Щебечут живостью

  Вот и накрыли стол поминальный. Скатерть желтоватого оттенка. Словно мочей пропахла. Застиранность, затасканность, использованность имя этой скатерти. Простынь стола.  Лишенная девственности гостеприимства пира последнего.
  Сэр Теодор стал приглашенным последним субъектом, атрибутом ненужного. Тризна не трапеза. Песня. Монолог бубнили. А затем развесёлые куплеты по утраченному. Очаг. Традиция. Обет и обед в тех числах последних от августа. Страшная зелень уходящего лета. Жизнь отцвела. Сухостоя в кувшине наготовили.
  Пить станем кисель, да кулебякой капустной давившись. Выйди, да спляши. Танец на зеркале. Чувствуй. Жизнь-то цепляется. Венок на воде. Откуда он? Принесло? Течение? Ветер? Птица кричащая обронила.
  Сэр Теодор речи не брал. Тост поминальный экая пошлость, как подлость под дых. Не знал, что сказать и не ври. Осипни.
  Мох с северной стороны на граните, так учили в школе. Когда маленький был. Не знавши прошлого, обрывки режут всполохами. 
  Сэр Теодор нынче в кресло опустился. Вдоль стола смотрит. Гости улыбаются, радуются. Он станет следующим в венчальном наряде.
  Сон. Туманное утро. Щебечут живостью.