Ответное письмо учёного соседа

Ответное письмо учёного соседа, магистра физических наук
Нестора Аполлоновича Троекурова, подпоручику в отставке П. Мокроусову

  Милостивый государь, Пантелей... простите, не знаю вашего отчества, господин Мокроусов! Письмо ваше, доставленное мне вчера старостой Еремеем вместе с фунтом превосходной сушёной воблы, я прочёл с великим душевным трепетом и, признаюсь почтеннейше, с некоторой долей меланхолии, столь свойственной людям, посвятившим себя изучению точных наук.  Вы пишете, дражайший сосед, что наук, окромя артиллерийского устава за дремучий год, не изучали, но к созерцанию натуры склонность имеете. Сие похвально-с. Однако натура, милостивый государь, вещь капризная, и ежели созерцать её исключительно через призму артиллерийского прицела или больного колена, то она, натура-то, начинает казаться сущим вертепом и чертовщиной.  Позвольте же и мне, ради соседского мира и просвещения, войти с вами в ответное дружеское прение и смиренно коснуться ваших глубокомысленных опровержений.
Касательно флюгера и деревни Выселки. Поверьте чести, Пантелей Диомидович (ей-богу, не помню отчества!), моя железная стрелка на крыше флигеля туч не разгоняет и овёс Сидоренку не присуждает. Стрелка сия есть предмет пассивный, она лишь указывает, откуда дует ветер. Ежели бы она могла двигать облака, я бы первым делом направил их на усадьбу нашего исправника, у которого козы третий день объедают мою сирень. Вертушку я, по вашей нижайшей просьбе, велел кучеру смазать конопляным салом. Теперь она не скрипит, а благостно вздыхает, так что супруга ваша, Катерина Петровна, может спать совершенно безбоязненно, не опасаясь светопреставления.
О происхождении ветров. Ваша гипотеза о том, что ветер происходит от махания шваброй во время генеральной уборки, делает честь вашему воображению, но совершенно убивает логику. Позвольте спросить – часто ли вы сами затеваете енту влажную приборку? То-то же. Откуда же тогда дождик с ветром? Спрошу вас как артиллериста: когда стреляет пушка, ядро летит оттого, что воздух колышется, или наоборот? По-вашему выходит, что ежели связать все берёзы в уезде верёвками, то наступит вечный штиль? Помилуйте-с! Деревья качаются, понеже их гнёт воздушный поток, рождаемый как раз теми невидимыми массами, кои, уверяю вас, шляп с головами ещё никому не оторвали, если только эти головы привязаны к плечам должным образом.
О тесноте стёкол и бедной ртути. Ваш кучер Митрофан – глубокий мыслитель, но физик никудышный. Летом от жары стёкла не сжимаются, а, напротив, расширяются, согласно законам термодинамики! Ртуть же ползёт вверх не от тесноты, а оттого, что от тепла вся молекулярная структура её приходит в благородное волнение. Ей не «деваться некуда», она просто расширяется сильнее стекла.
О солонине и барометре. Соглашусь с вами в одном: ваша солонина в погребе действительно есть прибор гигрометрический, то есть влажность улавливающий. Но мой немецкий барометр измеряет упругость воздуха! И ежели я стану со щами есть барометр, как вы предлагаете, то это будет торжество гастрономии над метеорологией, от коего моему желудку сделается «великая сушь», а науке – невосполнимая потеря.
О телеграфе на небесах и зубах грешников. Насчёт молнии: столбов на небесах, конечно, нет. Но электричество – оно везде-с! Оно и в туче, и в шерсти вашей кошки (когда вы её против шерсти гладите), и даже в сургуче, который вы просили для варенья. А насчёт летнего града и зубов грешников – помилуйте, Пантелей Диомидович! Ежели бы с неба летели зубы грешников, то в них непременно находили бы золотые пломбы, коими ныне балуется городская буржуазия. Между тем, мой микроскоп показывает в градинах исключительно замёрзшую воду.
О карасях и вращении Земли. Земля вертится, это – факт астрономический! Вода же из вашего пруда не выплескивается на карасей исключительно благодаря силе всемирного тяготения, открытой господином Ньютоном – человеком, уверяю вас, не глупее артиллерийского генерала. Мы не падаем с земли, как перезрелые груши, потому что она нас к себе притягивает, аки магнит. А кровать ваша по ночам ходуном ходит, смею предположить, вовсе не от вращения планеты, а оттого, что у неё подломилась левая ножка, о чём мне сказывал ваш Митрофан.
За сим прения прекращаю, ибо истина, как говаривали древние, лежит на дне сосуда. За приглашение откушать пирога с визигой и домашней наливки благодарю чувствительно. Непременно буду в воскресенье после обедни. Ваша наливка, признаться, обладает удивительным свойством: после второго лафитничка даже мне, магистру физики, начинает казаться, что Земля не просто вертится, а вертится с утроенной скоростью, и барометр в углу начинает благосклонно подмигивать. А если ещё и закусить солёным огурчиком и ваши карасями в сметане… Сургуч для варенья Катерине Петровне привезу с превеликим удовольствием. А вышку мою укорачивать не велите – я на неё вашего Азора повыше подниму, дабы он, созерцая натуру с высоты птичьего полёта, уразумел наконец всю тщету своего собачьего лая.

Пребываю с истинным добрососедским почтением, Магистр физических наук Нестор Троекуров.

Село Дальние Выселки, мая 18-го дня.