

Свет в комнате мигает, на секунду ей кажется что она видит его лицо в выключателе. Он улыбается и говорит:

- Сейчас кто-то другой начнёт видеть тебя. Готова?