Две берёзы

Рассказ
12+
 - Какой же в этом году май – тёплый, солнечный, цветущий, - эти слова произносит пожилая женщина, седые волосы которой привычно запрятались под платок.
Пятнадцатая мирная весна для Клавдии Ерофеевны – радостная, но с грустинкой. Женщина сидит на крыльце своего деревенского дома, а около под окнами кудрявятся серёжками две высоченных раскидистых берёзы, две её подружки по горькой материнской доле.
В далёком 43-ем получила она похоронку на сыночка Стёпушку, что отдал жизнь свою на Курской дуге.
А в 45-ом, когда и муж Василий Карпыч и старшенький Фёдор вернулись с войны израненные, но живые, сердце Клавдии радовалось, конечно возвращению таких родных ей людей, но всё-таки оно продолжало болеть о погибшем Стёпушке не переставая.
И вот к осени 45-го пришёл в дом к Самохиным Степанов однополчанин, который чудом выжил в той страшной бойне-мясорубке, когда всё гудело, горело, стонало.
Он принёс письмо от сыночка, которое тот написал перед самой своей смертью, буквально, в последние минуты жизни.
Пожелтевший от времени солдатский треугольник Клавдия Ерофеевна хранит до сих пор, ведь в нём такие родные строчки, которые мать помнит наизусть, кажется, разбуди её среди ночи, перескажет их все без запинки.
А в письме-то том далёком военном сын написал о том, что остался один в живых, а вокруг лежат убитыми все, с кем он вот только недавно поднялся в атаку.
 - Мама, - писал сын, - у меня осталась только одна граната, в винтовке совсем уже нет патронов, а вокруг много подбитых танков врага. И я уже вижу, что среди гари и дыма на меня вновь двинулись несколько немецких танков. Надо мной кружит, как коршун, очередная «Рама».
Мамочка, здесь, в этом окопе, я сейчас вспомнил и тебя, и отца, и братьев, вспомнил нашу хату, огонёк в печи и твои заботливые руки, мама, я тоже вспомнил.
Мама, не плач обо мне!
Я прошу, ты посади у нас под окнами у крыльца две берёзы, под одной будешь грустить обо мне, а под другой - радоваться тому, что война закончилась и наступил мир!
Посей ещё рядом ромашки, пусть глазастые растут и радуют тебя много-много лет.
Ещё, мама, скажи моей соседке Варе, что её я здорово любил, и здесь, в этой дымной клетке, я тоже её не забыл.
Мои воскресные рубашки отдай братишкам, пусть носят мне на радость.
Прощай, мам, время наступило, мне вас от смерти защитить!
Граната моя в руках и танк уже совсем близко!
Прощай и не плачь обо мне…
На этом письмо и закончилось, написанные карандашом строчки уже почти выцвели, но Клавдии Ерофеевне их никогда не забыть.
А вот и Василий Карпыч вышел на крыльцо.
 - Ну, чё сидишь, Клавдея, подымайся и пошли к сельсовету, праздник уже скоро начнётся.
Идут Самохины рядышком, держась друг за друга, а за ними и соседка Варвара с сыночком Степашей, да мужем Михаилом и сыновья Клавдии Ерофеевны и Василия Карпыча, как и другие односельчане, тоже в этом строю.
У кого-то из окон играет радиола, где-то впереди заливается гармошка и это хорошо. Идут люди радоваться миру и вспоминать тех, кто отдал жизни свои за то, чтобы сейчас и гармошка звучала, и чтобы две раскидистые берёзы смотрели во все последующие мирные годы этим самым людям в след…