Игра под крышей

Глава 1

Он шёл рядом с ней так, будто это был самый обычный день и в этом не было ни малейшего обмана, именно таким он и был. Лето стояло в самой своей середине, в той точке где время словно замирает от жары, а дни теряют индивидуальность превращаясь в одно длинное раскалённое сейчас. Солнце висело над парком тяжёлым, почти физически ощутимым диском от которого хотелось прищуриться даже в тени. Воздух был плотным, густым и казалось, что его можно резать ножом как тёплый мёд.

Парк жил своей привычной ленивой жизнью. Асфальтовые дорожки нагрелись настолько, что подошвы мягко прилипали к ним при каждом шаге. Деревья, старые и молодые вперемешку, отбрасывали неровные пятна тени под которыми люди задерживались дольше чем планировали. Листва шуршала еле слышно не от ветра, его почти не было, а от собственного движения, от медленного усталого дыхания зелёной массы.

Он был старше, это чувствовалось не столько по лицу, сколько по походке и по тому как он держал плечи. В этом была неуловимая собранность, как у человека который привык думать на шаг вперёд. Она шла рядом легче, чуть подпрыгивая, временами отставая и догоняя словно парк был для неё не общим пространством, а её собственным. Её смех возникал внезапно и так же внезапно исчезал растворяясь в общем шуме.

Вокруг них текла человеческая река. Детские коляски, велосипеды с облупившейся краской, пожилые пары, идущие медленно будто берегли каждый шаг. Где-то слева плакал ребёнок, плакал лениво, без отчаяния, скорее из-за жары чем из-за боли. Справа кто-то громко говорил о скидках, о том что "в прошлом году было дешевле" и этот голос резал слух своей будничностью.

Птицы почти не показывались. Они прятались в глубине крон, в самой плотной тени и щебетали оттуда осторожно, будто опасались что звук может привлечь лишнее внимание. Этот щебет был похож на шёпот людей в очереди- короткие, обрывистые сигналы жизни не требующие ответа.

Он купил ей сладкую вату у старого киоска с выцветшей вывеской. Сахарная нить липла к пальцам, таяла быстрее чем её успевали есть. Белое облако на палочке казалось слишком чистым для этого места, слишком нарочито праздничным. Она попробовала кусочек, поморщилась от приторности и тут же рассмеялась словно именно этого и ждала. Сахар остался на губах, блеснул на солнце.

Они пошли глубже, туда, где дорожки становились уже, а скамейки встречались реже. Парк менялся незаметно, как меняется настроение у человека: сначала ты ещё слышишь город, потом он отступает и остаётся только приглушённый фон, неясный и далёкий. Здесь люди говорили тише, двигались медленнее, будто сами не понимали почему.

"…говорю тебе, он точно не придёт…"- донеслось откуда-то сзади.

"…всё равно жарко, хоть бы дождь…"

"…смотри под ноги…"

Эти фразы висели в воздухе не имея адресата, цеплялись за ветви и исчезали.

Они не замечали как за ними следят взгляды, не пристальные, не заинтересованные, а случайные, скользящие. Парк был слишком полон чтобы кто-то чувствовал себя одиноким и слишком велик чтобы кто-то чувствовал себя в безопасности.

Когда они скрылись за поворотом дорожки где кусты смыкались плотнее словно занавес, появилась ещё одна фигура.

Он вышел не спеша, будто просто решил прогуляться. Одет был просто, но без той небрежности которая выдаёт случайность. Одежда сидела на нём так, как сидит на человеке который знает что надел и зачем. Ничего яркого, ничего запоминающегося. Цвета приглушённые, практичные. Обувь чистая, но не новая.

Он остановился на секунду, огляделся словно проверяя не забыл ли чего-то важного. Люди проходили мимо не задерживая взгляд. Для них он был частью фона, ещё одним телом в этом переполненном пространстве.

Он достал телефон.

Этот жест был отработан до автоматизма. Никакой спешки, никакой нервозности. Пальцы двигались уверенно, экран вспыхнул и тут же погас отражая солнце. Он прикрыл его ладонью набирая номер.

Пока шёл вызов он смотрел туда где дорожка уходила вглубь парка, туда где уже не было видно ни сладкой ваты ни смеха. Его лицо оставалось спокойным, почти равнодушным, но в этом спокойствии было что-то плотное, тяжёлое как тень под деревом которая не двигается даже тогда когда солнце медленно ползёт по небу.

Рядом прошла женщина с мальчиком который тянул её за руку и говорил что-то о мороженом. Мальчик оглянулся, их взгляды встретились на долю секунды и тут же разошлись. Ничего не произошло. Именно это и было самым важным.

Гудки прекратились.

Он поднёс телефон ближе к уху и сказал тихо почти буднично, словно сообщал о погоде:

- Я нашёл их, они в парке...





Глава 2

Вечер опускался не сразу, он подкрадывался как осторожный зверь оставляя после себя длинные тени и более прохладный воздух. Жара отступила, но не ушла совсем: асфальт ещё хранил дневное тепло и отдавал его лениво через подошвы, через запах пыли и нагретого камня. Небо было светлым, но уже не резким, без утренней синевы и дневной жёсткости, мягкое, растянутое, с едва заметным розовым налётом у горизонта.

Они шли обнявшись, так близко друг к другу будто боялись потеряться в этом вечере, раствориться среди других. Он держал её за плечи, легко, почти невесомо, не прижимая, давая пространство и одновременно не отпуская. Она временами наклоняла голову к его груди и тогда её смех становился тише, приглушённее, будто предназначался только ему.

Улица жила своей обычной вечерней жизнью. Навстречу попадались пары- молодые и не очень, кто-то шёл молча, кто-то спорил, кто-то смеялся слишком громко словно хотел показать миру собственное счастье. Родители вели за руки уставших детей, те волочили ноги и зевали цепляясь взглядами за витрины и фонари. Прохожие спешили домой, в сумках шуршали покупки, где-то звякнули ключи.

В кронах деревьев птицы щебетали иначе чем днём. Не звонко и суетливо, а коротко, экономя силы будто подводили итоги прожитого дня. Их голоса были похожи на тихие переговоры перед сном. Чуть дальше, в траве, осторожно начинали стрекотать сверчки, сначала неуверенно, с длинными паузами, словно проверяя безопасно ли, потом всё увереннее, плотнее, превращая тишину в живую ткань.

Она что-то рассказывала ему, неважное, лёгкое, из тех историй которые не запоминаются дословно, но оставляют после себя ощущение тепла. Он слушал и иногда кивал, иногда смеялся вместе с ней не всегда понимая над чем именно. Это было не нужно. Важен был сам звук её голоса, ритм шагов, совпадение дыхания.

Когда они свернули с основной улицы пространство изменилось почти сразу.

Элитный микрорайон не кричал о своём статусе, он говорил спокойно и уверенно. Здесь не было ярких вывесок и случайных людей. Дорога стала ровнее, тротуары шире, фонари ниже и мягче, с тёплым жёлтым светом который не резал глаза. Дома стояли чуть поодаль друг от друга словно уважали личное пространство. Высокие заборы из металла и камня не выглядели угрожающе, но ясно давали понять: дальше не для всех.

Во дворах было тихо. Машины стояли аккуратно без суеты, без следов спешки. Камеры видеонаблюдения смотрели с фасадов и столбов спокойно и равнодушно как глаза привыкшие видеть всё и ничего не чувствовать. Газоны были подстрижены, кусты ровные, почти идеальные, будто их подрезали не ради красоты, а ради контроля.

Она замедлила шаг.

- Дальше не надо, дальше я сама.- сказала она тихо, но уверенно.

Он остановился вместе с ней, посмотрел на её лицо уже наполовину спрятанное в вечерних тенях.

- Ты боишься?- спросил он без нажима, скорее констатируя чем уточняя.

Она чуть улыбнулась, но улыбка не задержалась.

- Я же говорила какой у меня папа...

Он негромко вздохнул, почти незаметно.

- Да.

Между ними повисла короткая пауза. В этой паузе было больше чем в любом разговоре: неловкость, ожидание, осторожная надежда.

- Я ему осторожно намекаю,- продолжила она глядя куда-то мимо него на освещённые окна.- Думаю скоро даже познакомишься с ним.

Он кивнул.

- Хорошо. До завтра.

Они поцеловались, просто, без театра, без долгих прощаний. В этом поцелуе не было тревоги, только обещание продолжения.

Она развернулась и пошла к своему подъезду. Он остался стоять пока её фигура не скрылась за стеклянной дверью, пока не погас отражённый в стекле свет. Только тогда он выдохнул и направился обратно, туда где улица снова становилась обычной.

Он прошёл несколько шагов.
Машина появилась рядом почти беззвучно. Не было визга тормозов, не было предупреждающего гула двигателя. Просто в какой-то момент рядом с ним оказалось тёмное пятно металла и дверь открылась.

Дальше всё произошло слишком быстро чтобы он успел понять.
Рука, сильная и уверенная, схватила его за куртку. Тело, возникшее словно из воздуха, толкнуло его внутрь. Запах салона был чужой, холодный, с примесью бензина и чего-то металлического, всё это вместе ударило в нос.

Нож коснулся горла. Не больно, но холодно.

- Не дёргайся.- сказал спокойный голос.

И вечер, ещё секунду назад полный звуков и жизни, вдруг стал далёким словно остался по ту сторону стекла.







Глава 3

Его привезли туда где город ещё не решил кем хочет стать.

Машина остановилась резко, но без визга. Дверь открыли и прохладный вечерний воздух сменился запахом сырого бетона, пыли и металла. Пока они ехали ему связали руки за спиной- не грубо и не торопясь, как завязывают шнурки перед выходом из дома. Верёвка легла правильно, без лишнего давления, не пережимая, но и не оставляя сомнений: попытка дёрнуться закончилась бы только болью в плечах и глупым бесполезным стыдом. Он это понял сразу без слов.

Рядом всё время был другой парень. Не громила, не шкаф- обычный, среднего роста, в простой куртке. Но стоило попытаться разглядеть его лицо как оно ускользало, будто пряталось в тени даже когда вокруг было светло. Черты не складывались в образ, глаза не задерживались. Он говорил мало, почти не говорил вовсе и двигался так словно знал где и когда должен оказаться не задавая вопросов.

Стройка жила своей ночной жизнью. Где-то глухо стучало железо, работал генератор, тянуло влажным цементом. Высотка поднималась над землёй неровным скелетом, обнажённым и честным в своей незавершённости. Лифт был строительный- открытая платформа с ограждением, скрипящая и медленная. Когда они поднимались город опускался вниз, огни дробились и расползались превращаясь в неясное мерцание.

Наверху было холоднее. Ветер гулял свободно не встречая преград. Коридор длинный, бетонный, с временными лампами под потолком вёл в комнату где стены ещё не знали штукатурки, а пол был усыпан строительным мусором.

Там стоял мужчина.

Он был не толстым, но объёмным- широкие плечи, плотная шея, руки в которых чувствовалась привычка держать вес. Одет просто без показной роскоши, но каждая деталь сидела на нём уверенно как на человеке привыкшем что его слушают. Он смотрел прямо не мигая и в этом взгляде не было ярости, только холодное сдержанное раздражение.

- Так вот кто трахает мою дочь.- сказал он.

Слова упали на бетон и остались лежать там, тяжёлые и грязные.

Парень моргнул пытаясь понять не ослышался ли. В голове на секунду стало пусто как после удара.

- Се… Сергей Геннадьевич?- вырвалось у него. Голос предательски дрогнул заикаясь от неожиданности, от невозможности самой ситуации.

Мужчина усмехнулся, не губами, а где-то глубже, в глазах.

- Он самый.

Он прошёлся по комнате медленно, будто осматривал собственность.

- У меня дочь,- начал он спокойно, как если бы читал лекцию.- Золотце. Бесценное. После того как её мать умерла, я всё отдал ей. Всё. Время, силы, деньги. Я жил для того, чтобы у неё было будущее. Самое лучшее.

Он остановился напротив.

- Институт- лучший. Диплом чтобы любой ректор вставал при виде его. Потом она должна быть рядом со мной. Учиться, смотреть, впитывать. А дальше- бизнес. Мой. Её. Наш.

Парень попытался что-то сказать, но слова застряли.

- Заткнись,- сказал Сергей Геннадьевич без повышения голоса.- Закрой варежку.

Он отвернулся продолжая говорить, будто обращался к стенам.

- И тут появляешься ты. Обормот. Сопляк. Присел на уши моему ребёнку и пудришь ей мозги.

- Я... я люблю её.- выдохнул парень.

- Хлебало закрой,- бросил Сергей Геннадьевич.- Любит он.

Он подошёл ближе и неожиданно взял парня под локоть, крепко, но без боли, и повёл к окну.

- Смотри.

Внизу был город. Много этажей пустоты, воздуха и огней.

- Восемнадцатый,- сказал он.- Здесь будет первое в городе высотное офисное здание. Стекло, металл, деньги. Много денег.

Он хмыкнул.

- Архитектор-проектировщик- полный гондон. Как только закончит со своими рисунками я его забетонирую в фундаменте следующей постройки.

Он поднял руку вверх.

- Видишь балки?

Парень посмотрел. Под крышей тянулись перекрытия.

- Одна стальная. Следующая- деревянная. Как зебра. Потому что этот грёбаный художник забыл нарисовать линии. А здание сдавать через месяц. Вот и пришлось класть дерево.

Он замолчал. Несколько секунд просто стоял думая.

- Я зол,- произнёс он наконец.- Очень зол. И я хочу кого-нибудь убить.

Парень почувствовал как по спине прошёл холод.

- Поэтому,- продолжил Сергей Геннадьевич,- у тебя есть выбор.

Он говорил это почти с интересом.

- Ты пройдёшь по балкам под крышей. Обогнёшь всё здание. На весу. Если получится, я тебя отпускаю. Даю деньги. Ты уезжаешь из города и больше здесь не появляешься.

Он наклонил голову.

- Не получится, с трупа спроса нет.

Парень сглотнул.

- Я... я и так уеду. Я прошу...

- Нет,- перебил его Сергей Геннадьевич.- Это для меня игра.

Он улыбнулся впервые по-настоящему.

- А я зол. Очень зол.

Он посмотрел на него внимательно.

- Как тебя зовут?

Парень открыл рот.

- Неважно.- сказал Сергей Геннадьевич.

Он хлопнул в ладони.

— Ну что, пойдём играть?







Глава 4

Балкон был узким, временным, словно придуманным наспех чтобы кто-то мог здесь постоять и тут же уйти. Бетон под ногами хранил дневное тепло, но в вечернем воздухе оно уже казалось чужим, ненадёжным. Половины крыши над балконом не было, вместо неё зияла пустота открытая ветру и небу. Сбоку стояла металлическая лестница, уходящая вверх, туда где начиналась крыша и заканчивались все нормальные представления о земле под ногами.

Сергей Геннадьевич стоял спокойно будто находился не на высоте восемнадцатого этажа, а на террасе загородного дома. Он опёрся рукой о перила, лениво посмотрел наверх.

- Такие балконы есть с каждой стороны здания,- сказал он ровно.- Отдохнуть можно три раза. Не больше десяти минут. Я прослежу лично.

Он повернул голову.

- Лезь.

Парень подошёл к лестнице. Металл был холодным и шершавым, неприятным на ощупь. Он поставил ногу на первую перекладину, потом на вторую. Движения получались медленными будто тело отставало от мысли. Наверху, у края крыши, он остановился.

Он схватился за первую балку и посмотрел вниз.

Город раскрылся сразу без подготовки. Дома, дороги, редкие огни- всё лежало внизу плоско и отчётливо как на макете. Машины казались игрушечными, люди пятнами. От этого вида в голове стало пусто, а потом резко тесно. Пространство закружилось словно кто-то толкнул его изнутри.

Снизу донёсся голос Сергея Геннадьевича:

- Я бы не задерживался. Страх нарастает, потом труднее начать. Помочь?

Короткая пауза.

- У меня есть электрошокер.

Парень промычал что-то отрицательное не рискуя открывать рот. Он глубоко вдохнул будто собирался нырнуть и сделал первое движение.

Он повис на балке.

В тот же миг балка ломается.

В голове вспыхнула картинка: тело падает вниз, тяжёлое, беспомощное, ударяется о землю как мешок с мясом. Без звука, без крика, просто конец.

Он резко тряхнул головой отгоняя этот образ и раскачался.

Руки нашли другую балку. Он перехватился. И ещё раз.

Не сбавляя темпа, снова и снова. Дерево под ладонью хрустело, металл был холодным и надёжным. Это оказалось легче чем казалось на первый взгляд. Тело вспомнило как двигаться. Страх не ушёл, но отступил на второй план уступив место ритму.

Он уже видел угол здания впереди.

Рука вперёд- хват. Вторая отпускает. Вперёд следующий.

Раз. Два.

Левая- металл. Правая- дерево. Металл. Дерево.

Так могло продолжаться вечно.

Подойдя к углу ему пришлось прижаться ближе к стене. Балки здесь расходились чуть дальше и каждый лишний сантиметр ощущался как риск. Он аккуратно обошёл угол, почти прижавшись грудью к бетону.

И тут ветер ударил в лицо.

Он был резким, холодным, неожиданным. Порывы толкали тело, сбивали ритм. Балки заскрипели будто отвечая на это движение. Парень замер на секунду, чувствуя как руки начинают наливаться тяжестью.

Он продолжил.

Теперь каждое движение требовало больше усилий. Нужно было раскачиваться сильнее, ловить момент, угадывать паузу между порывами ветра. Он старался не смотреть вниз. Низа больше не существовало. Были только балки перед глазами и собственное дыхание.

Время растянулось. Монотонность движений начала давить. Казалось что он двигается уже слишком долго, что балкона впереди нет и не будет. Только балки, ветер и пустота.

Он на мгновение остановился и посмотрел вперёд. Балкон был рядом.

Эта мысль пришла неожиданно и почти болезненно. Он собрал остатки сил и сделал последние движения, не думая и не считая.

Когда руки нащупали бетон он не сразу понял что всё закончилось.

Он выбрался и лёг на крышу, раскинувшись, прижавшись щекой к холодной поверхности. Руки гудели, мышцы сводило болью, тело тряслось от перевозбуждения и напряжения. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Он закрыл глаза.

Ветер шумел где-то выше, город жил своей жизнью далеко внизу, а он лежал здесь, на высоте восемнадцатого этажа и понимал только одно: это был лишь первый участок.






Глава 5

Его разбудил голос Сергея Геннадьевича.

Не резкий и не громкий, а наоборот- спокойный, уверенный, будто человек говорил не на восемнадцатом этаже недостроенного здания, а у себя в кабинете сидя в кресле. Этот голос не торопился, не повышал интонацию, не требовал. Он просто был и от этого становилось хуже.

- Вставай. Хватит отдыхать. Время.

Слова легли на него тяжёлым грузом. Он не сразу понял что это обращаются к нему. Некоторое время он просто лежал глядя в серое выцветшее небо которое казалось слишком низким, будто его можно было задеть рукой. Сознание возвращалось медленно, рывками как старый лифт который каждый раз думает стоит ли ехать дальше.

Первым пришло ощущение холода. Не вечернего, внутреннего, глубинного. Потом дрожь, мелкая, противная, неуправляемая. Тело словно не до конца проснулось и всё ещё считало что имеет право отдыхать. Руки были тяжёлыми будто к ним привязали груз.

Он попытался пошевелиться и понял что задремал. Не уснул, именно задремал на грани где мысли распадаются на обрывки, а тело отключается само чтобы не перегореть. Это напугало его сильнее всего. Сон здесь был смертельно опасен.

Он медленно приподнялся помогая себе локтями и сел. Балкон был узкий, железо под спиной холодное, шершавое. Края крыши уходили вниз, а дальше была пустота. Он не смотрел туда. Даже мысль о взгляде вниз вызывала спазм в желудке.

Тело всё ещё потряхивало будто внутри него работал неисправный механизм. Он сделал несколько глубоких вдохов стараясь вернуть контроль. Воздух был тёплый, вечерний, с запахом пыли и бетона.
Он потянулся вперёд и нащупал балку. Холодная. Надёжная. Пока что. Пальцы сомкнулись и он почувствовал слабое облегчение, единственная точка опоры в мире которая с каждым мгновением становилась всё роднее.

Он аккуратно сполз с крыши балкона и сначала повис на руках, потом отпустил ноги. Тело вытянулось, позвоночник хрустнул. Он повис.

Секунда. Две. Три.

Он раскачивался едва заметно. Ветер был слабый, но постоянный, он не помогал, он мешал, сбивал ритм. Сердце билось тяжело, глухо, каждый удар отдавался в висках. Мысли исчезли, остался только счёт дыхания.

И вдруг за спиной раздался резкий сухой треск.

Звук был короткий, злой, будто кто-то разорвал плотную ткань или сломал сухую палку, но с металлическим оттенком, с вибрацией, которая пробежала по коже. Этот звук невозможно было спутать ни с чем. Электрошокер.

Тр-р-рк.

Звук был живым, неприятным, он словно оставлял после себя электрический след в воздухе.

- Я иду на помощь!- сказал Сергей Геннадьевич.

Он дёрнулся раньше чем успел подумать. Тело среагировало на угрозу автоматически как у животного. Раскачка получилась слабой и неуверенной. Уже в движении он понял что не дотянется. Ветер толкнул его вбок, расстояние оказалось больше чем казалось.

Он потянулся. Рука схватила воздух.

Балка была близко, пугающе близко. Несколько сантиметров которые вдруг стали бесконечностью. Тело качнулось обратно, резко, тяжело и он повис на одной руке.

Боль в плече вспыхнула мгновенно, ослепляюще. Мир сузился до этой боли и до ощущения что пальцы вот-вот разожмутся.

Он рванулся изо всех сил, второй рукой вцепился в балку. Пальцы сомкнулись, ногти впились в грязь и ржавчину. Он держался так словно хотел вырвать балку из здания.
Крик вырвался сам, короткий, хриплый, сорванный.

- Не делайте так больше!

В этих словах не было ни достоинства ни логики. Только чистый обнажённый страх.

Ответ прозвучал спокойно, почти равнодушно:

- Тогда не тяни время. Я до утра не хочу здесь торчать.

Он закрыл глаза на секунду. Сделал вдох. Выдох. Мир снова стал узким коридором из балок, без неба, без города, без будущего.

Он начал двигаться дальше.

Теперь порядок был другим: левая рука хватала дерево, правая- металл. Дерево было тёплым, шершавым, иногда влажным. Металл холодным, скользким, будто живым. Он сосредоточился только на этом чередовании. Раз-два. Раз-два. Не думать. Не считать. Не смотреть вниз.

Усталость пыталась пробиться в голову, но он отталкивал её как назойливую мысль. Угол здания приблизился неожиданно быстро, словно кто-то подвинул его навстречу.

Он прижался к стене, почувствовал холод бетона плечом, аккуратно обошёл угол. В лицо ударил ветер, сильнее, резче. Он трепал одежду, сбивал ритм. Пришлось раскачиваться сильнее.

Раз-два. И вдруг боль.

Резкая, белая, ослепляющая.

Она пронзила левую ладонь в тот самый миг когда пальцы сомкнулись на балке. Это была не просто боль, это было ощущение будто в руку вбили раскалённый гвоздь и провернули. В глазах потемнело, дыхание сбилось.

Инстинкт требовал дёрнуть руку, но он остановился. Мысль пришла холодная и ясная: если дёрнет- станет хуже. Боль усилится. Он может сорваться.

Он застонал сквозь зубы. Боль пульсировала отдавая в запястье, выше, в плечо. Каждый удар сердца усиливал её.

Он взглянул мельком на ладонь. Что-то острое. Металлическое. Гвоздь. Конечно, гвоздь. Тут ещё идёт стройка.

Собрав остатки сил он резко схватился правой рукой за деревянную балку. Дерево заскрипело приняв вес. Он подтянулся и осторожно снял левую кисть.

Боль вспыхнула снова, ярче.

Он не стал останавливаться. Балкон был близко. Там можно лечь. Там можно перевести дыхание.

Он двигался дальше. Раз-два, раз-два.

Балкон встретил его неожиданно быстро. Он почти упал на его крышу, раскинув руки как выброшенный на берег потерпевший кораблекрушение. Руки гудели, мышцы сводило, тело тряслось от перенапряжения.

Он поднял левую руку. Гвоздь вошёл глубоко, но не насквозь. Кровь сочилась медленно, тёмная, липкая. Вокруг раны всё пульсировало.

- Поторопись,- донёсся голос Сергея Геннадьевича.- Время.

Он закрыл глаза и сжал кулаки стараясь не закричать. В груди поднималась злость, тяжёлая, вязкая. Он держал её внутри.

Высота молчала и ждала.






Глава 6

Он не стал двигаться дальше.

Несколько секунд он ещё висел на балке, раскачиваясь, слушая собственное дыхание и глухой стук крови в ушах. Высота больше не пугала так как раньше. Страх не исчез, он просто отступил, уступив место чему-то другому. Холодному. Собранному. Похожему на решение которое принимают один раз и уже не отменяют.

Он прошёл несколько балок машинально, почти по инерции. Десять, может двенадцать. Потом остановился. Руки ныли, ладони горели, но тело слушалось. Он замер, повис, дал раскачке затухнуть.

И развернулся.

Движение получилось неловким, но контролируемым. Он осторожно перехватился, вернулся тем же путём стараясь не шуметь. Балки поскрипывали, но звук терялся в ветре. Балкон появился впереди, тёмный прямоугольник как вход в убежище.

Он подтянулся и забрался на крышу балкона. Здесь тоже не хватало одного листа, только чёрная дыра ведущая вниз. Лестницы не было. Это было даже к лучшему.

Он сел, перевёл дыхание, потом снова повис спустив ноги в отверстие. Бетон был холодный. Он нащупал край, перехватился, повис уже внутри, чувствуя как напряжение снова собирается в плечах. Осторожно опустился и встал на пол.

Комната была пустая, пахла пылью и сыростью. Он прошёл через неё стараясь ступать мягко, вышел в коридор и остановился.

Тишина.

Такая, какая бывает только в больших недостроенных зданиях вечером когда рабочие ушли, а ночь ещё не вступила в свои права. Тишина, в которой каждый звук кажется громче чем он есть.

Он прислушался. Где-то далеко скрипнул металл. Ветер прошёлся по этажу как по пустой коробке. Он прикинул где может быть Сергей Геннадьевич и двинулся в ту сторону.

Несколько шагов. Поворот.

И за углом он увидел его, того самого парня что привёз его сюда. Тот стоял у окна, почти высунувшись наружу, упираясь руками в подоконник. Он был весь подан вперёд, напряжённый, сосредоточенный, будто ждал что вот-вот что-то появится снизу.

Голос Сергея Геннадьевича донёсся откуда-то сбоку, гулкий, раздражённый:

- Видно?

- Нет!- крикнул в ответ похититель.- Ни хрена не видно!

В этот момент парень понял: медлить нельзя.

Он двинулся сразу, без разгона, без крика. Тихо, но быстро. Сердце билось часто, но ровно. Он подошёл вплотную, схватил похитителя за ноги- за лодыжки, крепко- и резко поднял толкая вперёд.

Тело оказалось легче чем он ожидал.

Человек вскрикнул, коротко, сдавленно. Руки соскользнули с подоконника, пальцы царапнули бетон. Потом- пустота.

Крик был. Но он оказался совсем не таким как в кино. Не длинным, не уходящим в бесконечность. Скорее оборванным, удивлённым. Как будто человек не успел понять что происходит.

Он замолчал быстро.

Из коридора раздался голос Сергея Геннадьевича, резкий, встревоженный:

- Егор?!
Шаги. Быстрые. Тяжёлые.

Парень отскочил назад и спрятался за угол. Сердце забилось сильнее, но голова оставалась ясной. Глаза лихорадочно шарили по полу, по стенам. Хоть что-нибудь. Палку. Кирпич. Обломок. Но коридор был пуст.

Сергей Геннадьевич подошёл к окну. Его силуэт на секунду перекрыл свет. Он наклонился, выглянул вниз.

Парень понял: вряд ли он что-то увидит. Темно. Ракурс неудобный. Но если Сергей Геннадьевич повернётся влево, он увидит его. И тогда всё кончится.

Мысль пришла ясная и холодная: бить первым.

Он представил как бросается вперёд, сбивает Сергея Геннадьевича с ног, как наносит быстрые удары, злые, без правил. Но тут же понял: это почти невозможно. Перед ним был не человек, а шкаф из мяса и силы. Ему нужна была помощь. Любая.

Сергей Геннадьевич посмотрел вправо, нахмурился, потом пошёл в ту сторону периодически окликая:

- Егор! Ты где, мать твою?!

Парень не пошёл за ним. Он развернулся и двинулся в противоположную сторону. Шёл быстро, но тихо. Поворот. Ещё один. Комната.

На подоконнике лежал электрошокер.
Он остановился не веря удаче. Вошёл, взял его. Тяжёлый, знакомый. И в этот момент понял- это та самая комната. С которой всё началось.

Услышав приближающиеся шаги он спрятался за угол.

Сергей Геннадьевич появился резко, почти сразу. Большой, уверенный, злой. Он не успел ничего сказать.
Парень шагнул вперёд, прижал электрошокер к его телу и нажал кнопку.

Треск разорвал тишину.

Сергей Геннадьевич издал звук- не крик, не стон. Что-то среднее, высокое, неожиданное. Его тело дёрнулось и рухнуло на пол.

Парень стоял над ним тяжело дыша.

Он подтянул Сергея Геннадьевича к балкону. Тело было тяжёлое. Пока тянул, нашёл кусок арматуры- холодный, ржавый, надёжный.

Он дождался когда Сергей Геннадьевич придёт в себя. Тот застонал, попытался пошевелиться.

- Теперь ваша очередь поиграть в смертельную игру.- сказал парень.

Сергей Геннадьевич криво усмехнулся:

- Ты что-то попутал? Ты забыл, кто я, а кто ты?

- Вот сейчас и посмотрим,- ответил парень спокойно.- Мужик вы или баба.

Он указал арматурой на крышу балкона:

- Ты пройдёшь по балкам под крышей. Обогнёшь всё здание. На весу.

- Ты охренел?- выдохнул Сергей Геннадьевич.

- Такие балконы есть с каждой стороны здания,- сказал парень ровно.- Отдохнуть можно три раза. Не больше десяти минут. Я прослежу лично.

Сергей Геннадьевич начал подниматься.

Парень отступил на шаг, поднял арматуру, второй рукой сжал электрошокер.

- Убирайся отсюда, пока жив.- сказал Сергей Геннадьевич.

- Лезь.- ответил парень и нажал кнопку.

Треск.

- Ты этого не сделаешь.- сказал Сергей Геннадьевич уже не так уверенно.

- Уже сделал,- ответил парень.- Лезь. Я зол. Очень зол. И я хочу кого-нибудь убить.

Он видел это в глазах Сергея Геннадьевича. Тот видел тоже самое в глазах парня.

- Только отдыхать буду по двадцать минут,- сказал он наконец.- Понятно?

Парень кивнул.

Сергей Геннадьевич полез по лестнице на крышу балкона.

Парень смотрел ему вслед. Улыбнулся и прошептал:

- Живым ты не закончишь эту игру, урод.