Записки математика 7-8

                7


Защита диссертации, как и говорил Мамонтов, прошла как по маслу. Правда, когда я делал доклад, немного увлекся и стал выдавать соображения о свойствах трехмерной сферы, что имело непосредственное отношение к гипотезе Пуанкаре, но Мамонтов вовремя мою речь остановил, а то я мог бы наговорить много лишнего. Да, водится за мной такое, как понесет, понесет, не остановить, хоть святых выноси! Вот написал про святых, а теперь думаю, откуда я слышал это выражение? И при чем тут святые?! Нет, не помню… И, все-таки здесь оно, похоже, уместно. Да, тяжелое это дело писательство, то ли дело математические расчеты. Тут все четко, конкретно и никакой воды!

Вначале решили отметить мой триумф в узком семейном кругу - у Мамонтова дома. Да, забыл проинформировать, Элеонора незадолго до защиты согласилась выйти за меня замуж, так что семейный круг в данном конкретном случае это не фигура речи. Мамонтов, похлопывая меня по плечу заявил, что кандидату физико-математических наук пора уже и с будущей тещей познакомиться. Мол, нечего увиливать. Как будто я увиливал? Что у него, жена чудище какое, чтобы я избегал знакомства?
Действительно, жена Мамонтова оказалась никакое не чудище, а как раз наоборот. Это была моложавая женщина лет сорока.  Очень ухоженная эффектная тетенька, которая явно не жалела денег на космологов и стилистов. Впрочем, я могу и ошибаться с возрастом, тут наверняка без пластических операций не обошлось. На моей будущей теще было переливающееся всеми цветами радуги блестящее платье с большим декольте и разрезом до бедра. На руках она держала лохматую собачонку с розовым бантом на шее, которая, завидев меня, залилась писклявым лаем.

-Жужа, ну, что ты так сердишься, мой пупсик! Не бойся, этот мальчик не кусается! Правда, вы не будете кусать, мою Жужу?- растягивая слова, томно произнесла Мамонтова.  - Я так понимаю, вы, Миша, молодой гений и жених моей Эллочки!? Я угадала? Я вас именно таким и представляла, именно таким! И именно в очках! А меня зовут Наташа! Нет, нет, просто Наташа, иначе я обижусь. Ну, что вы стоите в коридоре, проходите в комнату, чувствуйте себя как дома! Но не забывайте, что в гостях! -  выдала жена Мамонтова остроту, затертую до дыр от многократного употребления.

Я спросил у Эли, где Джим, но та пробурчала что-то себе под нос, и я ничего не разобрал. Я повторил вопрос и опять не получил вразумительного ответа. Похоже, она не хотела говорить на эту тему, но я продолжал настаивать! И только с третьего раза, Элеонора нехотя выдавила: «Джим у нас больше не живет, Арк отдал его в собачий приют».
- Почему? Почему вы выгнали из дома доброго и ласкового пса? Как вы могли?!
- Понимаешь, Миша, мама решила, что два терьера в одной квартире - это перебор!
- Какие два терьера? Какие два терьера?! О чем ты?! - не понял я.
- Ведь Жужа тоже терьер, только йоркширский. Мама очень хотела маленькую собачку, ведь сейчас в моде бывать с такой кнопкой на разных тусовках. Вот и пришлось Джима выселить.
- Не понимаю, у вас большая квартира, что, для него не нашлось угла, он же неприхотливый милый пес! - недоумевал я.
- Мишенька, с этого милого пса шерсть сыпалась пачками. Весь дом в шерсти! А как эта псина воняла псиной! Я просто задыхалась! Как я прожила в этом кошмаре столько времени, ума не приложу. Ужас, просто ужас! - вмешалась в наш разговор профессорша. - К тому же, да будет вам известно, моя Жужа -девочка! Понимаете - де-во-ч-ка!!
- Ну и что?
- Ой, какой несмышлёный! А еще говорили, гений! А то, что эта безобразная образина Джим кобель, а у кобелей всегда одно на уме! - выдала профессорша, скривив недвусмысленную улыбочку. - Вы представляете, какие могли быть последствия?
Что тут возразишь, действительно, если ее послушать, Джима было просто необходимо выставить за дверь, это самое верное и правильное решение.
У меня не было сил продолжать эту бессмысленную полемику. Мы говорили на разных языках.

Ладно, профессорша, но как мог выгнать из дома, как надоевшую игрушку, своего пса Аркадий Эдуардович? А ведь Мамонто, для Джима был всем, был центром его собачьей Вселенной! Я же видел, какими глазами пес смотрел на профессора, как ловил каждое его движение. Не сомневаюсь, что Джим отдал бы жизнь за своего хозяина, а Мамонтов так подло с ним поступил! Как можно было предать своего друга? Это не умещалось у меня в голове.
 
Пока я думал о судьбе несчастного Джима, его бывший хозяин провозглашал тосты за новоиспеченного кандидата наук, то есть за меня. Мамонтов желал мне дальнейших успехов и недвусмысленно намекал, что скоро я удивлю научный мир новыми открытиями.

Я смотрел на своих будущих родственников и поймал себя на мыли, что Эля абсолютно непохожа на родителей. Если с матерью можно уловить хоть какое-то отдаленное сходство, то с Мамонтовым вообще ничего общего не было и близко. Волосы у профессора были темно-русые, глаза серые, черты лица крупные, и модальное место на лице принадлежала крупному мясистому носу. У матери моей невесты глаза были голубые, а изначальный цвет волос определить не представлялось возможным.  Элеонора же обладала ярко выраженной восточной внешностью, черные волосы и огромные карие глаза, в которых то сверкали отблески адских огоньков, то они излучали тепло и сладость, словно шоколадные сливы. Вот как я завернул! Даже сам не ожидал! Впрочем, чему удивляться, ведь эти глаза... Ну, в общем, вы поняли… 
К тому же было очень странно, что Элеонора обращается к профессору по имени, ни разу не сказала «папа» или хотя бы «отец». Я поймал момент, когда профессор говорил по телефону, а ему звонили постоянно, каждые пять минут, а Мамонтова активно беседовала с Жужей, и вполголоса спросил у Элеоноры, почему она называет отца по имени, странно это как-то.
- Все просто! Ведь Мамонтов мне не родной отец. Мамаша вышла за него, когда мне было пятнадцать лет.
- А кто твой настоящий отец, ты, наверно, не знаешь?
- Почему не знаю, знаю. Несмотря на то, что у него другая семья, я постоянно с ним общаюсь. Он никогда меня не забывал и очень любит. Он врач-эндокринолог, богатств не нажил, работает на двух работах, в больнице и в поликлинике. Ты разве не знаешь, что моя фамилия Азмун, а не Мамонтова?
Этого я, действительно, не знал, я не постовой полицейский, чтобы проверять у нее документы.
Да, в этот вечер я узнал много нового о своих будущих родственниках.


                8


… я не мог ни о чем другом и думать, кроме поиска решения гипотезе Пуанкаре. Объем моей памяти был заполнен этой задачей на 99%. Не меньше! Но информация о том, что наше бракосочетание было назначено на католическое рождество, и жить планировалось в моей квартире в Сокольниках, в оставшийся процент, тем не менее, поместилась. Как-то так.

 Моя мать два года назад вышла замуж и укатила в Израиль, и мне осталась двухкомнатная сталинка на Русаковской улице. Мамонтов осмотрел квартиру и вынес резюме, на первое время, сносный вариант, только надо сделать ремонт и поменять обстановку. Я от этих слов растерялся, ремонт, обстановка. Это было для меня, как для сантехника интегральное исчисление.  Профессор, увидев мой растерянный вид, похлопал меня по плечу и успокоил, это не мои проблемы, он займется благоустройством нашего жилья сам, а меня ждет не дождется господин Пуанкаре.
Свадьбу нашу с Элеонорой я помню плохо. Единственное, что осталось в памяти, картинка, она в белом платье, я в черном костюме, стоим перед какой-то теткой в сиреневом платье со значительным толстым лицом. Я еще подумал, очень напоминает эндшпиль шахматной партии -белый ферзь и черный король. Какой тут может быть союз? Поэтому на вопрос этой тетки в сиреневом платье, согласен ли я взять в жены Элеонору Азмун, я вообще не понял логики и правомерности этой реплики, а потому раздраженно отреагировал:

- Вы, что полагаете, я сюда в шахматы пришел играть?
Все вокруг зашумели, тетка сурово свела брови и посмотрела на меня как на клятвопреступника, а Эля стала дергать за рукав пиджака и прошептала:
- Миша, прекрати эти свои штучки. Просто скажи: да, я согласен.
Я уже хотел вступить с ней в полемику и аргументировать свое недоумение тем, что, если я пришел сочетаться браком, облачился в соответствующую униформу, то согласен по определению, и потому считаю вопрос неуместным и нелогичным, но, когда увидел ее глаза… послушно кивнул головой и поставил где-то подпись. Вот, пожалуй, и все, что я помню.

…поиск решения гипотезы Пуанкаре шел и днем, и ночью. Месье Пуанкаре стал посещать меня во сне, а последнее время и наяву… Ведь порой и не разберешь, где явь, а где сон. Все так зыбко…

И мы вели с ним оживлённые дискуссии.
Вначале великий француз заявлялся раз в неделю, а последнее время зачастил. При этом обличие его менялось, то он был стар и печален, в очках и при бороде, в сюртуке и при галстуке-бабочке, то молод и весел, в монокле и усах с закрученными вверх кончиками, в клетчатом пиджаке, то лысый, как мой школьный учитель математики и с мясистым носом профессора Мамонтова. Этот нос я ни с чем не спутаю! Меня не проведешь! Тело великого математика тоже постоянно трансформировалось до неузнаваемости, он то заявлялся в образе толстяка, то напротив, сжимался до худого субтильного субъекта. При этом демонстративно указывая, что во всех ипостасях остается самим собой, словно иллюстрировал свою гипотезу, что свойство фигур не меняется при непрерывных изменениях и деформациях. Кстати, оказалось, Пуанкаре, как и Мамонтов, любит Есенина, о чем он мне поведал по большому секрету.

Мне кажется (или я чересчур самонадеян?), но великий ученый относился ко мне с симпатией, называл Мишель и всячески подбадривал в моем желании решить его гипотезу, а это дорого стоит!
…я уверенно шел к цели, в ближайшие дни должен был выйти на финишную прямую. Я уже предвкушал свой триумф, свою победу, и тут… и тут мои размышления прервал Мамонтов. Он подошел так тихо, что я его не заметил. Лицо у профессора было, словно он схоронил всех родственников в один день. Я понял - что-то случилось.

- Миша, у меня ужасные новости. Просто ужасные. Все труды коту под хвост!
- Что значит коту под хвост?
- Нас опередили. Перельман нашел доказательство гипотезы Пуанкаре.
Услышав такое, я почувствовал, земля уходит у меня из-под ног, голова у меня закружилась, и, чтобы не упасть, я судорожно вцепился в край стола.
- Не понял… Какой еще Перельман… Откуда он, черт побери взялся, этот Перельман… - дрожащим голосом пролепетал я.
- Миша, Перельман известная личность, наш соотечественник. Живет и работает в Петербурге.
Он год назад опубликовал сенсационную статью в интернете о формуле энтропии для потока Риччи.
- А почему я об этом ничего не слышал?! Почему вы меня не проинформировали?!
- Миша, я сделал это преднамеренно. Ты искал решение совсем другими методами, и я не хотел сбивать тебя. Я надеялся, я верил, ты опередишь Перельмана. Я же видел, ты близок к цели… К сожалению, Перельман тебя опередил. Сейчас его пригласили в Штаты сделать доклады в нескольких университетах. Так что, вопрос с доказательством гипотезы Пуанкаре закрыт. Как говорится, поезд ушел.
 
(продолжение следует)